Штурмовики волоком утащили внешника. Мне тоже настало время уходить. Особое сотрудничество закончилось, и пусть оно сложилось не так, как предполагалось, но оплата, надеюсь, на счёт поступит. Не зря же я по голове получил. Хотя вся история вышла малоприятной. Если когда-нибудь она всплывёт наружу, мои коллеги-охранники оборжутся. Уходил героем, вернулся побитой собакой.

Я собрал экипировку, взял плащ под мышку.

— Ты куда направился? — спросил Мёрзлый.

— Ну как же, пора, так сказать, на сотрудничество. Надо перед Галиной Игнатьевной извиниться, я при расставании немножко неправ был. Цветочков наберу по дороге, может, не уволит.

— Про Игнатьевну забудь. Охрана — это временное. С сегодняшнего дня переходишь в штат свободных агентов. Алиса, оформишь.

— Да, босс.

— А вечером у нас особое задание.

— Какое?

— Пообщаться надо с принимающей стороной, — Мёрзлый усмехнулся. — Ты же не думаешь, что я упущу шанс увидеться с Оловом?

Конечно, не упустит, только вот почему-то все стремятся увидеться с ним за мой счёт. При таком подходе меня надолго не хватит.

На выходе я толкнул Алису локтем в бок и тихо спросил:

— Что значит свободный агент?

— Человек, не имеющий стандартного сотрудничества. Шлак.

— Можно подумать, до сегодняшнего дня я был кем-то другим.

— По отношению ко мне ты всегда будешь шлаком, не переживай.

— Спасибо тебе на добром слове, госпожа.

— Обращайся.

Судьба в виде бомжеватого мусорщика затащила меня в самую глубину свалки. Между грудами добра из ржавых паровозов, вагонов, земли, строительного мусора и прочего хлама пролегали зигзагообразные тропы. Местное население с подозрением поглядывало на нас с высоты этих груд, а при встрече шарахалось в боковые проходы и норы. Они не боялись, просто стереглись. У каждого за поясом торчал топорик или нож, и каждый походил на сбежавшего из психушки маньяка. С такими рожами бояться кого-либо глупо.

Я на всякий случай снял автомат с предохранителя, но Алиса покачала головой:

— Не надо.

— Не надо, потому что не нападут или не надо, потому что не поможет?

— Они не опасны.

— Уверена? Ты посмотри на них, это стопроцентное попадание в яму. Дряхлый о них знает?

— Кстати, молодец, что напомнил, — не оборачиваясь, заговорил Мёрзлый. — Надо бы тебе с Дряхлым повидаться.

— Не горю желанием. Наша последняя встреча мне не очень понравилась.

— Остришь? Значит, освоился. Это радует. Но ты должен запомнить, Дон: любая моя просьба — это не просьба, а приказ, и оспаривать его не надо. Помнишь два главных армейских правила? Здесь они тоже работают.

Алиса повернула ко мне своё милое личико и поджала губки: вот так.

На выходе со свалки стоял броневик. Алиса села за руль, мы с Мёрзлым — или как мне теперь его величать, Вячеслав Андреич? — в кузов. Я предполагал, что обратно поедем той же дорогой, какой я сюда прибыл: сначала к Радию, возле депо свернём на Петлюровку и уже оттуда к Центру безопасности. Но Мёрзлый коротко бросил: Фитюшин — и Алиса рванула напрямую вдоль свалки. Дороги как таковой здесь не было; открытая местность с редким кустарником легко просматривалась до самого горизонта, и везде лежал однообразно-пустынный пейзаж. В кузове серьёзно потряхивало, Мёрзлый даже вынужден был хлопнуть по крыше, после чего Алиса чуток снизила скорость. Гонять она любила, это хорошо было заметно по манере вождения: агрессивная, как пантера, и безбашенная, как пьяный комбайнёр во время уборочной. Одной рукой я вцепился в борт, другой в лавочку, но и это не гарантировало, что на очередной кочке меня не выбросит из броневика.

— Алиса! — уже явно сердясь, крикнул Мёрзлый. — За руль больше не сядешь.

Это обещание подействовало лучше, чем хлопки по кабине. Алиса с неохотой ослабила давление на педаль газа, и мы поехали с нормальной скоростью. Мёрзлый минуту сидел молча, потом вдруг сказал:

— На счёт мусорщиков Сиваш прав. Они подошли, ты даже не заметил. А должен был. И подготовка не ахти. На полигон тебя отправлю, потренируешься.

— Так на полигон или к Дряхлому? — хмыкнул я.

— И туда, и туда. И прекращай юродствовать. Всё слишком серьёзно, чтобы строить из себя клоуна. Ты же не хочешь рассердить меня?

Нет, этого я не хотел. Сердить Мёрзлого — ха! Лучше сразу в яму. Добровольно. Сегодняшнее представление меня впечатлило, хватит надолго.

— Как скажешь, командир. Извини, не хотел тебя расстраивать, характер просто дрянь. И уж если быть реально серьёзным… Можешь объяснить систему защиты Загона? До сегодняшнего дня мне казалось, что терриконы окружают всю территорию и, признаться, вид свалки меня не вдохновил. Это же настоящая дыра в обороне. Дырища, я бы сказал. Заходи, кто хочет, бери, что надо, и получается, что шанс встретить тварь на территории Загона не равен нулю.

— Всё не так плохо, Дон, всё не так плохо. Терриконы лишь часть обороны, окружить ими весь Загон мы не можем, да это и не нужно. Никто, кроме Османской конгломерации, не обладает силой, способной нанести по нам серьёзный удар, но с ними у нас взаимовыгодное сотрудничество. Мы поставляем им уголь — ресурс, необходимый для получения энергии.

— Что мешает османам захватить шахты? Какая у их армия? И тогда к чёрту любое сотрудничество.

— Логично. Но один только уголь погоды не делает. Слышал о Битумных озёрах? Если посмотреть на карту, то увидишь, что Загон находится на границе пустоши. Она простирается на запад до Прихожей и дальше. Небольшая часть, как язык, тянется к Кедровым горам, отделяя от нас конгломерацию, остальное на юге. Сплошное море гравия, пыли и ветра. Воды нет. Ближайший источник находится примерно в семистах километрах от нас.

— Золотая зона?

— Верно. Битумные озёра располагаются чуть ближе, около пятисот километров. Это такое…

—…вязкое болото на три сотни километров, перейти которое можно лишь в трёх местах, контролируемых нашими бойцами, — вспомнил я рассказа Гоголя. — Извини, что перебил, я слышал об этой территории. Битум перерабатывают в жидкое топливо, что-то вроде нефти или бензина, возможно, мазут, машинное масло, и поставляют конгломерации. Если османы ударят по Загону, то лишаться этих поставок, что для их экономики смерти подобно. Но это не объясняет провалов в обороне Загона. Кроме конгломерации есть Прихожая и Водораздел, а так же толпы мутантов, которым на любой битум насрать, причём в буквальном смысле этого слова. Они понятия не имеют, что такое битум и экономика в целом. Их не интересуют поставки, им нужна трепещущая плоть. Мясо.

Мёрзлый кивнул.

— С мутантами ты точно подметил. Но у них есть серьёзный минус, они не переносят жару. Они держаться возле крапивницы, возле водоёмов, а в пустошь не лезут. Ты уже почувствовал, что под дозой постоянно хочется пить. Наногранды вытягивают воду из организма, и её необходимо восполнять, иначе банально умрёшь от обезвоживания. В пустоши нет ни воды, ни крапивницы, поэтому мутанты несут угрозу только со стороны Развала. С востока нас прикрывает река. Напротив Загона она полноводна. Мы установили вдоль берега наблюдательные пункты и пустили патрули. Этого хватает. Дальше река утекает в пустошь и растворяется, но там такая жара, что никакие мутанты не пройдут.

Мёрзлый провёл рукой от свалки в южную сторону.

— А вот здесь сложнее. Температура ещё не настолько высокая, а ночи и вовсе прохладные, и если иметь запас воды, то обойти терриконы вполне возможно. Небольшие группы по пять-десять человек иногда устраивают набеги. Укол булавочный, но неприятно. Поэтому пришлось разработать систему внешних постов. Отправляем туда людей с семьями, даём льготы, обеспечиваем продовольствием, боеприпасами, а они несут караульную службу. Пока этого достаточно. Прихожане с нами как бы не воюют, нанимают рейдеров, но обеспечить наёмников запасами воды, позволяющих обойти или разгромить нашу защитную систему, не могут. Поэтому им необходим контроль над Полынником. Он — ключ к западной границе.