— Интересно почему? Молодые даже в Петербурге куда лояльнее к нелюдям и иностранцам.

— Да, но не принципиально. Возможность вкалывать и свободно перемещаться по стране одно, а вот жить под одной крышей и пользоваться одним клозетом — другое. Однако, учитывая Милу с Сашей, похоже, этому обществу есть куда развиваться.

Я тоже пытался растягиваться, но моя гибкость все же оставляла желать лучшего. То ли дело Аки — она была будто резиновой. Хоп! — и вот она завела ноги за голову, окончательно превратившись в мячик.

Нет, мне до такого как до луны…

— Это потому что вы часто ленитесь, Илья! — воскликнула Метта. — В здоровом теле здоровый дух, забыли?

— Что-то не припомню, чтобы у нас был экспресс-курс растяжки, — заметил я, прижимаясь грудью к коленям, и вздрогнул: — О, нет!

— О, да! — улыбнулась Метта и, черкнув что-то в своем блокноте, пропала.

Блин, и зачем мне настолько гибкие связки? Я же не балерун!

— Будем осваивать силу Лебедя! — хихикнула моя спутница у меня в голове.

Наконец закончив с растяжкой, я отдался в «руки» тора. Через минуту мышцы полностью расслабились, и мне стало так легко и спокойно, что я перестал чувствовать все на свете.

Вернее, почти все. Источник пылал во мне, и стоило мне прогреть его пожарче, как закололо кончики пальцев. Хорошо…

Да, Свиридова была права — в этой комнате можно загрузиться по полной, а потом и расслабиться до максимума. К тому же, магия здесь живее всех живых.

Поболтавшись еще пятнадцать минут, мы поплыли к выходу. Сашу совсем сморило, и нам с Милой пришлось тащить спящую девушку на себе.

Стоило нам шагнуть за порог, как гравитация навалилась на нас и едва не припечатало к полу. Еще и ноги как ватные — примерно как после тренировки в бассейне. Хотелось просто лечь и проспать до самого утра. А ведь еще бы поужинать…

— Только без нас, — сказала Берггольц, — не хватало, чтобы меня снова вывернуло. Сейчас выпью водички, и все. Без задних ног! Спокойной ночи!

И Саша с Милой, придерживая друг друга, направились к себе в общагу. Мы с Аки решили все же подкрепиться. На этот раз гравитационный приступ прошел куда проще, а тело быстрее адаптировалось. Аки тоже немного мутило, но она оказалась куда крепче аристократок и составила мне компанию.

По дороге мы остановились у мелькающего семафора. Перед нами со скрипом катилась длинная цепочка вагонов, икающая Аки держала меня под локоть и клевала носом. Шпилька же вилась у ног. Метта задумчиво щелкала планшетом.

Идилия.

— Почему вы так редко гладите меня, мессир? — наконец, спросила Метта. — Разве вы не любите кошек?

— Не хочу разбаловать, — улыбнулся я и все же, нагнувшись, почесал Шпильку за ухом. — Кстати, у меня для тебя есть миссия.

— Какая?

— Проберись-ка в тот кабинетик и попробуй сделать так, чтобы к моему здоровью не было никаких претензий. Если они вызовут меня во второй раз, будет неловко.

— Есть! — и Шпилька бросилась выполнять поручение.

— Мне же показалось, или ваша кошка козырнула вам? — сказала Аки, провожая Шпильку глазами.

— Она у меня дрессированная. Козыряет, пользуется унитазом и даже моет лапы перед едой.

Тут и последний вагон миновал нас, шлагбаум поднялся.

В столовке я загрузился по полной, и мы отсели в уголок. Аки немного поклевала салатик, а вот на что-то потяжелее не смогла даже взглянуть. Я попытался подсунуть ей котлету, но японка сразу отказалась.

Мне же лучше — взял и ее порцию.

Тем временем, Шпилька успела проникнуть в кабинет и немного пошуровать с данными о моем состоянии здоровья. Пожарчик давно потушили, но вот обратно с ушей на ноги еще не встали.

— Как дела? — спросил я Метту, заканчивая ужин, и получил отчет о том, что в папке с моим личным делом теперь лежит заключение, и там нет ни слова о «жертве Поветрия».

— Ты только печать верни начальству, — сказал я, вычищая тарелку. — Нам чужого не надо.

— Все! — воскликнула Метта спустя пять минут. — Студент Марлинский здоров, румян и весел. Разве что у него случилась небольшая акклиматизация, но не более. Правда, вам придется походить на процедуры, Илья Тимофеевич.

— Чего⁈ — напрягся я. — Какие еще к черту процедуры?

— Ну, лечебная гимнастика, — принялась моя спутница загибать пальцы, — промывка желудка, обертывание в мокрые полотенца, клизма…

И видя мое вытянувшееся лицо, она покатилась со смеху.

— Да шучу я!

Вдруг из-за спины Аки вылез голубоглазый парнишка — тот самый, который спорил со мной в Комнате насчет трека. Как-то я совсем забыл спросить с него за спор.

— Эй, ты, — сказал он, нависнув над японкой. — Подыши где-нибудь воздухом. Мне нужно кое-что обсудить с твоим хозяином.

Аки хотела было встать, но я удержал ее за локоть.

— Тут и так нормально, — сказал я, пододвигая ей стакан сока. — У меня от друзей секретов нет.

— Ну почти… — вздохнула Метта.

— Ты не считаешься, дорогуша. Ты часть меня.

При виде того, как Аки пугливо попивает сок, парень скривился, но все же расположился напротив.

— Как ты это сделал⁈ — спросил он в лоб. — Никому еще не удавалось обмануть Комнату!

— Кто сказал, что я ее обманул? — вскинул я бровь. — Мы с Аки честно прошли испытание. Но ты представься, друг. Не люблю разговаривать на серьезные темы с незнакомцами.

— Я Рощин, Эдуард Яковлевич. Но ты можешь не представляться, Марлинский. Про тебя уже весь ШИИР знает. И про твою зверушку тоже.

— Зверушку? Вы чего, тоже кошек никогда не видели? — нахмурился я, невольно отыскав в толпе Женю. Тот сидел в компании других простолюдинов и с упоением поглощал запеканку.

— Смеешься? Я про эту твою… — и Эдуард кивнул на Аки. — Красивая. Хотел бы и я себе такую.

— Ты чего не знаешь, как это делается? — ухмыльнулся я. — Даришь ей цветы с конфетами. Потом ведешь в кино, а потом…

— Тьфу ты! — скривился он. — Еще скажи, на танец пригласить…

— Какой же мудак, — фыркнула Метта.

— Так все как ты умудрился с этой толпой барнов? — снова завел Рощин свою шарманку. — И с четвертой-то попытки⁈

Я пожал плечами.

— Опыт, реакция… удача.

— Чушь! — отмахнулся Эдуард. — Мы смогли пройти этот трек только спустя неделю! Это невозможно! У тебя что, уже есть опыт боев в Амерзонии⁈

Я покачал головой.

— Ты как-то расшифровал схему тора? Поймал его на критической ошибке?

И я снова покачал головой:

— Даже не пил на брудершафт!

— Ладно, черт с тобой, — вздохнул Рощин и, заговорив тихим голосом, наклонился ко мне поближе. — У меня к тебе есть интересное предложение. Вернее, у меня и у отца.

— Да? — удивился я. — Какое?

— Пустяк. Всего лишь очередность из шестнадцати цифр. Сам наверняка знаешь, если ты уже въехал в это свое Таврино.

Я нахмурился. Вот оно как?..

— Он про код от ячейки Онегина, — сказала Метта. — Тот самый счет, который хранится в городском банке. А владеет им Рощин, его папаша.

— Да я понял, — кивнул я и спросил у Рощина: — А вы там что забыли? Хотите взять дольку за хранение? Так вроде, процент должен расти, а не уменьшаться.

— Дурында! — фыркнул Эдуард. — Разве ты Онегин?

— Я его наследник.

— Срок поиска родственников Онегина истек, а Таврино ты просто купил. Значит, эта ячейка никому не принадлежит. Вернее, находится на территории банка, а банком владеет мой отец. Смекаешь?

— Ага. Вы хотите ограбить мою ячейку.

— С дуба рухнул⁈ — скрипнул зубами Рощин и зашептал: — Мы хотим поделиться с тобой деньгами! А код у тебя! Ну, чего тупишь⁈ Никак иначе ты в ячейку не попадешь! Официально ты чужой человек, идиот! Скоро должна приехать комиссия и опечатать ячейку, чтобы все деньги отошли в пользу государства. И пока их нет, это шанс и для тебя, и для нас поделить бабки!

Тяжело вздохнув, я спросил:

— И сколько?

Рощин выпрямился и бросил:

— Десять процентов.

— Вот мудаки, эти Рощины! — ахнула Метта. — Дать бы ему! Нет, ну а че⁈