Я принял задание, но не потому, что боялся понизить и без того не высокие отношения с приверженцами секты Озарения, и не потому, что знал, что монахами руководит старуха Хемши, а потому что сам не хотел убивать Рамоса. Нравился он мне своей тупой звериной смелостью, и кто знает, вдруг ещё пригодится. Да и Су-мила поглядывала на него с интересом. Вроде бы огрызалась, но вместе с зубками показывала и глазки. А сейчас, когда я предложил драться, она как-то сникла…

Я пихнул её локтем:

— Не боись, жить будет.

— Я не боюсь! — вздёрнула Су-мила головой. Щёки её стали коричневатого оттенка, видимо так орки краснеют.

Рамос расправил плечи, проорал боевой клич и несколько раз ударил обухом топора по щиту. Примерно тоже самое изображал Швар во время нашего с ним поединка на пляже под Бримом-на-воде. Сейчас он ухмылялся, скрестив на груди руки, а Гнус ласковой змеёй поползал между орками, предлагая заключить пари.

— Не к чему обнажать свой меч, шушо, — насмешливо проговорил Рамос. — Он не помогать слабый че-ло-ве-чек.

— Как скажешь, дорогой, — пожал я плечами. Отстегнул перевязь и передал Швару. — Подержи.

Мой жест сначала удивил орков, а потом вызывал смех. Они грохнули так, что посыпались листья с ближнего тополя. Подул ветер, подхватил их и понёс к морю.

— Я шутить, — отхохотавшись сказал Рамос. — Бери любой оружье. Можешь взять два оружье, и три оружье, мне всё равно.

— Спасибо, обойдусь так.

— Как желаешь…

Рамос в два прыжка подлетел ко мне и рубанул топором сверху вниз. Быстро. Игра щедро наделила его ловкостью, а иначе он не смог бы одолеть трясинника. Хороший муж достанется Су-миле. Я успел бросить взгляд в её сторону. Она замерла, глядя на меня и опускающийся топор. Кончики губ приподнялись, предвкушая победу орка. Увы. Скользящим движением я ушёл с линии атаки, перехватил Рамоса за руку и слегка подтолкнул, позволяя инерции уволочь его в направлении наносимого удара. Тело кувыркнулось и врезалось в зрителей. Раздался крик, кто-то нехреново получил щитом по лбу, несколько орков повалились на мостовую. Швар хлопнул в ладоши, а Гнус скрючил недовольную рожу, не успев включить тотализатор.

Рамос вскочил: глаза бешенные, на губах пена. Осмотрелся. Щит держал кто-то из зрителей, топор валялся под ногами. Орк подхватил его и пошёл на меня, но уже не так быстро, выверяя каждый свой шаг и каждое действие. Только сейчас до него стало доходить, что человек тоже может быть достойным противником, тем более дважды одержавший победу над большими боссами.

Пена капала, глаза вращались, однако Рамос смог удержать гнев и загнать внутрь себя. Перекинул топор из одной руки в другую, снова перекинул и вдруг метнул его снизу из-под локтя. Я заметил движение и даже предугадал. Шагнул в бок и налету схватил топорище. Можно было просто увернуться, но позади стояла Су-мила и могло произойти несчастье.

Я покачал головой:

— Ай-я-яй, дружище, что ж ты делаешь? А если б в девушку попал?

Он ни о чём другом не думал кроме как убить меня. Какая к чёрту девушка, когда тут неубиваемый шушо! Сжал кулаки и попытался пробить меня в челюсть. Неплохой такой джеб мог получиться. Я вписался в движение, довернул корпус и нанёс шикарный удар через руку по дуге. Кулак врезался в челюсть, и я мгновенно отскочил, чтобы не стать жертвой контратаки.

В принципе, можно было не отскакивать. Рамос тряхнул седым хвостиком на затылке и осел — нелепо брякнулся задом на камни. Зрачки разошлись в разные стороны, веки захлопали. Нокдаун.

Су-мила подбежала к нему первая, оттянула нижнее веко, похлопала по щекам. Ударил я действительно шикарно, но всё равно это орк, его надо рессорой от КАМАЗа приласкать, чтоб вырубить. Тем не менее девчонка посмотрела на меня весьма недоброжелательно. Я пожал плечами:

— Ты прежде, чем на меня так зыркать, узнала бы, может он женат.

Она хотела ответить, но орки вновь завопили, к счастью, в мою честь. Каждый вдруг возжелал похлопать меня по спине, и пришлось выдержать серию болезненных ударов. К концу её Рамос начал приходить в себя, зашевелился и попытался встать. Ему помогли. Он встряхнул головой и кивнул:

— Ноно шушо тавато-айро. Кето саваро ата эсудо ен… Ты воин, ты настоящий кухто-ан-таро, я тебе подчиняюсь.

Ну и хорошо, значит, проблем больше не будет.

Задание «Рамос не должен умереть» выполнено

Отношения с гильдией «Невидимые монахи»: +20

И всё.

А подарочный купон? Пожадничали? Бог с вами, попросите в следующий раз маслица на хлебушек намазать.

— Что теперь? — возвращая перевязь, спросил Швар.

— Пора устанавливать Радужную Сферу.

Едва я договорил, из дверей ратуши вывалился Рудольфус, следом за ним Битник и третий, имя которого я не помню. Беглецы из нашего подвала. Добегались, грызуны. Увидев нас, они попытались юркнуть назад в ратушу, но подскочил Швар, хлопнул дверью и швырнул всю троицу мне под ноги. Я благодушно улыбнулся:

— Привет, рад видеть вас снова. Рамос, ты хотел пленных? Получай первую партию.

Орки обрадованно загудели и поволокли кадавров на площадь. Что они там с ними будут делать мне было не интересно. Я вошёл в ратушу. Прямо находился знакомый зал с рядами конторок клириков, шкафы с гайдами, банкетки для посетителей. Вокруг ни души, тишина, холодок. Швар ухнул по совиному, под потолком отозвалось короткое эхо.

— Это и есть ваши Ворота, брат?

— Это преддверие. Ворота здесь, — я указал на вход в подвал.

По узкой каменной лестнице мы спустились вниз, прошли сырым коридором до камеры. Мрак, капель, запах плесени. Дверь была выломана, люди после перезагрузки не ждали, когда за ними спуститься клирик и проведёт наверх. Внутри горел факел, слегка потрескивая и сбрасывая на пол пепельные хлопья. Помещеньице так себе, пять на пять, стены голые, пол в следах засохшей блевотины.

В углу возник белёсый силуэт, я бы назвал его привидением. Оно сделало несколько шагов к центру, начало быстро обретать очертания и на последнем шаге приняло облик крупного мужика с бородой до груди и глубокими залысинами. Одет он был в базовый набор: парусиновые трусы и майка. Мужик упал на колени, судорожно задышал, кажется, его тошнило.

— Мать… мать… твою… — бормотал он. — Сука, прям в печень… что ж не прикрыли…

Похоже, он всё ещё жил событиями, предшествующих его появлению в камере перезагрузки. Понадобилась минута, чтобы немного прийти в себя. Он поднял голову и осмотрелся.

— Хера себе, уже здесь.

— Откуда, брат, выбрался? — участливо спросил я.

— Из жопы. Из настоящей жопы… Там такая сеча, такая сеча…

— Где?

— Форт-Бьёрн. Их там с гулькин хер, но не подберёшься. Бьются отчаянно. Скалы, фьорды, не поймёшь, где люди, где лёд, где камни. Гомон к ним дважды переговорщиков посылал. Мы же все кадавры, мы за одно должны быть! А они…

— Гомон? — переспросил Швар.

— Ну да. Я из его колонны, добиваем сейчас этот сучий Форт-Бьёрн. Слава Игре, я на скамье запасных, теперь без меня порешают. Задолбало всё, — он прищурился, разглядывая нас в свете факела. — А вы кто?

— Комитет по встрече.

— Да? В прошлый раз такого не было.

— Теперь многое изменилось, — ехидно улыбнулся Гнус. — Иди наверх, там тебя ждут.

— Жрать хочу. Рульку и пива игристого. И бабу потолще.

— Иди, иди: напоят, накормят, бабу себе выберешь.

Мошенник придержал его за локоть, помогая подняться, и мужик ушёл, хлопая босыми ступнями по полу. Я покачал головой.

— Сука ты, Гнусяра. Ни грамма в тебе сострадания.

— Можно подумать, ты лучше. Или забыл, что на последнем спектакле вытворял?

Не забыл. Но тот сценарий не от меня зависел, я лишь исполнял его, все претензии к режиссёру.

— Ладно, не будем о прошлом.

— Ага, как тебя касается, так сразу не будем, а как Гнус, так мерзавец, подлец, подонок. А чтобы ты делал без этого подонка? Сколько раз я тебя выручал, подёнщик? Ты жив сегодня только благодаря мне!