Кнопа и Минервы нашлись немного дальше. Обе сидели, прижавшись друг к другу плечами, и что-то беззвучно шептали, глядя на вторую чашу, которая тоже была в каменной нише, но с противоположной стороны прохода. Судя по лицам девушки и обоих стариков, взывать к их разуму сейчас было бессмысленно. Нужны были действия, причем только кардинальные. Без соплей и уговоров.

Первой Клирик связал слабо сопротивляющуюся невесту. Сначала руки, потом ноги. И забросив на плечо, перенес ее к стене с барельефами. Она бормотала что-то не связанное и мало разборчивое. Клирику слушать ее было некогда.

С Минервой пришлось повозиться дольше. Лекарша-алхимичка сначала упиралась и тянулась к чаше, не отрывая от нее взгляда. Потом, осознав, что кто-то мешает ей восхищаться её идеалом, она начала царапаться и даже пару раз пыталась укусить Клирика. Несмотря на тщедушное телосложение, силу она демонстрировала хорошую.

Взгляд женщины Клирику не понравился. Так смотрят на врага, который подлежит немедленному уничтожению. Он едва успел увернуться от наконечника протазана, внезапно появившегося в руке Минервы. Провернув тело, Клирик пропустил оружие мимо себя, тут же схватив древко левой рукой и прижав его к себе, чтобы женщина не смогла его вернуть назад для нового удара.

Дальше пришлось применить силу.

В боевом самбо, любой прием начинается с «расслабляющего» удара. Минервы он «расслабил» ударом локтя в челюсть. Хруста костей челюсти он не слышал, но глаза Минервы сразу закатили зрачки вверх, и она рухнула на спину.

«Ничего страшного! Вылечится!».

Забрав ее оружие во внутреннее хранилище, Клирик связал Минерву и перенес к Кнопе.

— Отдыхайте, девочки! Я за мальчиком!

Кнопа продолжала не связано бормотать и делать попытки подняться на ноги.

Стиляга доставил ему меньше всего хлопот. Он все также сидел на коленях, не отводя глаз от чаши, улыбался и пускал слюни, которые уже стекали с подбородка на его грудь. К тому, что его связывают, отнесся совершенно равнодушно. При переноске старик только мычал, и выгибался, чтобы еще разок взглянуть на свою чашу.

Минерва уже пришла в сознание. Она буравила Клирика злым взглядом. Пыталась что-то выкрикивать, но у нее это не получалось. То ли все-таки удар локтем сказывался, то ли воздействие на мозг так влияло на речевые центры.

Стилягу он уложил на Кнопу и Минерву, чтобы своим весом он немного мешал им дёргаться.

Теперь надо было разбираться с источниками ментального воздействия.

Чаша, так понравившаяся Стиляге, была действительно красива. На нее можно было бы смотреть очень долго, всматриваясь в покрывающие ее узоры и без принуждающего насилия над сознанием.

Эпический предмет. Грааль созерцания.

И больше никаких данных. Высокий золотой кубок источал из себя энергию. Как это могло работать, человеческому сознанию постичь было невозможно. Но это происходило на его глазах. Сколько времени и для чего длился этот процесс было не ведомо.

Клирик: Лови видео. Что-нибудь слышал о Граалях? Конкретно — Грааль созерцания. Кроме того, что он эпический, больше ничего не знаю.

Монах: Красиво! О Граалях была давным-давно информация. И тоже там была древняя заводь. Подробности не помню. Что касается «эпический предмет». Это вершина классификации. По крайней мере на данный момент. Могу сказать одно: взял в руки — нашел себе проблему. Не знаю, как за этой чашкой в ее бывшем мире, а за теми, что встречал в Игре, всегда прослеживался кровавый след. Кровь либо добытчиков, либо владельцев.

Клирик: Если полюбовался, лови второе видео.

Монах: У тебя талант находить такие предметы?

Клирик перешел ко второй нише.

Эпический предмет. Грааль созидания.

Это была несколько иная чаша. Она была больше первой и по высоте, и по объему. Если Грааль созерцания был высотой около метра, то в этом было не менее двух.

Излучаемая ею энергия тоже отличалась цветовым фоном. Первый фон Клирику нравился больше. Может с этим и было связано, что на Грааль созерцания смотрел Стиляга, а женщины, проскочив мимо него, любовались вторым объектом.

Монах: Как по мне, первый будет симпатичней. Хотя это дело вкуса. Пока любовался, вторым глазом искал инфу. Есть теория, что даже близкое созерцание таких магических предметов дает чуть ли не бессмертие, а также награждает различными благами или способностями. Что думаешь делать?

Клирик: Не знаю, что там за блага, но у меня тут три очарованных этой посудой Игрока, находящихся в стадии невменяемости.

Монах: И сильно контузило?

Клирик: По-разному. От меланхолического любителя прекрасного до буйно–агрессивной любительницы изящного.

Монах: А Кнопа?

Клирик: Что–то среднее. Пуская гневные взгляды, пытается вразумить меня на языке неандертальцев, что ей надо еще немного поглазеть на чашку. Буду перетаскивать зачарованных к тебе поближе.

Монах: У меня хорошая новость. Я прикупил веревочную лестницу.

Клирик: Лучше веревки. Их всех вытаскивать только принудительно.

Монах: Обижаешь! И веревки тоже прикупил!

Клирик отправился за «пленными».

Первым перенес Стилягу, привязав сразу к уже сброшенной сверху толстой веревке. Тащить Монаху надо было на высоту выше пятиэтажного дома.

Клирик: Вытащишь доходягу?

Монах: Постараюсь. Но быстро не получится. Ногами упираться еще не могу. Ты их пока внизу складируй и привязывай!

Второй отнес начавшую что–то завывать Минерву. Издаваемые ею звуки в сочетании с растрепанными седыми волосами, придавали её образу что–то зловещее. Может быть Грааль проявил какую–то ее хорошо скрываемую суть.

Клирик: Тётку хочется за шею привязать.

«Ведьма!», — думал Клирик, пока возвращался к Кнопе.

Ему даже немного стало жалко старика Стилягу, который был с ней рядом постоянно уже долгие годы. Скорей всего, только игровое здоровье не позволяло ему оставить этот мир с обширным инфарктом или инсультом.

Кнопа уже сидела, прислонившись к крайнему ряду барельефов.

— Как ты, милая? — Клирик опустился рядом на корточки.

Развязывать невесту пока в его планы не входило.

Кнопа выдала очередную порцию неразборчивых звуков, и дернулась телом, высказывая намерение вернуться к Граалю.

— Как все запущено!

Он поднялся и направился к нишам с Граалями. Клирик считал, что если не сами Граали, то энергия, вытекающая из этих сосудов, точно причастны к состоянию Игроков, попавших под их влияние.

Остановившись возле первого Грааля, Клирик некоторое время наблюдал за дымкой, поднимающейся из чаши энергии. Закручиваясь, она превращалась в тонкую нить и исчезала в своде каменной ниши.

Грааль созерцания! И «залип» на него Стиляга, а женщины проскочили к «созиданию». Клирик усмехнулся мысли, что в этом мире «мужское» дело, это любоваться и восхищаться прекрасным, а «женское» — создавать.

Второй мыслью было присвоить себе оба предмета. Сдерживало его два фактора.

Первый, впихнет ли он во внутреннее хранилище даже один предмет? С виду они были очень массивными.

Второй, замечание Монаха о том, что с началом владения вещами такого рода, начинаются проблемы, опасные для жизни и здоровья не только владельца, но и его окружения.

— Не был богатым, нечего и начинать! — произнес Клирик, вспомнив слова алкаша, за час спустившего весь свой выигрыш в лотерею. — Почувствую себя вандалом, разрушившим Рим.

Ударом ноги опрокинуть чашу не получилось. Она даже не шевельнулась. Несмотря на изящную форму, вес в ней был очень большой. Пришлось упираться плечом и прикладывать всю силу. Основание оторвалось от пола, и Клирик усилил нажим. Грааль обдавал его потоками тепла, а голова гудела от близости с источником огромной силы. Наконец, сумев переклонить через точку равновесия, Клирик толкнул чашу вглубь ниши.