– Вот видишь, как хорошо я тебя развлекаю. Зачем мне бежать?

– Тебе это сошло с рук только сегодня. Здесь, в стенах больницы, никто не потерпит ежедневного веселья. И кстати, – сухо произнёс он, – у тебя после психиатра днём по расписанию ещё и групповая терапия.

– Только не это. Не говори, что нам всем придётся сесть в круг и общаться.

– Да. Это именно оно. Та самая теория терапевтической общины в действии. Миссис Борги заставит даже мертвеца заговорить. Будете обсуждать детство, родителей, первый половой контакт. Конечно, всё это чисто в лечебных целях.

Я тихо взвыл, обречённо закрыв лицо руками.

– Советую всё хорошо обдумать. Времени мало. Если, конечно, ты не хочешь рассказать миссис Борги и всем пациентам на групповой терапии, как тебя обижала мама. Помню, на последней терапии Эрик разрыдался, когда вспоминал о том, как отец в детстве запретил ему слушать радио по ночам.

Не такого лечения я добивался.

Повисло молчание.

– Твой ответ? – не унимался Вагнер.

Я тяжело выдохнул и посмотрел на него. Что-то мне подсказывало, что охранники били с особой жестокостью не просто так. Медбрат был в этом явно замешан. Оставаться в заточении с Вагнером я не хотел.

– Хорошо. Я согласен на побег. Групповую терапию я не переживу. Да и спать здесь невыносимо.

Вагнер победоносно засиял.

– Это будет твоя последняя ночь здесь. Отдыхай, Волчонок.

Как только он вышел из палаты, я провалился в сон. Мне снилось, что я закапываю Вагнера в глубокой яме, а он только рад мне помочь. На голове его была волчья свирепая маска, и во сне я чувствовал, как он мне широко улыбается.

План Вагнера сработал.

Я до последнего не верил, что всё получится. Мои приятели, Крег и Бастер, куда-то пропали – может, у них был выходной, – и никто, к счастью, не скинул меня с кровати в пять утра. Даже студенты почти не обратили внимания, когда я затесался в их ряды. В больнице собрались три группы, и в каждой думали, что я отбился от другой. Одна девушка попыталась со мной познакомиться: я представился Эдмундом и усердно делал вид, что записываю что-то в свой блокнот для практики, который мне заблаговременно выдал Вагнер.

Очки без диоптрий, гладко зализанные назад волосы, больничный халат и студенческий бейджик изменили меня практически до неузнаваемости. Правильно говорят: если хочешь что-то хорошо спрятать, спрячь это на видном месте. Я попал в больницу буквально на днях, так что охранники и медперсонал плохо знали меня в лицо, а попав в толпу студентов, я и вовсе стал невидимкой. Как Вагнер и советовал, я был приветлив, изображая самого прилежного студента во всём Вермонте.

И хоть я всем улыбался и был само обаяние, моё тело всё ещё ломило от боли после вечерней взбучки от охранников. Когда переодевался, с досадой отметил, как много синяков и ссадин получил за сутки в психушке. Я выглядел не лучше, чем Ребёнок. Складывалось впечатление, что мы вместе с ним не одну неделю просидели в подвале. Вот только моё лицо было в порядке. Я немного схуднул, но в целом выглядел хорошо. К счастью, Вагнер оставил мне обезболивающее, которое немного улучшило моё самочувствие.

Когда через полчаса – самые нервозные полчаса в моей жизни – часть студентов во время перерыва спустилась на первый этаж в небольшую гардеробную, чтобы накинуть верхнюю одежду и выйти на перекур, Вагнер внезапно появился передо мной. Мы встали в слепой зоне камер, к которой он меня подвёл. По крайней мере, хотелось верить, что он выбрал безопасное место, проверять не было времени и желания.

– Надень. – Вагнер непринуждённо всучил мне здоровенную чёрную куртку.

– Но как ты доберёшься домой без неё? – удивился я.

– Это не моя куртка, – самодовольно заявил он. – Она принадлежит одному пациенту. Ему уже не светят прогулки.

– Эрни? – вспомнил я.

– Нет, другому. Эрни пока ещё бодрячком, но это ненадолго.

– Помогая мне, ты играешь с огнём, – понизил голос я.

– Я убиваю людей, Марло, – проникновенным шёпотом заявил Вагнер. – Помощь в побеге – самое малое, за что меня могут посадить.

Незаметно передав мне ключи от машины, он спросил:

– Куда планируешь бежать?

– В Канаду.

– Тогда, – Вагнер улыбнулся, – встретимся в Канаде.

Да не дай бог.

За последние несколько суток события сменяли друг друга с бешеной скоростью – они попросту не успевали уложиться в голове. Позавчера перед воротами меня встречала безумная толпа в волчьих масках, а сегодня я под видом студента собирался мирно покинуть больницу на своих двоих. Ни тебе конвоя в лице Чака и Уоллеса, ни наручников. Как оказалось, быть свободным гражданином мне нравилось куда больше, чем нестабильным заключённым под стражей, ожидающим вердикта комиссии, присяжных и суда.

Выйдя на улицу, я на мгновение замер, вдыхая холодный декабрьский воздух полной грудью, а затем направился к парковке. Быстро найдя машину Вагнера, я залез в салон и удивлённо уставился на ящик сидра на пассажирском сиденье.

– Да ты издеваешься надо мной.

На одной из бутылок был приклеен ярко-жёлтый стикер. Я сорвал его и увидел надпись: «Для Волчонка в дорогу» – и рядом мультяшный рисунок улыбающегося волка.

Я укоризненно покачал головой. Он, что, сына в детский лагерь отправляет? С этим медбратом явно что-то не так.

Ниже была ещё одна приписка: «P. S. Не понимаю, как тебе это может нравиться…»

Я закатил глаза. И почему все вокруг обязательно хотят раскритиковать мои вкусы? Я ведь никого не заставляю пить.

Отрегулировав кресло, я достал из бардачка телефон и наличку, после чего завёл двигатель. Бак был полон – Вагнер хорошо подготовился. Я открыл бутылку сидра и сделал большой глоток. Мне предстояла трёхчасовая дорога из Беннинтона в Детфорд: сначала по шоссе VT–7 N, затем по дороге I–91 N.

Я уже составил план: как можно скорее связаться с Ирвином, забрать мамин нож и свалить навсегда из Вермонта. С минуты на минуту меня могли объявить в розыск. Если уже не объявили. От мыслей об этом и о побеге в целом немного потряхивало.

Под стражей я нашёл для себя новое хобби – учить номера телефонов. Ещё в Миннеаполисе я попросил адвоката собрать список всех нужных номеров и передать мне. Ирвин тоже помог в этом деле. Когда ты в бегах, а в руках у тебя чужой телефон, заученный ряд нужных цифр становится твоим спасением.

Я остановился на пустой парковке перед «Волмартом» в пяти кварталах от Беннингтонской больницы и набрал по памяти номер Ирвина. Мои пальцы немного тряслись. В первый раз я ошибся, и роботизированный голос сообщил, что номера не существует. На секунду меня охватила паника. Что, если я не вспомню номера Ирвина? Я заставил себя успокоиться, медленно повторил вслух нужную комбинацию цифр и набрал их на телефоне. Гудки были долгими. Я напряжённо считал их, и мне уже мерещилось, как меня ловят. Вот сейчас из-за угла выедет полицейская машина, меня окружат, над головой появится вертолёт, а из рупора полицейский прикажет мне:

– СДАВАЙТЕСЬ! РУКИ ЗА ГОЛОВУ! ПОВТОРЯЮ, РУКИ ЗА ГОЛОВУ! МЕДЛЕННО ВЫХОДИТЕ ИЗ МАШИНЫ. ПОВЕРНИТЕСЬ К НАМ СПИНОЙ. МЕДЛЕННО ИДИТЕ К НАМ СПИНОЙ, РУКИ ЗА ГОЛОВУ! НИКАКИХ РЕЗКИХ ДВИЖЕНИЙ! НЕ ТЯНИТЕСЬ К КАРМАНАМ.

Скорее всего, они применят силу: вывернут мне запястья, наденут наручники и грубо затащат в салон полицейской машины. К убийствам добавят отягчающее обстоятельство – побег. В больнице меня навестит детектив Купер и будет крайне разочарован моим сумасбродством.