На эшафот, как на трибуну, поднялся распорядитель.

— Вот и наступил апогей нашего представления! — воскликнул он. — Мы благодарны актёрам, изобразившим на этой арене все тонкости пыточного искусства. Это был истинный шедевр. Браво! — он зааплодировал. Некоторые из зрителей отозвались вялыми хлопками. — Теперь нам предстоит банальность, — он указал на нас. — Видите этих подлых преступников? Они осмелились покуситься на жизнь нашего герцога, всеблагого и величайшего. Милостью своею он позволил умереть им быстрой смертью...

Раздался недовольный свист, сначала осторожный, будто пробный, потом более громкий. Затем послышался возглас:

— Пусть Соло сразится на мечах с добровольцами...

Его поддержали.

— Да, пусть сразится!

— Пусть выступит ещё раз!

— Поставьте против него нефритовых чандао!

И уже более громко:

— Чандао!

Выкрики становились всё более требовательными, и вскоре весь театр единодушно взывал:

— Соло! Чандао! Соло! Чандао!

Я стоял на коленях, положив голову на плаху, и вдыхал запах свежеспиленного дерева. Он был несомненно лучше запаха закалённой стали, но если уж умирать, то почему бы не в бою? Мне очень нравились выкрики зрителей. Я поднял голову, посмотрел на Архипа. Только он в этом феоде мог принимать решения, и если он позволит, я буду счастлив ещё раз выйти на сцену и крикнуть: Помните меня? Я — Соло Жадный-до-смерти!..

Архип не позволил. Он повернулся к зрительским рядам, поднял руку и, дождавшись тишины, коротко сказал:

— Нет.

Народ снова начал гудеть, но Архип сделал непринуждённый жест, и этого хватило, чтобы подавить недовольство в зародыше. Мне показалось, он использовал нечто вроде «Коварства палача», на его уровне это должно быть весьма крепким напитком. На секунду я влюбился в него, но морок вспыхнул и пропал, оставив по себе зияющую пустоту.

— Нет необходимости рисковать жизнями моих телохранителей, — заговорил Архип спокойным голосом. — Зачем нам полагаться на волю случая и смотреть на то, что вы уже видели многократно? И увидите ещё, ибо праздники будут продолжаться. Я обещаю вам это!

По зрительским рядам прокатилась волна, а флаги над театроном всколыхнули радостные крики. Архипу пришлось ждать, когда все успокоятся.

— Но я могу предложить вам другое зрелище, — продолжил он спустя пару минут. — Я предлагаю дать Соло свободу...

Сердце моё взбрыкнуло и поднялось так высоко к горлу, что я подумал — задохнусь. Смирившись с тем, что смерть уже рядом, я испытал нервозный тремор: свобода, свобода... Гнус заскулил от отчаянья, Брокк глянул на меня с улыбкой, клирик уткнулся глазами в плаху и, кажется, плакал.

Публика, не смотря на бафф, энтузиазма не проявила. Полюбоваться актёрской игрой хотели все, а вот отпускать меня просто так казалось нелепым, поэтому театр молчал.

— За свою свободу Соло заплатит выкуп, — продолжил Архип. — Как вы видите, с ним ещё трое его близких друзей. Я позволю ему по собственному выбору собственноручно казнить двоих из них, а третьего забрать с собой. Если Соло откажется — умрут все четверо!

А вот такой оборот зрителям понравился. Любопытство — величайший порок из всех известных, ибо в погоне за новыми знаниями оно способно завести человека в такие дебри, откуда выбраться не замаранным практически невозможно, и сейчас этих людей до зубовного скрежета интересовало, кому я подарю жизнь, а кому смерть. Они впились в меня глазами, и я растерялся. Мгновенье назад меня колотило от сдвоенного чувства ликования и надежды, но виртуальный ушат холодной воды на голову, расставил всё по местам: если я хочу жить, я должен убить двоих...

Да и плевать! Терять свой шанс на свалить из этого содома я не собираюсь. Убить двоих? Легко! Я бы и троих убил, а если надо, то и палача, и распорядителя, и Венинга с Хадамаром — этих бы я вообще убил с удовольствием. Но они в списке не числятся, а стало быть, надо выбирать из Гнуса, Брокка и клирика.

Я подошёл к подставке. Палач посторонился, и я взял топор. Тяжёлый. Балансировка страдала в пользу рукояти, значит бить надо с оттягом на себя, иначе удар может «съехать», и с одного раза срубить голову не получится. А я никому не хочу причинят лишних мучений.

— Приступай, — словно с барского плеча дал отмашку Архип. — Мы ждём твоего выбора.

Мои друзья тоже ждали. Клирик по-прежнему тыкался лицом в плаху, но теперь я слышал явственно его плач. Не глупый человек, он наверняка понимал, что между ним и Брокком, я выберу Брокка, и потому не хотел смотреть мне в глаза. А я бы ему посмотрел. Хотя бы ради того, чтоб попрощаться.

Резким движением я вскинул топор, опустил — и промазал. Удар пришёлся выше, между ушей, так что примерно треть головы осталась на шее. Но смерть всё равно была мгновенной. Тело клирика так и застыло в коленопреклонённой позе, лишь из обрубка головы струёй саданула кровь и вывалились мозги на помост.

Вы убили преступника из феода герцога Маранского. Полученный опыт 300 единиц

Отношения с Западными феодами: +50 (максимальная)

Вы становитесь предметом пристального внимания секретной стражи, ибо ваша популярность чересчур высока.

Театр выдохнул.

— Остались двое! — крикнул Архип. Он полностью перенял на себя роль распорядителя, и ему это нравилось. Он встал возле подиума и повернулся лицом к зрителям, чтобы лучше их видеть. — Кто же уйдёт к прародителям, а кто ещё побарахтается в этом прогнившем насквозь мире?

Кто побарахтается? Я пожал плечами: ответ очевиден. Конечно же, Брокк. Его плаха была ближе ко мне, поэтому я обошёл её и остановился перед Гнусом.

— Соло, Соло, — зашептал вербовщик. — Ты делаешь ошибку. Поверь мне — большую ошибку. Оставь мне жизнь, и я буду служить тебе, никогда не предам. Пожалуйста...

— Голову ниже опусти, — посоветовал я. — И поверни немного влево. Ты же не хочешь, чтобы я ополовинил тебя, как клирика?

Он послушно выполнил все мои указания, но при этом не переставал шептать:

— Соло, Соло, ты подумай: я владею информацией. Понимаешь? Информацией! Это бомба. Ты многое поймёшь...

— Ладно, не ной, — поднимая топор, сказал я. — Всё равно скоро встретимся. Барон уже отправил за мной ликвидатора... Не шевелись.

— Да подумай же ты! — Гнус перешёл на хриплый визг. — Подумай немного. Я такое знаю, такое. Про Эльзу. Я тебе расскажу. Всё расскажу. Она... Соло, она и есть ликвидатор!

[1] Форма певучего речитатива, отличающаяся большой мелодичностью в голосе.

Когда Гнус провизжал это, я уже нацелил удар, и остановить его было невозможно. Всё, что удалось сделать — податься вперёд. Лезвие топора вонзилось в доски эшафота; полетели щепки, рукоять слегка пригладила волосы на голове вербовщика, и тот от страха испустил газы. Театр разразился хохотом. Смеялись все, даже тюремщики, выстроившиеся в ряд возле кулис.

А мне было не до веселья. Я выдернул топор и развернулся к Брокку. Намерения мои были понятны, и тот встретил мой разворот с достоинством. Он постарался придать лицу бодрое выражение, дескать, смерть не самое страшное, что может случиться в жизни. Но, господи, кого он обманывает? Сколько раз я видел эту бодрость в глазах обречённых, и клянусь — никто из них не хотел умирать. Не хотел и Брокк. Поэтому я не стал тянуть, чтобы не испытывать его на твёрдость, и сказал:

— Прости, дружище, Гнус мне нужен.

Бывший распорядитель прокашлялся, и не в силах до конца справиться с волнением, прошептал:

— Я понимаю. Конечно... да... Соло, если действительно выберешься из этого клозета, зайди в трактир. В любой. Выпей за меня кружечку пива.

Брокк облизнул губы, покорно склонился к плахе, и я точным ударом отсёк ему голову.

Дополнительное умение «Инквизитор» повышено до четвёртого уровня из пятнадцати