Ноги по-прежнему не доставали дна, и я баффнул повторно.

Потеря здоровья 537 единиц

В рот потекла вода, я закашлялся. Сколько раз можно баффится этим «Лучом»? Кажется, пока хватит жизни. Тогда ещё...

Потеря здоровья 511 единиц

Внимание, состояние критическое

Да, да, критическое...

Я почувствовал под ногами дно и, выгребая руками, побрёл к берегу. Господи, мать вашу программистов, как же вовремя вы дали мне эту лучистую хрень.

Добравшись до пляжа, я опустился на колени, и некоторое время глубоко дышал. Потом оглянулся. Кажется, кроме меня из воды не выбрался никто. Чёрно-белые фигурки на том берегу махали руками. Наверное, прощались. Пошли к чёрту! Я начал подниматься, и тут арбалетный болт, как прощальный подарок от кадавров, чиркнул меня по рёбрам. Удар был слабенький, на излёте, всех его сил хватило лишь на то, чтобы прорвать жилет и слегка оцарапать кожу, но с учётом потери здоровья при тройном «Луче света» этого хватило с лихвой.

Зажав рану ладонью, я смотрел, как сквозь пальцы просачивается кровь, чувствовал, как немеет тело и считал оставшиеся единицы жизни: шесть, пять, четыре, три, две, одна.

Мир померк.

Стало холодно.

Всё.

[1] годовалый волк

[2] Щит прямоугольной формы с вертикальным выступом посередине (внутри — жёлоб), шириной от полуметра, высота до полутораметров. Использовались всеми родами войск. Стрелки применяли его для защиты от стрел противника.

Мы ползли в эту чёртову гору уже второй час. Под ногами застыл многовековой лёд, и приходилось врубаться в него, чтобы не поскользнуться и не скатиться вниз. От холода сводило челюсти, шерстяная свита, купленная по случаю в одном из трактиров, встала колом, в ушах стонал ветер, и от этого стона по телу густой дрожью растекался страх.

Я вколотил альпеншток в лёд, подтянулся и дёрнул тянущуюся за мной верёвку. Постоял, отдышался. Ветер, изловчившись, швырнул мне в лицо горсть колючего снега, и захохотал, словно радуясь удачному броску. Я утёрся и подумал: смейся, смейся, вертлявый паскудник, включат и в нашем доме отопление.

От этой мысли стало чуточку теплее. Хотя... Кого я обманываю? Откуда в этих проклятых горах может взяться тепло?

— Чё встал? — прорвался сквозь вой ветра крик Гнуса. — Окоченеем нахер!

Я вздохнул и снова двинулся вверх.

Спустя час я уже не чувствовал ни рук, ни ног, ни остальных мест. Всё замёрзло. Если не отдохнуть, не отогреться, не выпить чего-нибудь горячего, то обязательно сдохну.

Перспектива закоченеть и превратиться в ледяную скульптуру на веки вечные, меня не радовала. Раз уж на то пошло, то подохнуть можно было и на берегу Гороховой речки, когда обескровленный и обезжизненный я выполз на пляж. Во всяком случае, та смерть была предпочтительней, я бы даже сказал — героической, и если бы не тот придурок, который болтался сейчас на другом конце верёвки, витала бы моя душа в цифровом раю, не зная ветра, холода и прочей хрени, низводящей меня до состояния снеговика. Так-то вот.

Альпеншток со звоном врезался во что-то более твёрдое, чем лёд, и отрекошетил, едва не сыграв мне обухом по лбу. Камень? Я тряхнул головой, как будто это могло отогнать рой снежинок от лица, и присмотрелся. Нет, не камень. Похоже…

В лёд был вморожен человек: бледно-серое лицо, пустые глазницы, усы, застывшие двумя длинными сосульками. На голове кольчужный капюшон. Человек полулежал, полусидел, подогнув колени к груди. В левой руке треугольный щит с крестом, в правой меч. Белое сюрко навечно примёрзло к кирасе.

И оружие, и доспехи походили на рыцарские, в долине за них дадут неплохие деньги. Я попробовал выдернуть рукоять меча из застывших пальцев, но рыцарь так крепко сжимал её, что проще было отрубить ему руку.

Сзади подобрался Гнус.

— Чё опять встал?

— Вот, — кивнул я на погибшего рыцаря.

Гнус пихнул ногой щит.

— И чё? Трупов не видел?

— Надо меч взять, — предложил я. — И доспехи. Продадим.

Гнус ещё раз пнул рыцаря.

— Не получится. Даже отрубить не получится. Он или квестовый, или декорация. Тела игроков и неписей после гибели распадаются через несколько часов. А этот здесь уже век валяется. Пошли. Седловина рядом.

Сквозь летящий снег просвечивала необъёмная громада скал. Ещё шагов двести или триста. Теперь главное добраться до стены и по кромке выйти к перевалу. Там будет проще. Ветер стихнет, снег уляжется, малость потеплеет — и начнётся. Босс наверняка уже проснулся.

Я продолжил вырубать ступени во льду. Можно было безо всяких напрягов пройти до седловины дорогой, а не ползти по леднику, как голодные тараканы по кухне. В первый раз мы так и поступили, и в результате наверху нас ждала маленькая армия злых дедов Морозов. Для босса это не слишком большое преимущество, ибо мой Бастард валил старичков с первого удара, как коса — и-и-и, раз! Однако погибая, дедушки осыпались под ноги вязкими сугробами, а это сильно мешало достать монстра, в то время как сам он двигался по снегу, словно по асфальту. Я едва справился, потеряв две трети жизни и все нервные волокна. Теперь приходилось хитрить.

Добравшись до стены, я присел на корточки и несколько минут глубоко дышал, прикрывая рот перчаткой. Гнус опустился рядом.

— Слышь, подёнщик, давай группу создадим? — затянул он заезженную песню. — Весь опыт только тебе капает, а мне тоже прокачиваться надо. У тебя уже какой уровень?

Гнус предлагал создать группу перед каждым боем. Я отказывался. За группу прибавлялось всего-то плюс один к характеристикам, зато опыт в равной степени делился на каждого участника. А на кой ляд мне делиться опытом с Гнусом? Единственное, на что он способен, найти подходящий квест. Так что пусть идёт в зад. Всё себе! Хватит с него того, что жрёт за мой счёт. И надо сказать — неплохо жрёт, потому что примочек с очередного босса нам хватает от силы на три дня. Мало того, он ещё и девок кабацких стороной не обходит, предпочитая толстых и улыбчивых, а такие, как всем известно, берут с клиента по тройному прейскуранту.

— Отстань, — отмахнулся я.

— Чё отстань? Я те жизнь спас, если ты забыл…

Забудешь тут, когда по три раза на дню напоминают... Не знаю, каким чудом Гнус оказался в тот день на пляже. Я велел ему убираться вслед за инстантой, даже коня отдал, но именно вербовщик поднёс мне пузырёк с травяным настоем на полсотни ХП. Я высосал его досуха. После этого мы несколько дней бродили по лесам вокруг Вилле-де-пойса.

Уничтожив армию герцога Куно фон Гогилена, кадавры отправились в сторону Брима. Прячась в подлеске, я видел, как по дорогам маршируют закованные в железо отряды. Тысячи хорошо экипированных и прокаченных бойцов! Они двигались под бой барабанов, под вишнёвыми стягами, сытые, сильные. Я видел орков из болот Най-Струпций и Ар-Банна, островных кумовьёв, кондотьеров из Южных марок, шу-таньей и нефритовых чандао из страны Шу. Завоёванные кадаврами, они приняли вассальную зависимость и пополнили ряды их армии.

Силища двигалась неимоверная, бойся, барон Геннегау, не устоит твой замок, как не устояли семнадцать предыдущих. Возле Вилле-де-пойса осталось только ополчение Маранских. Минуя их редкие посты, мы вышли к Узкому перешейку и перебрались на территорию Южных марок.

У меня была одна мысль: забиться в какой-нибудь угол и ждать, когда игра свернётся и наступит всеобщий писец. То, что должно наступить, обязательно наступит, как ты не сопротивляйся. Но просто сидеть и ждать было скучно, да и кушать хотелось. Гнусу иногда удавалось стянуть у зазевавшегося крестьянина пару медяков. По игровому классу он был мошенником, с хорошо прокаченной харизмой и ловкостью, но этого едва хватало на хлеб и воду, а хотелось рульку, пива и женщин. Если уж ждать конца света, то на полную катушку.