— Кто ты, откуда будешь?

Я уже столько раз представлялся, во всех землях, во всех городах, в которых бывал, что со счёту сбился. Но мне не сложно, представлюсь и здесь, коль требуют.

— Соло Жадный-до-смерти, подёнщик из Форт-Хоэна.

О том, что я ещё и венед, говорить не стал, похоже, никто из местных меня за своего не воспринимал.

— Сказывай без утайки: ты удавил Говорливого Орка и отрубил голову своему другу из города Ландберг?

Опаньки, откуда он знает такие подробности? Кто у него в советчиках кроме Удачи Сеславича и тех бояр, что сидели по лавкам? Неужели агенты старухи Хемши и здесь пустили корни? Или сама старуха перебралась сюда? Или не старуха, а кадавры послали людей, чтобы остеречь князя Яровита от моего общества? Признаюсь — а меня сразу на эшафот потащат.

— Что молчишь?

— Я. И Орка удавил и другу голову срубил. Всё верно. Откуда только ты знаешь такие подробности моей жизни, княже?

— Ветром надуло. А правда, что на мечах нет тебе равных во всём Верхнем континенте?

— Почему же только в Верхнем?

Бояре заёрзали на лавках, Удача Сеславич неодобрительно нахмурился.

— Дерзок ты, — князь закусил губу.

— А в чём проблема? Не веришь? Так испытай меня. Пойдём во двор. Ставь любого бойца, а хоть и двух сразу. Или трёх, количество значения не имеет. Посмотрим, так ли они хороши, как их твои воеводы обучают.

Бояре снова заёрзали, а воевода качнулся на пятках и проговорил:

— А что, государь, одари гостя любезностью, испытай его поединком как просит. Любого из ближней дружины можно выставить, того же Живко, например. Да я бы и сам кости размял, помахал мечом веселья ради.

Князю очень хотелось испытать меня. Он потянулся к выходу, глаза загорелись. Но тут же осёк себя. Не в том он положении, чтоб вести себя как отрок босоногий и по первому предложению бежать за чужаком на двор силой мериться.

— Надо будет — испытаю, — он перевёл взгляд на моих товарищей. — А это холопы твои?

Предположение его мне понравилось, хотя Гнуса перекосило, он даже засопел, выказывая своё несогласие. Швар никак не отреагировал. Значение слова «холоп» в первобытнообщинном обществе Орочьей топи ещё не используется.

— Это мои боевые товарищи.

— Товарищи, — поморщился князь. — Кикимора болотная и поп-расстрига.

— Какие есть. Меня устраивают, а что другие думают, не важно.

Князь кивнул.

— Значит, в самом деле товарищи. Хорошо, когда они есть у человека. Мне вот… — он оглянулся на бояр. — Стало быть, ты тот самый Соло, о котором мне сказывали. Что ж…

Теперь я точно был уверен, что возле князя Яровита обосновались находники с континентов. Вопрос: кто? Всё-таки я склонен считать, что это бабкины соглядатаи, а иначе откуда они могут знать столь не сильно распространённые эпизоды моей биографии. Все, кто присутствовал при тех событиях, сейчас рядом со мной разглядывали убранство повалуши, они вряд ли сболтнули, возможности такой не было. А вот старуха могла.

— Я погляжу, воин ты справный, доспехи на тебе знатные, за деньги такие не купишь.

Произнесено было с подвохом. Не понятно, что князь хотел сказать этим: то ли похвалил, то ли обвинил.

— Хорошие доспехи, — согласился я. — Многие из них мастером с Восточных границ выкованы. Добродеем Скворцом, слышал про такого?

— И слышал, и видел, и разговаривал. У него кузня на отшибе за городом у Чистых земель. Славный мастер, цены́ его мастерству нет, как и доспехам им сотворённым. И плащ мой, гляжу, тоже на тебе.

— Достался по случаю…

— Много таймов назад я подарил его Брусиле, лучшему воину среди венедов, сыну Добродея Скворца. Он ушёл мстить норманнам за набеги и не вернулся. Говорят, заманили в западню и убили подло в спину, ибо лицом к лицу против него выстоять не мог никто.

Князь говорил, как будто обвинял меня. Лицо его багровело. Удача Сеславич отступил к дверям, стукнул, и на стук в помещение вошли рынды. Бояре поднялись с лавок. У кого тяжёлый посох в руках, у кого кинжал на поясе. Оружие так себе, но у меня-то вообще нет. И у Швара нет тоже. Если вдруг они на нас накинуться, отмахаться кулаками не выйдет.

— Ты куда клонишь, княже? Намекаешь, что это я вашего Брусилу, да?

Я осмотрелся. У дверей рынды — здоровенные ребята с боевыми топорами. Не прорвёшься. Свалить можно только через окно. Одно уже перекрыли собою бояре, другое… Достаточно широкое, чтоб пролезть, но быстро всё равно не получится, а Швар вообще не пролезет, застрянет. Бросить его здесь? Да и Гнуса бросать придётся, потому что следом за мной он в окно прыгнуть забоится. Внизу два этажа, площадка жёсткая, приземляться будет больно, а никто из нас ни разу не птица. Что ж получается, лапки вверх? Или попробовать договориться?

— Не трогал я никакого Брусилу, ни спереди, ни сзади. А доспехи… Щит у Гомона забрал, кольчужное оплечье старуха Хемши дала, шлем тоже она. Наручи от Беззубого Целовальника, а пояс с тела раптора снял с ножом вместе. Каждый предмет по отдельности получил. Если б я убил вашего Брусилу, то сразу бы всё взял. Ну, князь, ты же мудрый, логику понимать должен.

— Гомон, Хемши, Целовальник — я всех этих людей не знаю, а и знал бы, где искать, чтоб слова твои подтвердили? — он сжал кулаки. — В поруб их!

По бокам встали рынды, один взял за плечо, я дёрнулся.

— Да погоди ты… Князь, мне какой смысл врать? Я специально к вам шёл, меня старуха Хемши послала, чтоб помочь против кадавров…

— А может ты и есть кадавр? Лазутчик. Выведать решил, как мы к встрече готовимся, сколько сил у нас, сколько припасов, а потом своим поведать. И путь ведь выбрал не торговым шляхом, а по краю Гиблых полей, чтоб со сторожевых вежей не заметили. Но и мы не вчера народились, знаем, как татей выслеживать. Один такой же возле крома нищим оборачивался, денежку выпрашивал, заикался для правдоподобности. Да люди не глупцы, поймали и на правеж ко мне привели. А утром сегодня на площади на кол его посадили, пускай там милостыню просит.

Видел я этого нищего, и если сейчас не оправдаюсь, завтра на площади три кола торчать будут.

— Княже, не трогал я вашего воина…

Рынды втроём навалились на Швара; орк пытался сопротивляться, но его скрутили без труда. Гнус сдался сам. Что с него взять? Я всё-таки попробовал прорваться к окну и выпрыгнуть. Была не была! Оттолкнул заступившего дорогу боярина, выбил ногой оконную перемычку вместе со стёклами, и следом за осколками скользнул вниз. Приземлился не вполне удачно, ударившись о землю коленом. Вскочил и прихрамывая побежал к воротам. Слева наперерез бросились двое с копьями, навстречу ещё двое. Один сунул мне остриё в лицо. Я отвёл голову, перехватил древко и дёрнул на себя. Ребром ладони рубанул стража и подтоком ударил по ногам второго. Тот кувыркнулся, распластался по земле, я перепрыгнул через него.

На улице заметно стемнело, если удастся проскочить ворота, то ловить меня будут долго — и не поймают, а уж тогда я найду способ помочь выбраться из этой передряги своим боевым товарищам!

Справа в бок прилетело что-то тяжёлое. Рёбра хрустнули, воздух сиплым стоном исторгся из груди. Меня шатнуло, но устоял и сделал ещё несколько шагов. Вроде бы стал приходить в себя. Хрен! Петля аркана обхватила шею, сдавила, за ней вторая петля. Позади закричали:

— Живым брать! Живым!

Мёртвым и не получится.

Я рванулся, сильнее затягивая петлю, первому подбежавшему ратнику с размаху всадил кулаком в челюсть, тут же получил ногой под колени, упал и падая почувствовал удар по затылку.

[1] Помещение для приёма гостей и проведения пиров, часто в виде просторной башни в комплексе княжеских или боярских хором.

Открыв глаза, увидел хлипкую полоску света под потолком. Ощущения как после перезагрузки — тошнотное, и вполне возможно поэтому полоса показалась светом в конце туннеля. Или тоннеля?

— Гнус…

Я ничуть не сомневался, что мошенник и Швар рядом, но удостовериться в этом стоило.