– Это университет Миннесоты?

– Конечно, – сказала работница. – В Миннеаполисе. Библиотека Уилсона.

– В Миннеаполисе! – Старшая покачала головой и сделала несколько шагов назад, увлекая меня за собой. – Оливия, какой ужас! Как же я так ошиблась? Сара учится в государственном университете Миннесоты!

В придуманном сценарии я играла Оливию, и, честно говоря, это привело меня в восторг. Позже я проверила, и в США всего сто двадцать одна Оливия Джонс. Если бы я была Оливией, интерес к моей персоне явно вырос бы.

– Сара, ну ты даешь! – сказала сестра, качая головой. – Всегда уточняй детали!

Когда мы удалились на достаточное расстояние, Старшая перестала шаркать и пошла как обычно. Мария Тереза ускорила шаг, обогнала нас и придержала дверь.

– Но университет штата Миннесота в Манкато[180]! – крикнула нам вслед работница. – Это в полутора часах езды отсюда!

Как только мы вышли наружу, Сара повернулась и ткнула пальцем мне в грудь.

– Ладно, думай! Что мы знаем?

Я почувствовала трепет – мне предложили обсудить что-то вместе.

– Мы знаем, что она не студентка университета Миннесоты.

Сестра загнула указательный палец, отмечая нашу первую неоспоримую зацепку.

– Давай пробежимся по фактам. Думаю, мы упускаем что-то очевидное. Младшая рассказала мне про ожерелье. Наша подозреваемая украла драгоценность у своей начальницы, работу у которой получила отчасти потому, что они тезки.

Чистая правда. Руби говорила, что благодаря такому совпадению Сара Двадцать-Семь и получила место.

Старшая подняла указательный палец.

– А если она не Сара Джонс?

– Что?

Честное слово, эта мысль даже не приходила мне в голову. Потому что, если можно придумать любое имя, зачем кому-то выбирать такой скучный и заезженный вариант?

– Пошли.

Старшая быстро зашагала обратно к машине. Мне пришлось едва ли не бежать, чтобы поспеть за ней. Как и сестре, которая, кстати, была в удивительно хорошей форме для монахини.

Заведя двигатель и выехав с парковки, Старшая заявила, что мы направляемся в «Старбакс», где обычно и проходили собрания группы.

– Ты сама привела нас туда, и мне там нравится. Хорошая аура.

Не могу до конца объяснить, почему я так обрадовалась ее словам. Наверное, потому, что мои старания наконец оценили.

– У тебя с собой ноутбук, да? – спросила Сара. – Я о таком читала, но сама никогда не делала. Надо попробовать: поиск по картинке!

Очевидно же! Стоило догадаться раньше, но, честно говоря, разве могла я в чем-то усомниться до ссоры в кофейне? Я проверяла удостоверения! Я создала клуб для людей по имени Сара Джонс. Зачем кому-то, кого не зовут Сара Джонс, вообще к нам приходить?

– Знаете, что я думаю? – заявила Мария Тереза. – Думаю, будет трудно найти хорошую фотографию. Помните газетное фото? На нашей самозванке солнечные очки, и волосы закрывают лицо.

– Черт! – выругалась я, обдумывая сказанное. А потом добавила: – Прошу прощения, сестра…

Когда мы со Старшей стали искать в телефонах фотографии Сары Двадцать-Семь, оказалось, что их почти нет. На групповых фото она рукой закрывала лицо, случайно оказывалась за чьей-то головой или вставала в профиль. Наконец Сара нашла снимок, сделанный, кажется, на нашей второй встрече, еще до смерти Сары Джонс.

Мария Тереза посмотрела, как правильно выполнять поиск по картинке – инструкции были простыми и понятными. Мы загрузили фотографию, и, пока ждали результатов, Старшая держала меня за руку. Наконец всплыло фото Сары Двадцать-Семь с ослепительной улыбкой на синем фоне в крапинку – такой же поставили для фото в «Святом сердце» в том году. Даже под резким светом, который обычно используют фотографы, ее кожа сияла. Мы кликнули на ссылку. «Бывшая учительница, – гласил заголовок статьи, – разыскивается по подозрению в мошенничестве».

– Святые угодники! – воскликнула Старшая.

– Черт возьми, – пробормотала я вместе с ней.

Сестра щелкнула меня по затылку, но это она не всерьез. Подпись гласила: «Полиция Чикаго ищет любую информацию о бывшей учительнице начальной школы Габриэлле Джонсон, также известной как Кэтрин Андерсон».

Кэтрин Андерсон? Габриэлла Джонсон?

– Видите?! – крикнула я. – А я говорила!

– Давайте-ка я позвоню в полицейский участок, – предложила Мария Тереза.

– Думаете, они что-то нам расскажут? – спросила Старшая.

– Обычно люди доверяют монахиням.

И она достала из кармана мобильник.

27 мая 2023 года

Из всех лагерных дел устанавливать причалы Джорджу нравилось меньше всего, но тем утром, рядом с отцом, он ощутил неожиданное чувство покоя. По сравнению с прошлым годом Пол поседел, однако по-прежнему отлично руководил процессом. Когда отец снял гидрокостюм, чтобы вытереться, Джордж заметил рельефный пресс, а когда он зачесывал волосы, Джордж отметил про себя, что отец по-прежнему похож на того молодого человека, каким был еще до рождения сына.

– Отличное утро, ребята! – Плечи Пола дрожали, несмотря на то что он накинул на них полотенце. – Обед через… – Он взглянул на розовые наручные часы «Таймекс», которые носил года с шестнадцатого. – Двадцать две минуты.

Джордж направился к домику помощника директора, надеясь, что Сара уже вернулась с прогулки. Он представлял ее на диване с чашкой чая и книгой в руках. И на долю секунды задумался: а что, если изменить планы на будущее, уйти из ФБР и управлять лагерем вместе с Сарой?

Джордж говорил ей, что эти две профессии не слишком-то различаются, и все же разница была – в двойственности ситуации. Сара была информатором Джорджа. Именно поэтому он с ней и познакомился. Как только он передаст дело Габриэллы Джонсон федеральному прокурору, их рабочие отношения закончатся.

Но что тогда случилось прошлой ночью? Сердце бешено застучало. Джордж вспомнил, как целовал Сару в нос, как трепетали ее веки, как она дышала ему в ключицу, пока он засыпал – забыв обо всем мире, не видя больше глаз Генри. Ему надо построить какой-то мост между профессиональным и их возможным общим будущим.

Он весь буквально горел, когда распахнул дверь домика, стремясь быстрее ее увидеть.

– Сара?

Вместо того чтобы свернуться калачиком на диване, она расхаживала по кухне.

– Происходит что-то странное, – объявила она.

Джордж резко собрался, вспомнив, что он на самом деле агент ФБР, а она – просто информатор. Ему следует чувствовать «что-то странное» раньше нее.

– В чем дело? – Мозг лихорадочно включился в работу, мгновенно сместив покой утра.

– Произошли две вещи.

Сара подняла пальцы, будто показывала знак мира, и, даже несмотря на волнение, Джордж улыбнулся – такая она была искренняя и восхитительная.

– Во-первых, Младшая написала мне кучу раз прошлой ночью до… – Ее лицо порозовело. – Ну, до отхода ко сну.

Она пожала плечами, на мгновение расслабившись и став слишком милой, и Джордж чуть не растаял. Она была просто собой. Он видел каждую ее эмоцию. Ни капли притворства. Из нее вышла бы ужасная мошенница.

Мошенница.

Он взглянул на часы. Прошло четыре месяца с тех пор, как Габриэлла Джонсон и Сара встретились. Габриэлла никогда так долго не задерживалась на одном месте. Она становилась кому-то лучшим другом недель на двенадцать или и того меньше. А еще, раньше она никого не убивала.

Как он мог куда-то поехать, хотя знал, что время на исходе? С другой стороны, Джордж должен был не останавливать Габриэллу, а лишь наблюдать за ней. Документировать. Позволить переводу состояться. Если он состоялся – если перевод инициировали, – прямо сейчас можно поставить точку. Однако все деловые соображения теряли смысл, пока Сара расхаживала перед ним в нарастающей тревоге.

«Слушай, – сказал он себе. – Слушай, что она тебе говорит».

– Что там с Младшей?

– Она мне все писала и писала. Поведала какую-то безумную историю – будто Сара Двадцать-Семь угрожала ей в кофейне. Звучало как бред, а потом я и вовсе отвлеклась.