Логика в словах Хадамара присутствовала, хотя я по-прежнему считал, что поступил правильно.

— Ну, — я развёл руками, — что ж теперь... От него всё равно никакого проку, одно нытьё.

— Ладно, куда ты его спрятал? Я отправлю человека освободить его.

— Отправь двоих, — покусывая губу, посоветовал я. — Там ещё... кхе... Рафаэль.

— Маг? — Хадамар выдохнул. — Ну а этого за что? Он всего лишь советник.

— Советник, не советник, но лучше пусть будет. Они в кулисах, в чулане с декорациями.

Хадамар несколько раз ударил себя по бедру, сбрасывая нервозность, зыркнул на меня недобро... Я его понимаю, они с Брокком с самого начала вместе, придумали всё, приготовили, а тут приходит хрен с горы и начинает разбрасываться эпитетами: этот враг, этот друг. Я бы, наверное, сразу по морде дал за подобное, а он ничего, терпит. Или боится дать, тут ведь и сдача прилететь может.

— Значит, делаем так, — пересилив себя, заговорил Хадамар. — Ты и эти двое, — он поочерёдно указал на Рубаку Руди и Лупоглазого Дака, — идёте навестить Венинга. Шум старайтесь не поднимать: зашли, завалили и назад. К донжону. К вашему возвращению мы уже возьмём замок и уберём людей положенца. Брокк станет при герцоге главным циркулятором, я военным советником. Ты...

— У меня договор с Гомоном, — поспешил напомнить я. — Я говорил тебе при первой встрече, что по договору о вербовке служу в стае норманнов.

— Где заверен договор?

— В ратуше Брима-на-воде.

— Я направлю требование, они отменят договор.

Как просто. Я-то голову ломал, что сделать, дабы вернуться в состояние вольного наёмника, а оно вон как всё повернулось. Обязательно покажу Эльзе при следующей встрече средний палец.

— И мне ещё надо будет съездить в Форт-Хоэн к барону Геннегау.

— Зачем?

— Надо сообщить, что всё пучком, что я на передовых позициях борьбы с кадаврами. Иначе он ко мне ликвидатора пришлёт. Осталось меньше тайма.

Хадамар кивнул.

— Съездишь. Разгребём весь навоз — и съездишь. А теперь отправляйтесь. Разрешение на выход из крепости у стражи есть, дорогу до усадьбы Венинга знает Руди. К полуночи доберётесь. Вперёд.

Я рассчитывал, что Хадамар предоставит нам какой-нибудь транспорт — лошадей или, на худой конец, старенькую двуколку — однако ожидания мои не оправдались. Ладно, пешком так пешком, мы привычные. Стража у барбакана смерила нас придирчивыми взглядами, меня тут же узнали, заулыбались. Ну как же, знаменитость! Точно такие же улыбки сопровождали меня на улицах Ландберга. Женщины кокетливо водили глазками, мальчишки шептали с придыханием «это же Соло Жадный-до-смерти», мужчины откровенно завидовали.

Но длилось это недолго. Вскоре мы вышли за городскую черту. Стемнело. Усадьба Венинга находилась в двух лье от города, неподалёку от тракта, ведущего вглубь Верхнего континента. Понятно, почему кадавры выбрали для главного удара именно владения герцога Маранского. Отсюда во все стороны расходились дороги, как цепи сковывающие столицы Западных феодов, а, как известно, кто владеет дорогами, тот владеет страной.

Сейчас тракт был пуст, только однажды я заметил в рощице неподалёку огонёк костра — кто-то из путников обустраивался на ночь.

Зажглись звёзды, поднялась луна. Мы шли молча. Первым Руди. На поясе у него висел кошкодёр, на плече покоился огромный двуручный меч фламберг, названный так от того, что клинок его по всей длине имел волнообразные изгибы, будто пламя. Видимо из-за этого Руди и получил своё прозвище — Рубака. Лупоглазый Дак был вооружён ножом и люцернским молотом — это такая жестокая вещь на полутораметровом древке, которая одновременно представляет собой пику, клевец и молот. Не дай бог встретиться с ней в бою.

Но всё это хорошо в открытом поле, где есть возможность размахнуться, а нам предстояло пройти по узким коридорам и лестницам загородного дома, а в таких условиях мой Бастард удобнее всего.

От тракта к усадьбе Венинга вела аккуратная дорожка, обсаженная по краям кустами жимолости. Она упиралась в декоративные ворота с золотыми вензелями и львиными головами на пиках. Сбоку находилась сторожевая будка, из которой доносился храп. Лупоглазый передал Руди молот, ловко перелез через ворота и прокрался к сторожке. Храп на мгновенье перешёл в клёкот — и по воздуху снова расползлась тишина.

Повозившись немного с запором, Лупоглазый открыл ворота, и мы протиснулись в щель на территорию усадьбы. В очертаниях звёздного неба я разглядел острые пики готических башен и крыш. У центрального входа горели два декоративных фонаря, в левом крыле дома на первом этаже мерцал свет лампы, но остальные окна окутывала чернота.

Пригибаясь и следуя вдоль насаждений жимолости, мы пробирались к правому крылу здания. Руди вдруг ухватил меня за рукав и приложил палец к губам. Я прислушался. Где-то неподалёку гудел одинокий комар, над головами вроде бы пролетела ночная птица, шелохнулась ветка, но никаких иных звуков я не услышал. Но Руди продолжал держать мой рукав. Спустя секунд двадцать он толкнул меня к кустам.

— Чего ты! — зашипел я на него.

— Тихо! — таким же шипением ответил он. — Идут.

Мы притаились. Ещё через полминуты я услышал лёгкое дребезжание, которое постепенно переросло в шум шагов и мерное позвякивание железа. Блеснул огонёк. Приподнявшись над кустами, я увидел свет факела и в его отголосках троих стражников, идущих по дорожке в нашу сторону. Они переговаривались. Один рассказывал историю или анекдот, но настолько унылым голосом, что лучше бы он не рассказывал ничего.

Едва патруль прошёл мимо, Руди ужом скользнул им за спины и махнул своим страшенным мечом по горизонтали. Головы двоих стражников сыпанулись с плеч как переспевшие яблоки, третий стражник вместо того, чтобы вынуть оружие и вступить в бой или хотя бы закричать, не оглядываясь, бросился бежать. Лупоглазый Дак подбросил пику, меняя захват, и метнул её в спину патрульного. Остриё вошло точно между лопаток, и тот упал, даже не вскрикнув.

Всё действо заняло от силы три секунды — ну, пусть пять — я за это время едва ли успел вдохнуть и выдохнуть два раза.

Лупоглазый и Руди затащили тела убитых в кусты. Долго искали одну из голов, она закатилась на противоположную сторону дорожки, и Руди, чертыхаясь, пытался нащупать её в траве. Нащупал, наконец, поднял за волосы и встряхнул, словно хвастаясь трофеем.

Меня передёрнуло.

— Зачем вы убили их?

Руди прищурился.

— А как по-другому? В покои господина Венинга можно пройти двумя путями: через главный вход или по чёрной лестнице. Главный вход закрыт изнутри. Если бить стёкла и выламывать двери — поставим на уши весь дом. Господин Венинг услышит и сбежит. Остаётся чёрная лестница. Там в закутке сидит охрана. Нам они не откроют, а если мы придём под видом вот этих троих, — он кивнул на трупы, — то дело останется за малым.

Руди потряс фламбергом.

Логично. Весьма логично. Хотя и неприятно. Могли бы заранее предупредить, а то поставили перед фактом, как реального нуба.

— Хорошо. Сколько там охраны?

— Двое или трое.

Охранников оказалось пятеро. На мой стук дверь открылась, и объёмная полутень спросила трясучим голосом:

— Йозеф, это ты? А почему темно? Факел ваш где?

Вместо ответа Руди вонзил ему в рот фламберг, а Лупоглазый подхватил осевшее тело и аккуратно прислонил к стене.

Я вошёл в коридор, и навстречу мне кинулись сразу четверо. Но это была не атака, это была попытка прорваться. Только почему на улицу, а не внутрь дома? Какие-то странные охранники. Я переколол их, используя Бастарда как рапиру, и они легли друг на друга, перекрыв часть прохода.

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц

Вы убили стража частного дома. Полученный опыт 300 единиц