Мгновение спустя показался Швар, глянул на тело, понял всё без слов и так же быстро исчез. Я обтёр нож, взял его за лезвие. Второй кум теперь оказался между мной и перевалом. Подбираться к нему не имело смысла. Какой-то он напряжённый, несмотря на дремоту, проще дождаться, когда появится Эльза и действовать, как договорились.

С момента, когда мы начали спуск, прошло минут сорок, может, пятьдесят, ждать оставалось недолго. Я сместился к краю камня, выглянул. Кума видно не было, кусты слишком густые, но тропа, седловина и место, откуда тот должен появиться просматривались хорошо. По-прежнему грызло опасение, что кто-то из дозорных уйдёт. Бегают кумовья хорошо, жизнь на каменном острове и игры в догонялки с огненными змеями сделали из них хороших спринтеров. Надежда оставалась на Швара. Орк тоже не вчера родился. Не убийца, конечно, как Эльза, но боец серьёзный, сработать должен чётко.

Раздался посвист — негромкий, похожий на короткую птичью трель. Донёсся он из тех же кустов, где сидел нервный кум. Никакой птицы там не было: ни над кустами, ни рядом, ни вообще где-то. Не надо быть слишком умным, чтобы понять — это сигнал. Скорее всего, проверка, все ли на месте. Ответить надо так же или по-другому, или в определённой очерёдности.

Кажется, влипли. Такое предусмотреть было сложно. Я резко присел, и в камень на уровне шеи врезался топор. Лезвие высекло искры и издало скрежет, от которого мурашки побежали по коже.

Выкинув все мысли из головы, я кувырком ушёл вперёд — и вовремя. Топор, словно отрикошетив от камня, вонзился туда, где я только что сидел.

А этот кум быстрый. Но не быстрей меня.

Я включил «Ложный замах», одномоментно повышая ловкость почти на девяносто очков, снова кувыркнулся, подпрыгнул, зашёл сбоку, укладываясь в положенные пять секунд, и с фехтовальным изяществом вонзил нож куму в шею. Сделал доворот. Горло распахнулось, хлынула кровь, кум вытаращился, ни в силах закричать, глаза остекленели, он опустился на колени и уткнулся лицом в россыпь.

Подхватывать тело я не стал, скрываться необходимости больше не было. Нашумели мы изрядно, да и Швар не сплоховал. Он стоял над третьим кумом. Тот успел выскочить на тропу и броситься к долине. Орк встал на его пути как крепостная стена. Кум попробовал вильнуть, но Швар не позволил. Топор прочертил дугу и врубился в основание шеи. Срубить голову не срубил, но куму хватило одного удара. Кровь обильно оросила траву и листья на кустарнике, и широкой полосой пролегла по тропе.

Четвёртого кума, как ни вглядывались, не увидели, значит, трое.

Гнус и Эльза уже спускались. Гнус вытянул мордочку, принюхиваясь по-собачьи. Эльза хмурилась.

— Вы зачем раньше времени начали?

— Так получилось.

Объяснять ситуацию времени не было. Швар сказал, стирая кровь с топора:

— Кумовья не дураки, а к потерям относятся болезненно. Следов мы оставили много, сразу разберутся кто, куда и сколько. Когда смена дозора, вечером или через час, только им самим известно. Надо уходить.

Вещами мы обременены не были, поэтому быстро подхватились и рванули в долину. Постоялый двор возвышался по правую руку в полутора километрах. Между нами лежала чистая луговина, на которой паслась отара овец и небольшое стадо молочных коров, и только по краю впритык к горам тянулась неровная линия осинника и тонких поджарых ив. Вот по этой линии мы и шли. Когда кумовья разберутся, что случилось с их дозорными, сразу догадаются, чьих это рук дело и куда мы направились. Архип не наивный школьник, сообразит, что идём мы к границе с Шу. Кондотьеров направит по тракту наперерез, а кумовьев пустит по следу.

След за нами оставался вполне читаемый, даже я по такому пройду. Да мы и не скрывали. Идти всё равно больше некуда. В марки путь заказан, а и был бы открыт, всё равно не пошли. Ворота находятся где-то в стране Шу, мастер Инь должен указать к нему дорогу, если я ему понравлюсь.

О стране Шу я слышал не много, информация о ней оказалась достаточно закрытой. Знал, что там есть арена, которую называют Та Тинь Чха, где проходят бои, похожие на театральные выступления в Западных феодах, плюс Чиу — зверюга страшной силы. Он похож на гориллу двухметрового роста, но с волчьей головой без ушей. Шерсть имеет бледно-изумрудный окрас, от запаха которой шарахаются лошади. Со зверем могут справится разве что местные маги и нефритовые чандао в бордовых доспехах.

О нефритовых чандао я знал, что они являются военной элитой страны Шу, носят пластинчатые доспехи из твёрдой кожи жёлтого цвета и сражаются двухметровыми мечами, способных разрубить человека пополам и располосовать зверя, если тот окажется не слишком проворным. Вот за это чандао и получают право ношения бордовых доспехов. Юшенг, друг или слуга Архипа, я ещё не разобрался в его статусе, носит такие, а сам Архипушка может перевоплощаться в зверя. Старуха Хемши перевоплощается в Ингу, в Рыжую Мадам. Старый Рыночник способен стать Ван дер Биллем или осликом. Что это им даёт, одной Игре известно, а вот Архип, становясь зверем, превращается в машину для убийств.

Мне удалось завалить снежного медведя, которого по степени опасности сравнивают со зверем, но получилось это скорее случайно, так что не факт, что я справлюсь с Чиу. Но у меня есть козырь — дух. Он позволяет выжить там, где многим не удастся продержаться и минуты. Архип не знает об этом, и это мой второй козырь. Но всё же не хочется встречаться с бывшим другом на узкой тропинке, по крайней мере, сейчас. Слишком он сильный.

Однако, не смотря на чандао, развитую магию и прочие бонусы, кадаврам удалось подчинить страну Шу себе. В крупных городах стоят их гарнизоны, а народ шу-тань льёт свою кровь на полях сражений в Западных феодах и Северных кантонах, как делают это кондотьеры из Южных марок, орки, кумовья и многие другие народы, населяющие континенты по обе стороны Узкого перешейка…

Со стороны перевала долетел жуткий вой, видимо, прибыла новая смена дозора и нашла трупы своих. Повезло, и пятнадцати минут не истекло, как мы ушли оттуда. Гнус нервно дёрнулся, обернулся, я приложил его ладонью по спине, заставляя ускориться.

Горы пошли на резкое понижение, блеснула речная гладь. Пахнуло то ли тиной, то ли плесенью. Под ногами зачавкало, осинки измельчали, сквозь поредевшую листву проявились очертания постоялого двора. До него было около километра или чуть больше. Вопль там тоже услышали, и теперь набирала обороты суматоха. Скоро они разберутся с причиной шума, определят направление погони, после чего вся эта сумасшедшая кодла отправится за нами.

Но время добраться до границы у нас ещё было.

Осинки сошли на нет, земля подсохла, идти стало проще. Швар прибавил шаг, нам приходилось едва ли не бежать. Эльза споткнулась. Каблуки ботфортов глубоко вязли в почве, цеплялись за кочки. Я поддержал её за локоть, но она вырвала руку и пошла сама.

— Быстрее, — обернувшись, сказал Швар.

— Долго ещё? — просипел Гнус. — Я уже выдохся.

Река сделала поворот и потекла почти строго на северо-запад.

— За тем холмом тракт, — указал вперёд Швар. — Там сторожевая застава шу-таньей и паром. Если успеем перебраться на другой берег прежде, чем кадавры подойдут, считай, ушли.

Указанный холм выглядел ощетинившимся ежом из-за облюбовавших его елей. Очень большим ежом. Мордой он уткнулся в реку, как будто пил из неё, а задом повернулся к невидимому отсюда Внутреннему морю.

— Почему просто не переплыть? — спросил я. — Здесь метров пятьдесят, от силы семьдесят, течение не сильное.

— Вода ледяная, — пояснил орк. — Река стекает с ледников Холодных гор. До середины не доплывём, тело сведёт и камнем на дно. Хочешь этого?

Глупый вопрос, разумеется, не хочу. Пусть для меня это не вопрос жизни и смерти, в крайнем случае, по дну докарабкаюсь — дух позволит. Берег с той стороны пологий, проблем не возникнет, а вот для Эльзы с Гнусом, да и для Швара это полный абзац. Ладно, доберёмся до парома, там посмотрим.

Снова раздался вой, на этот раз совсем близко. Кумовья догоняли нас. Эльза побледнела. Кажется, она испугалась. Да почему кажется? Всё по-настоящему. Я впервые увидел её страх. Даже когда мы с Дрисом устроили погром в её уютном домике, а потом учинили допрос с пристрастием, она не боялась. Про Гнуса я молчу, тот боится всегда, с перерывами на сон и принятие пищи.