Я перемахнул изгородь, присел на корточки и замер. Огляделся, подождал минуту и двинулся к дому. Сбоку от крыльца кто-то лежал. Виднелись потёртые подошвы сапог и сбитые каблуки. Никакого шевеления. Труп? Кто? Швар? Нет, у Швара мокасины, а у Эльзы ботфорты на высоченных каблуках. Она в них такая сексуальная, пальчики оближешь, хотя как в них ходить по горам — не представляю.

Подобравшись ближе, я склонился над телом.

— Гнус? Ты что ли? Живой?

Я похлопал мошенника по щекам, он приоткрыл глаза, шевельнул ресницами. Жив, падла. Под носом и на губах смёрзлась кровь, рубаха на груди разорвана, руки и ноги связаны.

— Кто тебя так? Говорливый?

Гнус моргнул.

— Он в доме? А Эльза? С ним?

— Соло, мы думали…

— Ни хрена вы не думали. Какого беса сюда запёрлись? Ладно, лежи, я разберусь.

Дверь была закрыта неплотно. Боясь скрипнуть ступенькой, я осторожно поднялся на крыльцо, заглянул в щель.

— Соло, развяжи меня, — простонал мошенник.

— Погоди ты, — отмахнулся я, — дай разобраться в обстановке.

В щель я видел почти всю комнату: печь, стол, лавку у стены. На полу валялся котёл, обломки табурета, разорванное шмотьё. Рядом кто-то пыхтел. Чтобы разглядеть его, пришлось открывать дверь шире.

То, что я увидел, вызвало во мне смешанные чувства. Эльза была привязана к топчану при помощи блоков и верёвок в сильно выгнутой коленно-локтевой позе. Говорливый Орк оказался мастером по связыванию, как будто специально обучался этому в школе маркиза де Сада. Из одежды на блондинке была только диадема, и можно было увидеть все детали тела в мельчайших подробностях. Да... Я всегда говорил, что она более чем прекрасна. Я сейчас не про диадему, хотя диадема тоже неплохая.

А вот орк выглядел отвратительно. Он как раз заканчивал снимать штаны, потряхивал дряблым задом, сопел, торопился, путался в штанинах. Нагнулся, помогая себе руками. Я влетел в комнату и влепил ему по ягодицам сапогом, как будто пробиваю одиннадцати метровый на школьном стадионе. Трибуны в рёв, мяч в воротах, на табло один-ноль в мою пользу.

— С поля, падла! — вскинул я руку в победном жесте, словно показывая ему жёлтую карточку.

— Соло, у него дух! — выкрикнула Эльза. — Беги!

Ну вот ещё — бежать. Настоящие мужчины от врагов не бегают. Но за подсказку спасибо. И за заботу. Ох, надо же, она меня предупредила и впервые назвала по имени. Может, я ей не безразличен и она не прочь пригласить меня в хлев на второй сеанс? Я бы с удовольствием повторил всё то, что мы делали.

Интересная мысль. Но во время драки с лучшим кулачным бойцом Игры о таких вещах лучше не думать. Вообще не надо думать о женщинах во время драки. Пока я предавался мечтам о своём не безразличии Эльзе, в челюсть прилетел кулак. Я сделал сальто назад, приложился спиной об пол и почувствовал, как сознание растворяется в небытие. Интерфейс снова сообщил о переключении параметров на дух, и сразу после этого включился свет. Я увидел над собой Говорливого Орка, морда кривилась от ярости, лапы тянулись к моему горлу. Мгновенье — и стальные пальцы обхватили шею, сдавили. Кровь прилила к лицу, язык по собственному велению вывалился изо рта. Я почувствовал толчки в груди, лёгкие пытались пробиться сквозь рёбра. Пошёл обратный отсчёт духа: 47, 46, 45, 44… На цифре семь отсчёт остановился. Говорливый Орк продолжал сдавливать горло, но с тем же успехом он мог душить бревно.

Странное ощущение: не могу дышать, понимаю, что от нехватки кислорода лёгкие вот-вот лопнут — но я не умираю и ничего не лопается. Произошло зависание между жизнью и смертью. Фермер кривился, напрягал мускулы, но ничего не менялось.

Я улыбнулся через силу и показал ему язык.

Пальцы разжались, и я поспешно втянул в себя воздух: боже ж ты мой, как хорошо дышать-то! Лёгкие расправились, захрипели, и с каждым новым вдохом в меня возвращалась сила.

Говорливый Орк смотрел со смесью страха и удивления. Я подмигнул ему:

— Что, родной, духу не хватило?

Да, ему не хватило. Отсчёт остановился на семи, у меня сорок семь, у него, получается, сорок. Вообще, это много, но против меня — слабак.

— Ты уже умереть! Умереть! — озадачено запыхтел орк.

— Это ещё вопрос, кто из нас умереть.

Я всадил ему нож в печень. Лезвие вошло легко, и так же легко вышло. А потом снова вошло. И снова. Несколькими ударами я превратил его брюхо в месиво. Даже когда он, окатив меня кровью, лёг на пол и умер, я продолжал всаживать в него нож.

Потом откинулся на спину и минуту дышал. Дышал, дышал… Надо бы мешок его проверить. У фермера есть дух. Базовый показатель для боссов не должен превышать тридцати очков, на оставшийся десяток наверняка есть какая-нибудь вещица, как у сестёр Пелагатти.

По-прежнему не вставая, я проверил его мешок. Так и есть. В единственном слоте лежали сапоги. Высокие голенища, железный супинатор. Я вытащил их. Мягкая кожа, прочные подошвы. Нога в таких долго не устанет. По внутреннему краю пробежали показатели: ловкость +17, выносливость +14, сила +18, дух +10. Спасибо тебе, Говорливый Орк, за подарок.

Вы получили «Яловые сапоги Брусилы Воина»

Прославленный воевода, не единожды бравший на копьё тевтонские крепости и крошивший полчища владетельных герцогов и северных хёвдингов, разово наделяет вас дополнительным умением.

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до пятого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до шестого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до седьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до восьмого уровня из пятнадцати

Дополнительное умение «Капитан ландскнехтов» повышено до девятого уровня из пятнадцати

Получен дополнительный опыт 26129 единиц

Ваш уровень: 36

Свободных очков: 5

О как, «Капитан ландскнехтов»! Своевременная прибавка. И очки тоже пригодятся, пойдут в выносливость. Она у меня хуже всего прокачена, надо исправлять несправедливость. Пять дополнительных уровней вообще отлично. Наверное, я стал умнее, но это пока не чувствуется, и когда почувствуется, не ясно. А вот обувка просто класс, фабрика «Скороход» отдыхает. Не хочу жаловаться на старую, но новая лучше.

Я приподнялся, осмотрел себя. Свита была в крови фермера, несколько бурых подтёков расползлись по штанам отвратными кляксами. Пришлось снимать, а заодно и жилет. Подсохнет — ототру.

Я встал — и снова увидел Эльзу. Она так и не поменяла позу. Глаза мои забегали, стараясь разом охватить всю картину. В горле запершило.

— Ты такая… такая…

— Что? Куда ты смотришь? — не поняла бюргерша. — Развяжи меня быстро! И не смей смотреть, грязный подёнщик!

— Не смотреть? Это невозможно. Если б ты только видела свою красоту.

Я наложил ладони на её ягодицы, развёл. Как же здорово, что я уже разделся.

— Ублюдок, не прикасайся ко мне! — забилась Эльза в истерике.

Она попыталась высвободиться, но верёвки были завязаны на совесть.

— Говори, что хочешь, — я облизнулся. — Плевать. Ты сама виновата. Виляешь жопой, держишь меня на голодном пайке, а потом удивляешься… Я обязан… Я обязан воспользоваться…

Пользовался я долго. Эльза сначала ругалась, причём делала это настолько изощрённо и извращённо, что желание моё только усиливалось. Она поняла это и замолчала. Потом начала скулить, потом сказала, что хочет сверху. А закончили мы уже в сумерках. Я вывалился на крыльцо голый и горячий, хватанул ртом холодного воздуха и услышал скрип:

— Су-у-у-ка-а-а…

Возле крыльца валялся Гнус. Совсем о нём забыл. А он прекрасно слышал всё, что мы с Эльзой вытворяли. Я взял его за ворот и втащил в дом. Эльза лежала на топчане умиротворённая и по-прежнему в одной диадеме. Гнус заскрипел громче, а Эльза даже не подумала прикрыться. Пришлось мне накрывать её шкурой. Блондинка перевернулась на бок и уснула.