— Зачем они воют? — спросил я. — Страх на нас нагоняют?

— Подают сигнал, — не сбавляя шаг, ответил орк. — Их мало, вот и сообщают своим, где мы. Если хотим выжить, надо идти быстрее.

Куда уж быстрее, и без того почти бежим. Мне выносливость позволяет держать темп, Гнусу, не смотря на весь его скулёж, тоже, а вот Эльза явно не привыкла передвигаться пешком, всё в карете да на лошади. Ботфорты не предусмотрены для передвижений по пересечённой местности. В них мужиков соблазнять, а не от кумовьёв бегать. Она начинала отставать, задыхаться, и страх потихонечку перерастал в панику. Глаза расширились, словно у безумной.

— Я тебя не брошу, — стараясь поддержать её, сказал я.

Она не услышала. Ей было не до слов, тем более, кумовья вновь завыли, и она ошарашено замотала головой.

— Швар! — окликнул я орка. — Помоги!

Вдвоём мы подхватили Эльзу под руки и поволокли. Она едва успевала передвигать ботфортами. Дважды я включал благодарность от Ткача, да будет лёд ему крепким, и это помогло нам немного оторваться. Добравшись до холма, мы хотели пройти между рылом ежа и берегом, но земля оказалась заболоченной. Гнус, сдуру сунувшись первым, увяз по колено, и нам пришлось терять время, вытаскивая его. Пошли в обход, вернее, вверх.

Взобравшись по склону почти до самого гребня, я обернулся и увидел кумовьёв. Тонкой цепочкой они выходили из осинника и шли чётко по нашим следам. Десятка три, наверное. Впереди, если мне не изменяет зрение, шёл тот мелкий тёмно-синий кум с посохом, которого называли шаманом. Чтобы догнать нас, им нужно обойти болотину и подняться на холм. На это у них уйдёт не больше пятнадцати минут. Преимущество небольшое, но всё-таки преимущество. Надо его использовать.

С холма хорошо просматривались постоялый двор и тракт, тянувшийся по широкой дуге. Он огибал не только холм, но и большое кукурузное поле. Где-то в самом начале поднималось неровное облако пыли. Архитектон поднял кондотьеров и оставшихся кумовьёв и вёл к пограничной заставе. Двигались торопливо. Кроме них на тракте пылила только одна повозка, запряжённая парой волов. Она уже почти добралась до пограничников, оставалось несколько десятков метров. Когда мы спустились, я смог разглядеть её внимательней.

Это был чумак, торговец солью. Обычно они передвигаются большими караванами, по десятку и более повозок. Возили с Внутреннего моря соль, рыбу, икру. Этот, видимо, отстал. Увидев нас, спускающихся с холма, он приоткрыл рот, да так и застыл, а волы потянули повозку дальше к недалёкой уже переправе.

— Мы не разбойники, грабить тебя не собираемся, — попытался успокоить его я.

Чумак кивнул, принимая мои слова к сведению, но рот не закрыл. Правый глаз его начал заметно подрагивать.

— Гнус, успокой его.

— Да пошёл он нахер, харизму на него тратить.

— Успокой! Иначе я на тебя свою харизму потрачу.

Гнус включил одно из умений и посмотрел на чумака.

— Слушай сюда, придурок. Мы герои, которые обожают лазать по лесам и болотам, а потом рассказывать всякие небылицы таким баранам, как ты. Короче, ни ты, ни твоя телега нам даром не нужны. Андестенд?

Чумак кивнул. Страх его испарился, и он поспешил догонять ушедшую вперёд повозку.

До заставы шу-таньей мы добрались раньше его. Застава как застава: бревенчатый барак, обнесённый частоколом, учебная площадка для отточки навыков личного состава и небольшой домик под конусообразной соломенной крышей, то ли таможня, то ли жильё начальника, то ли то и другое вместе. Чтобы сесть на паром, надо было пройти через ворота и спуститься к реке. Через ворота мы прошли. Высокорослый страж с заспанными глазами лишь зевнул, глядя на нас. Меч за моей спиной и топор на поясе Швара его не смутили. На Эльзе взгляд задержался дольше, там и в самом деле есть на что посмотреть, а Гнуса полностью проигнорировал.

Внутри всё оказалось по военному скупо. Обычная застава на ротационной основе без изысков и красивостей. Для отражения серьёзных нападений не предусмотрена. В случае чрезвычайной ситуации весь личный состав может в один заход переместиться на другой берег, а там уже располагалась солидная крепость. Не сложно было рассмотреть её угловатые башни и языкатые жёлто-бордовые стяги на шпилях.

На площадке стражи отрабатывали тактику отражения атаки противника в сомкнутом строю. Одна линия против другой. Слышались характерные звуки соприкасающихся деревянных мечей. На краю стоял нефритовый чандао в жёлтых доспехах. Едва мы вошли, раскосые глаза уткнулись сначала в меня, обшарив экипировку и словно считывая её параметры, потом замерли на Шваре.

— Шу-таньи нас не очень-то любят, — шепнул орк. — Постоянно враждуем. Надеюсь, ни один из кланов не ведёт сейчас с ними войну.

Ясно.

Я сделал шаг вперёд, показывая, кто старший.

— Уважаемый, нам бы на тот берег переправиться. Деньги есть, — я продемонстрировал ему золотой.

Чандао держал меч на плече, левая нога впереди — обычная их стойка. Из неё одинаково легко наносить круговые и диагональные удары, причём выучка такая, что при нанесении удара меч сам выскальзывает из ножен, что сбивает противника с толку. Тот ждёт, что сначала произойдёт ритуал обнажения клинка, а в действительности всё происходит стремительно и результативно. Вот только я уже знаком с этой тактикой, не обманешь.

Однако драться с нами чандао не собирался, и на деньги наши ему тоже было плевать. Оплата его, конечно, интересовала, но исключительно в виде госпошлины. На столбе возле парома висела доска с прейскурантом: «Один человек — один медяк. Одна повозка — три медяка. Животные — бесплатно». А золотая монета выглядела как предложение взятки за срочный перевоз без досмотра.

Я достал четыре медяка. Чандао усмехнулся:

— Трёх достаточно, — и кивнул на Швара. — Ему проезд бесплатно. Только намордник надень и поводок, чтобы не покусал никого.

Швар заиграл желваками. Я взял его за запястье, сжал. Сейчас не время обижаться и сводить счета, позади две сотни кумовьёв и кондотьеров, и каждый хочет снять с нас шкуру.

— Три так три, — пожал я плечами. — Когда отправляемся?

— Не спеши, венед. Проверим вашу репутацию. Недругов у нас хватает, лишние не нужны.

Репутация была единственным параметром в Игре, который за определённые деяния в равной степени распространялся на игроков и неписей. Хоть что-то нас объединяло. Всё остальное являлось либо величиной постоянной, либо, как у нас, зарабатываемой. В стае меня долго удивлял тот факт, что неписи, тот же Швар, могут страдать от полученных ран и умереть, если рана была неизлечима. Но при этом благословение могло поднять их на ноги, а хилки не добавляли ничего. И баффы, действующие на минус, тоже срабатывали, но в гораздо большей степени. Там, где у меня забирали двадцать пять процентов, у них доходило до семидесяти пяти и больше.

Чандао посмотрел на Швара.

— Ну, этого всяко грохнут, не я так кто-то другой, так что пусть проходит. Ты тоже проходи. Обнулённых нам бояться нечего, — это уже мне. — И ты, плюгавый.

С Эльзой вышла заминка. Чандао долго смотрел на неё, потом поморщился.

— Не пущу. Минус пятьдесят — это максимум. Тебя вся страна ненавидит.

Сколько? Минус пятьдесят? Где она успела столько набрать? Это же постараться надо! Пусть за Юшенга ей прилетело минус десять. Но чтоб пятьдесят. Или она раньше наследить успела? Не даром её специализация интриги, манипуляции, яды… Но и оставлять Эльзу нельзя. Архип не задумываясь осуществит свою угрозу и отдаст блондинку солдатам. А потом и кумовьям. Остаться, означает смерть для неё. Впрочем, для нас всех тоже.

— Сколько ты хочешь? — в моей ладони появилась горсть золота. Всё, что было в мешке.

Чандао покачал головой.

— Деньги не причём. Здесь максимальный минус. Понимаешь? Да её в первой же роще жопой на бамбук посадят. Знаешь, что испытывают те, сквозь кого бамбук прорастает? У своего ручного орка спроси, он расскажет. Лучше сразу её убей, чтоб не мучилась.