Я двинулся в обход озера. Где искать этого чёртова сына? Беззубый Целовальник мог бы дать побольше примет или хотя бы названий местности, например, Долина Обмороков, Тропа Говяжьего бульона, третья пещера налево от перекрёстка Грязной Случки. А так приходиться искать логические решения.

Снежные отроги это то, что слева и справа от меня. Если этот сукин сын настоящий сын своих отрогов, то он должен быть где-то рядом. Вряд ли он ползает по горам. Делать там реально нечего, снег да камни, значит, прячется в долине. Первую половину я уже прошёл, и не обнаружил никаких следов присутствия человека, только баранов. Отсюда вопрос: он баран? Но тогда среди того стада, что пасётся на террасе, я его точно не найду, ибо все эти бараны — на одно лицо, пардон, морду.

Чем ближе подходил я к краю долины, тем настроение становилось паршивее. Беззубый реально мог дать что-то более существенное, кроме социальной терминологии и её отношения к конкретному месту.

Добравшись до края долины, я увидел ущелье. Зря я обвинял Беззубого Целовальника в ущербной подаче информации. Долина — это лишь начало пути. На камне рядом с входом в ущелье углём был нарисован знак: круг перечёркнутый стрелой. Наконечник смотрел вверх, указывая направление. И опять же вокруг ни одного следа присутствия человека.

Я шагнул вперёд. Ущелье было не более трёх метров в ширину. Иногда оно сужалось до такой степени, что легко можно было, вытянув руки, дотронуться кончиками пальцев до его стен. В таких местах меня начинал покрывать липкий пот. Стены давили, и казалось, вот-вот сойдутся и сплющат меня, как Симплегады[1] плющат корабли в Босфорском проливе.

Однажды путь перегородила россыпь. Когда-то случился оползень, и в ущелье обрушилась лавина камней. Слава Игре, камни рассыпались так, что не стали непреодолимым препятствием. Хватаясь за края и подтягиваясь, я перебрался на другую сторону.

К ночи я так и не смог добраться до конца ущелья. Казалось, оно было бесконечное, и сколько я не вглядывался, впереди только камни, камни, камни и узкая полоса темнеющего неба над головой.

Устал. И очень хотелось есть. Хорошо, что Донато дал провизии на дорогу. Я забрался в щель между двумя валунами, вытянул ноги. Они гудели, как два колокола после набата. Достал свёрток, развернул. Кроме хлеба и мяса, там был небольшой бурдюк с чем-то булькающим. Пиво? Однако! Я вырвал пробку зубами, хлебнул. Вода. Но тоже хорошо.

Поев, я постарался устроиться в своём каменном логове поудобнее. Идти дальше не было смысла. С каждой минутой становилось всё темнее и темнее. В такой темноте проще лоб расшибить, чем искать какого-то сына. Я положил Бастарда рядом с собой, скрестил руки на груди. Холодно. Костёр бы развести, но дров нет, и накидки тёплой тоже нет.

В узкой прорехе между скалами одна за другой вспыхивали звёзды. Под их мерцанием веки становились тяжелее, глаза слипались, изо рта выкатился зевок…

Проснулся я от ощущения прикосновения. Нечто дотронулось до щеки, провело по ней пёрышком, переместилось на подбородок, на шею. Глаза я не открывал и вообще вёл себя, как будто продолжаю спать. Передёрнул плечами, словно во сне, ненароком сдвинул правую руку к Бастарду, нащупал рукоять.

И только после этого приоткрыл веки. Совсем чуть.

Ещё не рассвело. Над головой едва заметной лентой обозначился просвет между краями стен. Я лежал и смотрел на него, а взгляд продолжал оглаживать меня.

Несмотря на холод, тело покрылось потом. По виску прокатилась горячая капля, и снова, как бы во сне, я пододвинул под себя левую ногу и напрягся, делая упор. Теперь бы только разглядеть врага. Просто разглядеть. Он должен быть рядом, где-то здесь, иначе бы я не чувствовал его взгляд. Вероятнее всего он застыл выше, сливаясь со стеной. Но где тут можно застыть, чтоб при этом не сорваться? Не паук же он, чтобы ползать по вертикальным поверхностям. Или паук?

Что-то дрогнуло метрах в десяти и правее. Высота метра четыре. Там выступ. За него можно зацепиться, если обладать определёнными способностями, например, скалолазания. Кривая лента над головой стала светлее, воздух в ущелье тоже посветлел. Ощущение опасности усилилось.

Скальный выступ шевельнулся. Верхняя часть сдвинулась вперёд и снова застыла. Теперь я на сто процентов был уверен, что это что-то живое. Не знаю пока что, но оно может двигаться, и его целью наверняка являюсь я.

Но почему так медленно? Я лежу в этой щели часов пять. Или оно заметило меня недавно, или просто наблюдает… Нет, не наблюдает, иначе бы не двигалось. Охотится. Оно на меня охотиться.

Над головой стало совсем-совсем светло, и только в ущелье воздух оставался сумрачным. Но я уже мог разглядеть мелкие камни на тропе и трещины на стенах. Одна вдруг исчезла, как будто на неё наползла тучка. Однако трещины сами по себе не исчезают. Я напрягся. На стене проступили контуры фигуры. Это не паук, как я думал в начале, но оно имело шесть конечностей. И голову. Вспыхнули красно-угольные глаза. Чудовище оттолкнулось от стены и прыгнуло.

Я мгновенно подскочил, ухватился за край валуна и взлетел вверх. Откуда только ловкость взялась! Вытянул меч из ножен и выставил перед собой. Животное зашипело и отскочило. По виду оно походило на человека, только голого и без первичных половых признаков. На груди золотой полукруг — наколка или печать. Кожа из тёмно-серой каменистой стала бледно-голубой, как альпийский лёд. Голова лысая, небольшие уши, нос, а вот рук четыре.

Оружия я не увидел. Как оно собиралось убить меня? Ни когтей, ни клыков.

Минуту мы стояли друг против друга. Я сделал шаг назад и вскинул Бастарда к плечу, готовый нанести мгновенный рубящий удар, если оно прыгнет на меня снова. Животное склонилось почти к самой земле, растопырило руки и продолжало шипеть. Мне показалось, я разобрал слова:

— Сильный низкорождённый. Буду гордиться победой.

Голос утробный, почти шепчущий, кожа от него стыла, а пот становился липким. Я сместился влево, подальше от стены, а животное повело руками по кругу, как будто ткало. Что? В воздухе проявились синие пересекающиеся линии. Сеть. Почти такая же, как у Беззубого Целовальника. Только Беззубый соткал её единым движением, почти мгновенно, а этот вытягивал каждую ниточку и пытался придать рисунку особый браный узор. Это не просто сеть, это что-то, с чем я ещё не сталкивался.

Это настоящий ледяной невод! Он заполонил всё пространство от стены до стены и в высоту два моих роста, каждая нить толщиной с канат. Животное дунуло, и невод плавно поплыл по проходу ко мне. Если он обхватит меня и обездвижит, то я даже думать не хочу, что эта тварь сделает. Добыча. Оно сказало — добыча.

Я попятился. Придурок. Тупой, недоразвитый придурок! Вместо того чтобы стоять и глазеть, как оно ткёт эту хрень, надо было бросаться вперёд и рубить, рубить. А теперь…

Спокойно, Соло. Беззубый не просто так посылал тебя к фон Хорцу, а потом кидался своими шариамии. Да и сеть тоже бросал, правда у него она была не в пример тоньше. Но ведь должно сработать, да? Должно!

Я полоснул канаты поперечным ударом. Невод не распался, но несколько нитей на канатах лопнуло. Звук, как будто струна порвалась. Животное по другую сторону внимательно отслеживало каждое моё действие, и тут же принялось ткать, восстанавливая целостность невода.

Это уже слишком. Я ударил ещё раз и ещё. Бастард вгрызался в чужеродную магию, сыпался иней, звенели струны, животное злобно сопело. Победит тот, кто окажется проворнее. Или я разрублю невод и доберусь до этого монстра, или невод опутает меня, и тогда монстр спляшет над моим трупом.

Я ударил ещё раз, и лопнули сразу два каната. В неводе образовалась прореха. Один край загнулся внутрь, и начал сворачиваться в рулон. Между неводом и стеной образовалась щель, по ширине достаточная, чтоб пролезть. Я нырнул в неё, чувствуя, как тело обдаёт нестерпимым холодом, и оказался лицом к лицу с животным. Оно не ожидало, что я смогу прорваться, но среагировало мгновенно. Оттолкнувшись, оно вскарабкалось на стену, тремя руками ухватилось за выступы, а указательным пальцем четвёртой начало вычерчивать кабалистические знаки.