— Не договорятся, — шепнул Швар.

— И что делать?

— Можно объявить поединок. Кто выживет, тот и главный.

— Шутишь?

— Отнюдь. Такое часто бывало. Но сейчас вас трое. Скорее всего, просто передерутся и на этом закончится.

— Может отправим всех троих в болото? — встрял в разговор Гнус. — Пусть каждый попробует убить ещё одного трясинника. Кто убьёт, тот и молодец.

— Тебя самого убить надо.

— А что? Я дело говорю.

Умник, блин, дело он говорит. Хотя идея не лишена здравого смысла. Два трясинника за плечами — это показатель.

— Господа орки! — вскинул я руки. — Пожалуйста послушайте, мне есть что сказать по вопросу старшинства. Если вы уделите мне минутку своего внимания, мы решим спор и сумеем определить, кто из трёх кандидатов более остальных достоин возглавить нашу будущую армию.

Нехотя, но делегаты замолчали. Рыжая Мадам скрестила руки на груди.

— Уважаемые, — я шагнул вперёд, — по закону главнокомандующим может стать лишь тот, кто убил трясинника, так?

— Так, — закивали старейшины.

— Нас трое, у каждого на счету по одному трясиннику, так?

— Куда ты клонишь, подёнщик? — нахмурилась Мадам. — Говори быстрее.

— Я и говорю. Кроме трясинников есть другие звери, победа над которыми прославляет бойца ничуть не меньше…

Я вынул из мешка череп снежного медведя и небрежно швырнул его под ноги старейшин. Он покатился по камням мостовой с негромким дребезжащим звуком.

— Вот ещё один зверь, с которым никто из орков не может сразиться. Он не уступает трясиннику в силе, а в чём-то и превосходит. Я убил его в Холодных горах, и Единственная Первая может подтвердить это.

Все повернулись к Рыжей Мадам. Та ухмыльнулась и кивнула:

— Подтверждаю.

Старейшина Най-Струпций ударил себя ладонью в груди и сказал, указывая на меня:

— Смотри, Круг, — вот великий кухто-ан-таро!

На сбор армии ушло ещё полтора тайма, по подсчётам Гнуса до часа Пи оставалось четверо суток. Я намеревался ударить по кадаврам в последний момент, так и нервам жарче, да и лишний денёк для подготовки лишним не будет.

Орки подходили небольшими отрядами и становились лагерем на побережье. Во избежание трений с местным населением, я запретил пускать их в город. Были среди них особи обоих полов, и вряд ли можно сказать с уверенностью, которых больше. Одиннадцать кланов прислали четыреста двадцать девять воинов. Всего-то! Я рассчитывал сотен на двенадцать-четырнадцать. По моим прикидкам кадавров в Форт-Ройце было около двух тысяч, а нас, с учётом ополчения, теперь получалось порядка шестисот. Но ополчение не настоящие воины, тот же Чубакс, которого я вынужденно поставил старшим над этими отбросами, был способен разве что воровать. В лучшем случае их можно использовать в качестве застрельщиков и для сбора провианта. Или…

В голову пришла интересная мысль. Я всё думал, как победить противника, численно превосходящего тебя почти в четыре раза, но оказывается до меня уже всё придумали.

— Гнус, — окликнул я мошенника, — вали в лагерь к оркам, зови Рамоса и Икула, будем составлять план военной кампании.

— Ну-ка напомни, с каких пор я стал посыльным? — воспротивился толстячок.

Я показал кулак.

— А без грубой силы ты вообще можешь что-то решать?

— Могу. Но сейчас нет времени, извини. Так что двигай к оркам, через двадцать минут жду вас всех в «Девятом вале».

«Девятый вал» уже давно стал штаб-квартирой не только Рыжей Мадам, но и моей. Над дверями повесили череп снежного медведя, чтоб каждый житель издалека видел, кто в этом трактире заседает. Простую публику пускали исключительно по вечерам, цены, разумеется, взвинтили, заведение всё-таки самое эпатажное в округе. А днём мы проводили здесь совещания или просто пили пиво. По центру поставили бильярдный стол, сдаётся мне, Рыжая Мадам заказала его через торговый раздел гильдии монахов, и теперь герр Рыночник с Гнусом гоняли шары. Оба оказались мастерами высокого класса, поэтому играли не на деньги, а на щелбаны, и счёт, кажется, был равный.

Ожидая пока прибудут мои заместили, я углём начертил на полу конуры локации Форт-Ройц. Отметил побережье, тропу, равнину перед бараками и главную цель всей компании — ратушу. Камера перезагрузки находилась в её подвале. Мне предстояло туда спуститься, заложить Радужную Сферу и удерживать позиции, пока камера не разрушиться. Сколько это займёт времени старуха не сказала, вроде бы от нескольких часов до нескольких дней, получается эдакая мина замедленного действия. Для меня чем быстрее она сработает, тем лучше, потому что в камеру всё это время будут прибывать кадавры, в том числе те, которых мы перед этим отправим на перезагрузку. Придётся убивать тех, кого мы только что убивали, и не важно, что они будут безоружные, приятного в этом всё равно мало.

— Красиво рисоваль, — разглядывая карту улыбнулась Су-мила. — Это что? — указала она на волнообразные линии.

— Море.

— Мо-о-оре-е-е, — протянула девчонка, словно пробуя каждую гласную на вкус. — У нас никто так не рисоваль. У нас совсем не рисоваль. Только вот.

Она расстегнула курточку и продемонстрировала грудь, на которой был вытатуирован знак клана: наложенные друг на друга два квадрата. Я не знал на что смотреть, на квадраты или… А Су-мила, не замечая моего напряжения, продолжила объяснять:

— Не всем льзя такой знак, только воин. Я — воин, — она растопырила пальцы на левой руке и два пальца на правой. — Вот сколько побед. А ты?

Я пожал плечами.

— Не знаю, может, сто. Никогда не считал.

— Сто? — Су-мила прищурилась. — Если бы я не видать, как ты убиваль трясинник, и череп этот зверь над дверья, я никогда не верить. Говорить, что ты больтун. Но я видать, и теперь не хочу говорить даже, что ты шушо.

В трактир вошёл Гнус, за ним Рамос и Икул. Гнус воскликнул, воздев руки к потолку:

— Не поверите — снег!

— Снег? — переспросил Швар, отрываясь от кружки пива.

— Именно, — закивал Гнус, проходя к камину и подставляя ладони огню. — Похолодало — жуть. Не так, конечно, как в Холодных горах, но на улице сейчас градусов десять, не больше. Я когда до лагеря дошёл, снежный заряд ударил. Недолго, минуту всего, и растаял тут же. Но орки в шоке, они-то снег никогда не видели.

— Игра сворачивается, — раскладывая пасьянс, задумчиво проговорила Рыжая Мадам. — Хаос наступает. Будет ещё хуже.

— Поэтому предлагаю как можно скорее обсудить план нападения на Форт-Ройц, — заговорил я. — Мадам, вас это тоже касается, бросайте свои карты и подходите к моей.

Мы обступили то, что Су-мила назвала красивым рисунком. Я вынул меч и начал водить кончиком от одного обозначения к другому.

— Я уже говорил, в Форт-Ройце укреплений нет. Местность перед ним открытая, поэтому атаку я предлагаю провести на рассвете, с первыми проблесками. Пойдём от тропы, построение классическое: центр, левый фланг, правый фланг, резерв. Общий план построения такой…

— Зачем план? — перебил меня Рамос. — Просто идти в бой. Победа или смерть! Ар-рррррррр!

Его поддержал Икул, и их сдвоенный вопль заставил стёкла вздрогнуть. Я дал им время проораться и продолжил.

— Спасибо Кругу, что назначил командующим именно меня, поэтому будем делать так, как скажу я. Наша основа — это добровольцы…

— Твои добровольцы дерьмо, — фыркнул Рамос.

— Именно, — согласился я. — Поэтому проступим как Ганнибал при Каннах. В центре поставим добровольцев и Кун-Гарта. Это для того, чтоб добровольцы сразу не побежали. Сеча будет лютая, многие Кун-Гарта погибнут.

— Это хорошо, — удовлетворённо кивнул Икул. — Умереть в бою —честь. Мои воины будут рад.

— Только прежде, чем умереть, выполните свою часть плана, — потряс я пальцем. — Нужно сдержать кадавров и отступать не сразу, а постепенно. Не увлекайтесь, ясно? И приглядывайте за добровольцами, они в этом месте главная приманка и потеря.

— Да будет так, — ударил себя в грудь Икул.