— Можете выбрать любое место. А я принесу вам ужин.

Мы выбрали три циновки в углу у стены. Мне показалось, что здесь безопаснее, чем возле входа. Гнус сел, скрестив ноги по-турецки, а Швар усмехнулся:

— Сегодня ты превзошёл себя, брат. Рад, что мы на одной стороне.

— Радоваться будем, когда мастер Инь встанет на нашу сторону.

Служка принёс три плошки с рисом и кусочками варёной рыбы. Ни пива, ни окорока. Впрочем, последнее время мы давились гороховой размазнёй, часто подгорелой и при полном отсутствии хотя бы соли. Рис тоже оказался не солёным, но всё же это была настоящая еда и мы слопали её за мгновенье. Швар попросил добавки, однако служка отрицательно покачал головой, собрал посуду и ушёл.

Гнус растянулся на циновке, засопел, мы с орком разложили оружие. Я снял жилет, смотал и положил под голову. Одежда ещё не просохла, от неё воняло потом и дымом. Хотелось раздеться полностью, помыться, высушиться, выпить чего-нибудь горячего. На ум пришёл глинтвейн.

— А что, Швар, выпил бы ты сейчас глинтвейну?

— Не знаю, ни разу такое пойло не пробовал. Крепкий?

— Смотря как варить. Но в любом случае, горячий. Я бы не отказался от пары кружечек.

— Ты так занятно рассказываешь, что и я бы не отказался.

В комнату начали заходить ученики. Свет сквозь раскрытые двери почти не пробивался, и в сумерках фигуры людей казались призрачными. Один такой призрак остановился перед нами.

— Это моё место.

— Твоё место, деточка, возле параши, — пришла на ум фраза из какого-то далёкого прошлого.

Призрак кивнул.

— Надеюсь, в следующий раз назначая тебе соперника мастер назовёт моё имя.

— Уверен, что тебе это надо?

Он не ответил и исчез, как обычно это делают призраки, а мы с орком ещё немного поболтали ни о чём и уснули.

Я думал спать мы будем, покуда сами не проснёмся, однако с первыми проблесками рассвета прогремел гонг — тягучий металлический звук, взрывающий мозг похлеще истерик Эльзы. Тут хочешь не хочешь проснёшься. Ученики поднимались с циновок и выходили на малый двор. Построились и принялись дрыгать руками и ногами. Зарядка что ли? Мы к этой вакханалии присоединяться не стали и решили продолжить прерванный сон. Только задремали, прибежали служки, свернули циновки и начали мыть полы. Другого времени как будто не нашли! Пришлось возвращаться на двор. Зарядка уже закончилась, и другие служки разносили плошки с рисом ну хоть в чём-то плюс.

После завтрака ученики приняли позы лотоса, а к нам подошёл похожий на буддийского монаха мужичок и предложил пройти в личные покои мастера Иня. Видимо, это была большая честь, ибо лица многих учеников при этих словах омрачились.

Мастер Инь жил скромно. Из мебели только циновка и оружейная стойка. Прежде чем стать наставником по боевым искусствам, он носил доспехи нефритового чандао. Бордовые. Они висели в углу слева от входа. Значит, убил как минимум одного Чиу. Возможно, больше. Стены были испещрены иероглифами, наверняка это что-то вроде мемуаров, в которых изложены все его победы и достижения. Я осмотрелся, оценил цвет доспехов, длину меча и простоту обстановки.

Мастер стоял спиной к нам возле небольшого окошка. Дышал он свежим воздухом или просто разглядывал идущих по улице людей — непонятно. Руки заложены за спину, в пальцах веер. Мастер Инь поигрывал им, то разворачивая, то сворачивая вновь.

— Ты пришёл от старухи Хемши.

Это был не вопрос, а констатация, поэтому подтверждать я не стал.

— Ты уже восьмой за последние тридцать шесть таймов, из чего можно сделать вывод, что дела старухи идут неважно.

Восемь? Однако! Но зачем? Сфера ещё не была собрана, последний осколок я забрал у Фолки всего-то два с половиной тайма назад, а если Сфера не была собрана, какой смысл направлять народ к мастеру Иню? Возможно, бабка хотела заранее узнать, где находятся Ворота, чтобы потом не тратить время на квест с мастером…

— И что стало с теми посланцами?

Мастер Инь наконец-то соизволил повернуться к нам лицом.

— Не знаю. Ни один из них не вернулся, хотя каждый имел отряд бойцов, а не этот, — он кивнул на моих товарищей, — жалкий сброд. Орк и мошенник. Где ты их только нашёл.

Это снова была констатация.

— Других всё равно не будет, — пожал я плечами. — Вы укажете мне путь к Воротам?

— Чтобы найти Ворота Бессмертия, необходимо потратить много сил. Ты не самый сильный из тех, кто приходил до тебя.

— Вчерашней демонстрации было мало? Или я должен победить всех ваших учеников?

— Для начала попробуй победить себя.

Получено задание «Соблюсти спокойствие духа»

Принять: да/нет

Время выполнения: два часа

Внимание! В случае отказа цепочка заданий от мастера Иня будет разорвана, на вас будет наложено проклятье старухи Хемши

Разумеется, я принял. Но… Соблюсти спокойствие духа — это как? Какой дух имеется ввиду: природный или тот хитрый параметр, благодаря которому я до сих пор жив? Что вообще нужно делать?

— В центре города есть рынок, — начал объяснять мастер Инь. — Ты должен обойти его ряды, ничего не купить и вернуться назад. При этом ты всегда должен оставаться спокойным и держат разум в чистоте.

— Я не совсем понял: а на кой мне это нужно? Как это поможет найти Ворота Бессмертия?

— Ступай, — вместо пояснений, махнул рукой мастер. — Твои товарищи останутся здесь. Незачем им дышать пылью улиц Пекина.

[1] Голомень — плоская часть клинка.

Я бы не сказал, что улицы Пекина слишком пыльные. Они не были выложены брусчаткой как в Бриме-на-воде или Ландберге, но при этом всё равно оставались чистыми и ровными. На некоторых перекрёстках стояли рабочие с тележками песка и лопатами. Если где-то появлялась ямка, её тут же присыпали и утрамбовывали. Дорожная служба в стране Шу работала исправно.

По тротуарам двигался народ, по дорогам вышагивали ослики, катились повозки, паланкины, тянули тележки рикши. Люди казались приветливыми, улыбались, кланялись друг другу, и лишь заметив меня отступали в сторону и пучили глаза. Иногда в спину я слышал змеиный шёпот: северный дикарь… Ну да, внешне я от них сильно отличался: длинные волосы разметались по плечам, щетина, рост, меч… Шу-таньи оружие почти не носили. Пока я шёл до рынка, увидел лишь двоих с мечами за поясом, как у мастера Иня. Оба проводили меня тяжёлыми взглядами, словно я враг им.

Негостеприимный город, подозрительный. Почти на каждом перекрёстке стояли узкие бамбуковые клетки, как раз чтобы поместился человек. Одни были пусты, но большинство нет. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять — это не способ содержания под стражей, это медленная и неотвратимая казнь. Клетка была собрана под конус, верхние концы бамбука заострены и упирались в основание черепа и под подбородок казнимого. Стоял он на цыпочках, и стоило чуть опуститься, бамбук разрезал кожу, гортань, и человек захлёбывался кровью. Сколько так можно простоять? Час, два, сутки? Некоторые клетки окружали любопытные, видимо, приговорённый вот-вот должен был повиснуть на кольях, и они спешили насладиться кровавым зрелищем.

Я взял проходившего мимо шу-танья за локоть и кивнул:

— Долго так можно продержаться?

Тот хихикнул:

— По-разному. Один проворовавшийся чиновник простоял четыре дня. Жители города восхитились его стойкостью и заплатили недостачу. Но большинство не дотягивают и до вторых суток.

— То бишь, если заплатить долг, человека отпустят?

— Конечно! — лицо шу-танья удивлённо вытянулось. — Мы же не варвары. Жизнь стоит денег, и если твой долг оплатят — ты свободен. Великий мандарин Цинь Саньши Хуанди, да воссияет Игра над его головой солнечными лучами, не позволяет лишать жизни тех, кто способен оплатить свои грехи звонкой монетой.

Он пошёл дальше, а я постоял возле клетки, глядя в глаза преступнику. Лысый, тщедушный, лицо в морщинах. Не знаю, что он совершил, но оплачивать его долг никто не собирался, чаша для подаяний возле ног была пуста, а по кольям уже текла кровь. Шу-таньи тихонько переговаривались, спорили, как долго человек в клетке продержится. Кто-то утверждал, что не более пяти мину. Я не стал проверять так ли это, развернулся и ушёл.