Я ухмыльнулся:

— Едва переступил порог, а вы уже видите во мне замену вашему руководству?

Свиридова рассмеялась.

— Что вы, что вы! Альберт Борисович пока никуда не собирается уходить! Вам стоит с ним поболтать как-нибудь. Он любит общаться с новенькими. Особенно с теми, кто поступает сюда с таким межконтинентальным энтузиазмом.

Тем временем, лифт поднял нас почти под облака. Двери раскрылись — и снова перед нами полупустые коридоры. Снова тишина.

Через пару минут мы стояли у двери с табличкой «Бухгалтерия».

— Пу-пу-пу… — пробурчал Женя, выбравшись, наконец, на свет божий.

С этим жирным хером пришлось повозиться. Пока молодой лекарь пытался залечить ожоги, Степан Варфоломеевич кусался, щипался, рычал и вообще вел себя отвратительно.

— Больно же, идиот! Черт, и угораздило же такому кретину пойти в лекари!

А стоило Устинову только посмотреть на сейф, куда едва оказавшись в купе, Бездомный сунул геометрику, как неблагодарный пациент влепил ему оплеуху:

— Куда глазки пялишь, хам! Ты работу делай, а не приглядывайся к чужой собственности!

Женя едва сдержался, чтобы не наколдовать этому жирному понос. Он такое умел, но сдерживался — все же клятву давал, что будет лечить, а не калечить.

Затянув последний узел, он выбежал из купе и, подтянув рюкзак, с величайшим облегчением покинул «Ураган». За его спиной еще раздавались крики Бездомного, и Устинов припустил подальше от этого дурацкого поезда и его хамоватого начальства.

Пусть жирный хоть целуется со своей прелестью, а у него и своих проблем по горло! И первая — как-то добраться до больницы, где осуществляется лекарский набор…

— Ой, — вздрогнул Женя, налетев на кого-то на полном ходу.

Шлепнувшись на задницу, парень прикрыл глаза ладонью. Солнце уже вышло из-за туч и светило нещадно.

— Простите, не заметил… — проговорил Женя, поднимаясь.

Перед ним как столб стоял высокий мужчина в длинном сером плаще, накинутом на клетчатый брючный костюм. На голове лежал котелок, а в руке незнакомец держал черный чемодан. Короче, явно аристократ.

Черт, не хватало еще наткнуться на кого-нибудь навроде Бездомного!

— Ничего страшного, — проговорил незнакомец холодным голосом и повернулся.

Желтые круглые очки блеснули. Лицо гладко выбритое и совсем обычное, но было в нем нечто нехорошее. Женя опустил глаза.

— Я сам только что приехал, — продолжил тот, слегка улыбнувшись, — и еще сам не знаю, где оказался…

Женя насторожился. Только что приехал⁈ На перроне, если не считать сотрудников вокзала, они были одни. Последний пассажир «Урагана» — это сам Женя, а остальные давно ушли.

Интересно, откуда он взялся? «Ураган» пришел час назад, а других пассажирских поездов Устинов вокруг не наблюдал.

Ну не из воздуха же появился?

Женя осмотрел незнакомца с головы до ног. У него даже ботинки не запылились! Да и вообще одежда была абсолютно новая, словно этот тип только что вышел из магазина!

— Ох, а вы случаем не сможете мне помочь? — спросил незнакомец, поправив красный галстук.

— Помочь? Я⁈ — удивился Женя. — У вас что-то болит?

— Нет, я здоров, слава Машиниме! Я ищу одного человека, и он тоже совсем недавно прибыл в Шардинск. Мистер Марлин. Слышали о таком?

— Мистер Марлин? — переспросил Женя, недоуменно хлопая глазами. — Не знаю таких. Или вы… про Илью Марлинского?

— Пожалуй, — кивнул незнакомец, загадочно сверкнув очками. — Мы давно друг друга знаем. Отведешь меня к нему?

Женя нахмурился. Подозрительный тип.

— Нет, простите, наши дорожки разошлись, — покачал он головой. — Мы с ним ненадолго пересеклись на «Урагане». Но на этом все.

— Жаль. Наши дорожки тоже когда-то пересеклись. Можно сказать, мы были друзьями.

Женя хотел свалить от этого странного типа, но тот преследовал его до самого выхода. Широко шагая, незнакомец не отставал. Уйти от него оказалось сложновато. Особенно, когда ты ниже спутника на две головы.

— Мне бы страшно хотелось, чтобы они снова пересеклись, — продолжил он. — Все же у Ильи большое будущее…

— Правда? — буркнул Женя. — Вы что, его учитель?

— Учитель? Пожалуй. Тому, кому суждено изменить все, требуется хороший учитель.

— Это вы про Илью?

— Конечно. Нужный человек не в том месте может перевернуть мир.

Пока Женя обдумывал эту странную фразу, они вышли из вокзала и встали на тротуаре. Наконец, незнакомец отстал и огляделся. Город вовсю шевелился, и никакое поветрие его, похоже, не пугало.

— Полагаю, я знаю, куда направился мистер Марлин?

— Да? И куда же? — задумчиво обернулся Устинов. — Город пусть и небольшой, но…

Незнакомец хохотнул. Вдруг поднялся ветер и захлопал полами его длинного плаща.

— Это проще простого, — кивнул незнакомец, придерживая шляпу. — В ШИИР ведут все дороги.

Вдруг ветер поднялся такой силы, что пыль ударила Женю в глаза. Когда он проморгался, на том месте, где только что стоял этот высоченный мужчина, вращался ворох сухих листьев.

Пока Свиридова бодалась с одноглазой бухгалтершей, которая передвигалась по кабинету со скоростью улитки, мы со Шпилькой не отлипали от панорамного окна. Или же правильно будет назвать его иллюминатором?..

Неважно, ведь простор нам открылся невероятный! И все эти горы, леса, поля и озера, покрытые бледной дымкой, и есть неукротимая Амерзония. Тут и там взгляду попадались покинутые постройки, выжженные клочки почвы и странные темные линии, пересекающие лесной массив.

За грядой находились еще земли, и, судя по всему, они тянулись на сотни, а то и тысячи километров вглубь континента.

— На первый взгляд, обычная дикая природа, — пожала плечами Метта. — И не скажешь, что это магический край.

— Ты ожидала увидеть выжженую пустыню, по которой ползают драконы?

— Смейся-смейся! В книгах вот пишут, что снаружи Амерзония не такая, как внутри. Тут действует какой-то оптический эффект, не позволяющий увидеть Резервацию в ее истинном облике. Поэтому ее приходится изучать только в поле.

Наконец, формальности остались позади, и у меня в руках появился чек на энную сумму, которая по словам Свиридовой должна втрое покрыть нынешнюю стоимость Таврино.

— Никогда не видела столько нулей на одной бумажке… — потерла подбородок Метта, вместе со мной рассматривая чек. — Интересно, сколько геометриков можно накупить на такие деньги?

— Много, — сказал я, пряча чек в карман. — Но даже будь эти деньги в моем полном распоряжении, я не стал бы размениваться по пустякам. Столько нужно зарабатывать в месяц, а лучше в неделю, и тогда будет нам счастье. И домик с садом, и пруд, и все такое.

— А у тебя губа не дура…

Только мы с Юлией Константиновной направились на выход, как раздался телефонный звонок. Трубку взяла одноглазая бухгалтерша.

— Да? А, Альберт Борисович? Здравствуйте! Что-то давно вы нам не звонили. Да… Да, Марлинский? Он здесь! Это вас!

И она протянула мне трубку. Свиридова хмыкнула:

— Только через порог, а он уже обо все знает!

Я прижал трубку к уху:

— Марлинский у аппарата.

— Илья Тимофеевич, полагаю? — спросили веселым голосом. — Уже у нас? Готовы изменить мир?

— Мир регулярно меняется и без моей помощи, благодарю, — ухмыльнулся я, поглядев на Свиридову. — А вы, я полагаю, директор?

— Именно. Позвольте представиться — Альберт Борисович Вертер, директор института. Очень рад познакомиться! Мне о вас говорили много хорошего. Я не буду долго вас мучить, ибо знаю ваше шаткое положение. Вам уже вручили чек?

— Да, благодарю.

— Отлично! Теперь направляйтесь в ваши владения и сделайте все, чтобы уже к началу рабочей недели пойти в свой первый рейд в Амерзонию будучи помещиком! Мы на вас рассчитываем. Ни я лично, ни Юлия Константиновна не желаем видеть Горбатовых в Таврино!