— Всё, завёл свою шарманку. Успокойся, давай разбираться с камерой.

— Вот сам и разбирайся, — надул щёки Гнус.

Сам так сам, не впервой. Я покрутил в пальцах Сферу. Пинг-понговский мячик, ё-моё, чего такого особенного он может сотворить? Взорвётся, превращая ратушу в руины, или, слово есть такое интересное, ан-ни-ги-ля-ция. Не уверен, что точно знаю его значение, но такое ощущение, что снежные собачки придут одновременно ко всем.

Я прошёл в угол, где появился бородатый, и положил Сферу на пол. Отошёл. Никаких видимых изменений, проявлений, звуков, запахов. Может пнуть её или швырнуть об стену посильней?

Я наклонился, чтоб подобрать Сферу, но она вдруг задрожала, медленно поднялась над полом и зависла на уровне моей груди. В корпусе возникли десятки проколов, из которых брызнули разноцветные лучи: красный, жёлтый, белый, фиолетовый, другие. По стенам запрыгали зайчики, закрутились. Стало душно, на лице выступил пот. Я махнул рукой, и мы выбежали в коридор. Отблески огней долетали и сюда; коридор осветился, и наши лица при таком освещении стали походить на разноцветные маски.

— Всё, Ворота разрушились? —спросил Швар.

— Вряд ли, — покачал я головой. — Старуха говорила, что разрушение займёт от одного до пяти дней. Я думаю, мы поймём, когда они разрушатся. А пока предлагаю вернуться на поверхность, а то мало ли что может случится.

На улице орки разожгли костёр, притащили свиную тушу и готовились к барбекю. Тут же лежали связанными по рукам и ногам четыре тела. Бородатый, увидев нас, завращал глазами и крикнул:

— Это кто такие? Чё они хотят от меня?

Я не ответил, а Рамосу сказал:

— Будь готов, дружище, народ скоро повалит толпами.

Орк хмыкнул:

— Верёвка ждёт каждого.

Верёвок действительно было много. Не знаю, где орки их нашли, но неподалёку от костра лежала целая куча. На площади возводили странные сооружения: столбы, мачты, перекладины. Рубили деревья, я так понял, на дрова. Из железных прутьев создавали замысловатые конструкции. Руководила работами Су-мила. После назначения на должность мэра Коан-хох, орки слушались её беспрекословно.

— Пивка? — предложил Гнус.

— И сосисок, — поддержал Швар.

Мы зашли в ближайший трактир. Орки уже и здесь успели похозяйничать: разворошили столы, разломали стулья, барную стойку, вытащили все бочонки с пивом. Неутомимые какие. В углу сжавшись от страха в комок сидели служанки. Увидев нас, заныли.

— Спокойно, девочки, без слёз, — я щёлкнул пальцами. — Давайте-ка наведём порядок. Накроем стол, разведём огонь в камине. Пиво ещё осталось?

— В подвале, — растирая влагу по щекам, сказала одна.

— Несите. Если кто-либо из орков начнёт лапы распускать, скажите, что вы собственность Соло, они поймут.

— А если не поймут?

— Поймут, — уверил я её. — Они зелёные, а не тупые. В других трактирах прислуга осталась?

— Ага. В «Белой гидре», в «Клоповнике», в «Шустром тощем попугае».

— Пусть все сюда идут. И продукты какие есть, пусть забирают, боюсь, мы тут надолго.

Городская площадь превратилась в одну огромную пыточную. Не стану описывать, каким образом орки водили пленных по тропе слёз, скажу только, что их изобретательности позавидуют даже шу-таньи с их тысячью и одним способом казни. Вопли стояли сказочные. Швара они не трогали совершенно, иногда он даже выходил на площадь, прохаживаясь меж пыточных станков. Гнус сыпал глумливыми шутками, а я философски вздыхал. Жалости к казнимым кадаврам не было, не заслужили они её, но и радоваться чужим мукам не хотелось. Только служанки — со всей локации их набилось в трактир почти три десятка — выглядели напуганными. Орки несколько раз пытались реквизировать их в свою пользу, ссылаясь на договор о праве разграбления локации. Я каждый раз показывал им средний палец. Им это не нравилось, но поднимать бунт они не осмелились. Хотя кто знает, как там дальше будет. Пиво, взаимные подначки, мечты о женской ласке — всё это способно разогреть кровь, блокировать память и привести к нежелательным действиям.

Одним из главных мотиваторов казней была Су-мила, видимо, гибель отца не давала ей покоя, и хотя бы таким образом она старалась притупить боль утраты. Бедные кадавры, чего только не пришлось им испытать благодаря её воображению.

Народ с перезагрузки шёл три дня. Сначала по одному, по двое, потом хлынул поток тех, кого обнулили мы. Плах на всех не хватало, и приговорённым к анта-на-бэрэ приходилось выстаивать долгую очередь. Глумливо звучит, конечно, — очередь на казнь, однако как сказать по-иному не знаю. Гнус наверняка мог подобрать значение, но обращаться к нему я не хотел. Начнутся насмешки, типа, подёнщик, ты же сам палач, должен знать такие вещи. Ну его к чёрту.

Су-мила иногда забегала в трактир выпить горячего чаю и проглотить пару сосисок. На улице заметно похолодало, по утрам на земле и карнизах серебрился иней, голуби на крышах сидели нахохлившись, ветер надувал с моря озноб. Девчонка грела руки возле камина и каждый раз спрашивала:

— Когда же вернётся теплё? Ты обещаль, что Хаос уйдёть.

— Уйдёть, уйдёть, — кивал я, — потерпи. Как только Сфера разрушит Ворота, кадавры лишатся возможности перезагружаться, армия их начнёт сокращаться, оставшиеся локации получат шанс выстоять. И вот тогда Игра прекратит сворачиваться.

Увы, но отвечая так, сам я думал, что ничего из того, что уже произошло, не изменится. Тепло не вернётся, дожди не пойдут, а там, где идут, не остановятся. Вспять Игра не повернёт, и к первоначальным позициям не откатится. Так может зря всё это? Мои потуги, старания старухи Хемши? Мы опоздали минимум таймов на полста. В то время борьба ещё имела смысл, ещё можно было сохранить существующий порядок. Но полста таймов назад я только-только выпал из камеры перезагрузки в Форт-Хоэне и хлопал ушами, пытаясь разобраться в правилах существующего мира…

Задание «Уничтожить Ворота Бессмертия» выполнено

Я ждал этого сообщения, однако оно пришло настолько неожиданно, что заставило меня вздрогнуть.

— Ты чего, подёнщик? — насторожился Гнус.

— Конец Воротам.

Игра разово прибавила мне семь уровней, подняв до пятьдесят первого. Полученные за них тридцать пять очков я вложил в ловкость. Надеялся вдогонку получить гостинчик в виде какого-нибудь артефакта или стоящей вещицы, но шиш, даже дополнительного умения не подкинули.

Я поднялся и быстрым шагом направился к ратуше. Крикнул Швару, чтобы оставался на месте и приглядывал за служанками. Гнус увязался за мной.

В подвале пахло жжёным кирпичом и чем-то прелым. Свет не горел, пришлось вытягивать меч. Я повёл им, и магический луч осветил зависшую в воздухе пыль. Чем ближе мы подходили к камере, тем жарче становилось. У порога, прислонившись спиной к стене, сидел человек, по всей видимости последний, кто успел перезагрузиться. Я потрогал живчик на шее — пульсирует. Поднёс меч к лицу… Битник. Вот же счастливый сукин сын. Орки провели его по тропе, а он опять вернулся. Гнус засмеялся, похлопал по щекам.

— Эй, подъём. Орки тебя заждались.

— Пошёл ты, пёс. Лучше здесь сдохну. Видели бы вы, что они с нами…

Мы и видели, и слышали. Ладно, пусть валяется, одной тропы с него вполне достаточно. Я осмотрел камеру. Сферы не было нигде, будто растворилась. Стены шелушились, пол покрыли трещины, потолок почернел. То ли это последствия взрыва, то ли высокой температуры.

— Ну что, — хихикнул Гнус, — вот и нет больше Ворот Бессмертия. Остались кадавры с кукишем. Как думаешь, Соло, старуха отвалит нам за это чего-нибудь, а?

— Отвалит. А догонит и снова отвалит. Догадываешься чего?

— Ага, догадываюсь. Ну и чё тогда дальше делать будем?

Я пожал плечами. В голове, как не удивительно, пустота. Задание по уничтожению Ворот выполнено, Путь праведника пока остаётся не пройденным. Наверняка старуха Хемши ждёт нас в Коан-хох с новым поручением, а это значит, пришло время возвращаться в город.