– Так мило с твоей стороны, что ты пустил меня пожить у себя.

Мунро подмигнул мне.

– Ты уже благодарила меня, Нарел. Можешь оставаться здесь сколько захочешь.

Я застенчиво улыбнулась. Я не сказала Мунро, что собираюсь сразу же взяться за расследование. Может, полиция и перестала подозревать Летти, но я никак не могла знать это наверняка. К тому же меня уже пытались отравить, а полиция, насколько мне было известно, ни на шаг не продвинулась. Нет, придётся вести собственное расследование. Одно было несомненно: в доме-крепости Мунро убийца до меня не доберётся.

Когда Мунро пошёл в душ, я села на диван рядом с Монгрелом и позвонила Летти.

– Полиция сказала, что воду в моей кофемашине и несколько конфет отравили фосфорорганическими соединениями.

Летти громко ахнула.

– И что мы будем делать?

– Думаю, нам стоит уже сегодня взяться за расследование. Я решила начать с Валери Эндрюс. Ведь её муж, похоже, самый вероятный подозреваемый. Пойдёшь со мной? Это займёт не больше десяти минут, так что ничего страшного, если я ненадолго закрою лавку.

– Сегодня тебе туда лучше не ходить, – сказала Летти. – Это слишком опасно. Может, останешься у Мунро на весь день?

– Да я с ума сойду, если буду весь день сидеть без дела! К тому же я не хочу закрывать лавку. Сегодня я точно её открою, а потом на минутку загляну к Валери Эндрюс – вдруг удастся что-нибудь у неё выведать. Пойдёшь со мной? – спросила я во второй раз.

– Нет, я не укладываюсь в срок, – сказала Летти. – Тебе не стоит идти одной. Ничего ведь не случится, если ты закроешь лавку на день-другой?

– Я не буду закрывать лавку, – твёрдо сказала я.

К тому же я была уверена: Летти врёт, будто не укладывается в срок. Летти никогда не срывала сроков – слишком уж она была организованной. Значит, у неё уже было что-то намечено. Но что именно? Что бы там ни было, рассказывать мне она явно не собиралась.

Летти театрально вздохнула. Я поняла, что она всё ещё колеблется, продолжать ли спор, но в конце концов сдалась.

– Как Монгрел привыкает к твоему новому дому?

– Это не мой новый дом, – прошептала я в трубку. – А Монгрел осваивается хорошо. На удивление хорошо.

Летти громко зачмокала в трубку. Я сердито уставилась на телефон и дала отбой. Так и видела, как она катается со смеху. Что ж, если Летти не собиралась доказывать собственную невиновность, придётся сделать это за неё.

Мунро высадил меня у лавки, нежно поцеловал в лоб и уехал. Я была на седьмом небе. Если бы только никто не пытался меня убить, я была бы по-настоящему счастлива.

И снова покупателей оказалось больше обычного. По городку каким-то образом разнеслась весть, что кто-то отравил мои конфеты. Я думала, это распугает покупателей, но вышло наоборот: в первый час после открытия в лавке было не протолкнуться. Торговля шла на ура.

К середине утра поток покупателей заметно схлынул, и в голове наконец освободилось место для мыслей. Если разобраться, ни один подозреваемый не выделялся среди остальных. Да и с какой стати кому-то меня убивать? Если всё дело в страхе, что я смогу опознать человека у калитки, то ведь полиции я наверняка уже всё рассказала – разве не ясно? И всё же детективы, пожалуй, были правы: тому, кто это сделал, нельзя было допустить, чтобы я дала показания в суде.

Я воспользовалась затишьем, повернула табличку стороной «Закрыто», а поверх повесила другую – «Вернусь через десять минут». Выскользнула из лавки, заперла дверь и направилась по улице к магазину «Плетёный уют и товары для дома». Название, прямо скажем, фантазией не блистало, зато ни у кого не оставалось сомнений, чем там торгуют.

Когда я вошла, Валери Эндрюс подняла голову. Казалось, моё появление её удивило. Я была единственной покупательницей, так что ей следовало бы обрадоваться. Валери была одета как типичная фермерша из тех, кто учился в частной школе: джинсы с высокой талией, рубашка в сине-белую полоску с поднятым воротником, нитка крупного жемчуга. Мелированные светлые волосы были подстрижены под каре. Прежде мы не встречались – я знала её только в лицо.

– Вы что-нибудь конкретное ищете или просто смотрите? – спросила она, постукивая ногтями с французским маникюром по прилавку.

– Просто смотрю, – ответила я и тут же мысленно отругала себя: надо было заранее придумать, с чего начать разговор. Может, купить что-нибудь? Тогда она наверняка отнесётся ко мне благосклоннее.

Я подавила смешок, заметив белые холщовые сумки с длинными лямками из верёвки и целую подборку нарядных верёвочных поясов. Я прекрасно знала, что подумал бы о них Монгрел. В магазине приятно пахло ароматическими свечами; на витрине и вправду стояли свечи нескольких марок. Пожалуй, стоило купить одну Мунро в подарок – в благодарность за гостеприимство.

С этой мыслью я огляделась в поисках подарка получше. По крайней мере, теперь у меня появился настоящий повод здесь задержаться. Вопреки названию, плетёной мебели в магазине почти не было – только стулья в прибрежном стиле Хэмптонс. До ближайшего пляжа отсюда сотни километров, поэтому выбор казался немного странным. Да и товаров было раз-два и обчёлся. Это был не тот магазин, где можно долго ходить и всё разглядывать. Подушки были симпатичные, все ярких расцветок, но и их имелось совсем мало. В общем, магазин меня не впечатлил. Не представляла, как Валери умудряется здесь зарабатывать. Возможно, лавка служила ей просто предлогом сбежать от мужа.

Я выбрала свечу с ароматом ванили и ирисок и отнесла её к прилавку. Этикетка гордо сообщала, что фитиль не содержит свинца. Но, приглядевшись к ценнику, я слегка разочаровалась. На стенде со свечами висел плакат: огромными буквами «СКИДКА 50 %», а сверху крошечными – «ДО». Моя так называемая свеча «со скидкой до 50 %» на деле подешевела всего на десять центов, и, что ещё хуже, на ценнике уже стояла сумма с учётом этой смехотворной скидки. И всё же свеча пахла божественно.

– Я возьму эту свечу, – сказала я, – но ещё присматриваю подарок.

– Для кого-то конкретного? – спросила Валери.

Странный вопрос. Разве любой подарок не предназначен кому-то конкретному? Я кивнула.

– Да, для кого-то из друзей.

– Мужчине или женщине? – спросила она. Не то чтобы она огрызнулась, но в её тоне не было и намёка на дружелюбие. Может, она была любезна только с теми, кто оставлял здесь сотни долларов.

– Мужчине.

Она явно осталась недовольна.

– Для мужчины всегда трудно выбрать подарок, не то что для женщины. – Её губы сжались в тонкую линию.

– Подарок нужен сегодня: вечером я должна вручить его другу, – сказала я. – Это в знак благодарности. Не могли бы вы что-нибудь посоветовать?

Я уже придумала, как перевести разговор на её мужа. Валери не ответила сразу, и я добавила:

– А что бы вы выбрали в подарок своему мужу здесь, в магазине?

Валери так и застыла.

– Моему мужу?

По-моему, вид у неё был самый что ни на есть виноватый. А может, она просто горевала по убитому любовнику. Возможно, она знала, что Боба убил её муж. Валери продолжала молча смотреть на меня.

– Да, – сказала я. – Что бы вашему мужу понравилось из того, что здесь продаётся? Мне просто нужны идеи. Я совершенно не умею выбирать подарки мужчинам. – Сказав это, я забеспокоилась: вдруг Валери решила, будто у меня роман с её мужем и я нарочно её дразню?

Да нет, конечно. Я тут же отбросила эту нелепую мысль. Валери с явной неохотой вышла из-за прилавка.

– А часы вы смотрели? – спросила она скучающим тоном, кивнув на витрину с довольно невзрачными часами.

– Он не любит часы, – машинально ответила я. Во всяком случае, здешние ему точно не понравились бы, тут же подумала я. Они были безнадёжно старомодными и довольно уродливыми – совсем не к месту в такой лавке.

Она обвела рукой магазин.