– Я доверяла ей. – Руби, похоже, заплакала. – Я такая дура.

– Нет! – Нужно было ее успокоить. – Не хочу ничего обещать, но мы работаем над тем, чтобы она поплатилась. Мы с Сарами уже много чего знаем. Если бы догадались на пару дней раньше, может, Габриэлла не выбросила бы телефон и не сбежала из города.

– Давай созвонимся позже, – предложила Руби.

– Все в порядке? – спросила Старшая, когда я повесила трубку. На ней были огромные очки в черепаховой оправе и шарф. Прямо Джессика Флетчер.

Стыдно признаться, но я ответила ей так:

– У меня есть подруга. Она хочет, чтобы я позвонила позже.

Сара не стала делать вид, что это странно.

– Круто, – кивнула она. – У меня тоже есть.

И когда мы во второй раз за день подъехали к монастырю, я поняла, что она имеет в виду Марию Терезу. Я рассказала им обеим то, что услышала от Руби, пока мы ехали в центр. Сестра даже не особо разозлилась, что я решила все-таки позвонить.

– Тебе виднее, – заметила она. – У меня тоже есть новости. Ресторан, куда Габриэлла и Сара ходили в тот вечер, называется «Милл-Сити». Я посмотрела меню онлайн, и, скажем так, их посетители не давали обет бедности.

– А я и не давала, – пожала плечами Старшая.

– Да, – продолжила сестра. – Для этого надо быть миллионером.

Старшая кашлянула.

– Боже! – воскликнула я, и Мария Тереза протянула руку к заднему сиденью, чтобы не дать мне договорить. – Ты и правда МИЛЛИОНЕРША?

– Ну да, я ведь занималась корпоративным правом, а теперь практически ничего не трачу, – подтвердила Старшая. – Конечно, я миллионерша.

Боже. Эти Сары никогда не перестанут меня удивлять.

В ресторане шеф-повар встретила нас у двери, вытирая руки о фартук.

– Спасибо, что согласились на встречу, – поблагодарила сестра.

– Не каждый день мне звонят детективы-монахини. Вы по поводу той женщины? Сары Джонс?

– Вы видели ее семнадцатого апреля?

Шеф-повар кивнула:

– Помню. Помнят и администратор, и официантка. Она здесь часто бывала, она председатель местного Федрезерва. Одна из наших самых заметных клиенток. Я рада поговорить с вами, просто полиция уже обо всем этом спрашивала.

Сестра кивнула:

– Мы кое-что перепроверяем.

– Конечно. А вы официальные лица? Или вы любители, делаете подкаст или что-то подобное?

– Что-то вроде того. – Мария Тереза наклонилась к шеф-повару, не оставляя ей времени на сомнения. – Прежде чем стать монахиней, я работала в полиции. Вы сказали, Сара Джонс, покойная, была частой клиенткой?

– Да. Постоянно ее здесь видела.

– Тогда, могу предположить, она иногда ужинала с семьей? С мужем?

– Иногда, – согласилась шеф-повар, – но чаще с коллегами, друзьями, нянями девочек. Мы немного подружились за эти годы. Я всегда старалась выйти к ее столику, если была не слишком занята.

– Как мило.

– У нас непростой бизнес, – вздохнула женщина. – Начинаешь ценить лояльность, понимаете? Многие заведения не выживают. Или едва сводят концы с концами. Особенно после пандемии.

– Кстати, вы знали, что мать Сары умерла во время пандемии?

– Да, знала. Сколько же горя свалилось на нас!

Сестра прищурилась, глядя через плечо шеф-повара на бутылки с алкоголем цвета драгоценных камней. Впрочем, монахини не пьют, я почти уверена, если не считать вина для причастия.

– У вас не сложилось впечатления, что Сара… злой человек? – спросила она.

Шеф-повар схватила тряпку, прицепленную к поясу, и начала ее теребить.

– Настолько хорошо я ее не знала. Мы не так уж и часто общались.

– Она выходила из себя? Указывала на ошибки официантов?

– Она была занятой и важной персоной. А общество недолюбливает таких женщин, – вы, наверное, знаете, сестра.

– Вы хотите сказать, – вмешалась Старшая Сара, – что ее поведение можно охарактеризовать как «стервозное», если представить, что мы не такие уж феминистки?

– Вы меня правильно поняли. Хотя, честно говоря, я ее ценила. – Женщина оглянулась на кухню.

– Знаю, вам нужно возвращаться к работе, – кивнула сестра. – Но в тот вечер они пришли позже обычного. Вы заметили что-нибудь странное?

– Я уже говорила полиции. Было поздно, Сара прилично выпила, и обе женщины ушли в слезах.

– Хорошо, – подытожила Мария Тереза. И я почувствовала, как начинает вырисовываться общая картина. – А администратор или официантка ничего не рассказали? Женщины злились?

– Ну, атмосфера казалась напряженной, но, честно говоря, мы так и не поняли, что случилось. Мы очень много размышляли об этом после того, как утром вышли новости. Печально.

– Да, – сказала сестра. – Вам нужно идти.

Шеф-повар кивнула:

– Большое вам спасибо за уделенное время.

Мы молча направились к машине, как вдруг Мария Тереза будто что-то вспомнила и развернулась на пятках.

– Что? – спросила я.

– Да! – воскликнула Старшая. – Давайте повторим их маршрут.

– Мы идем к мосту?

Я знала, что будет жутко, но меня обуяло предвкушение. Я обещала матери, что не пойду, и вот, пожалуйста, – иду бок о бок с двумя бабулями, прослеживая путь от ресторана к мосту, где произошло убийство.

Допрос ведет старший специальный агент Джейн Вэнс

26 мая 2023 года

Кейден Кэмпбелл: Вы должны найти ее. Не могу поверить, что я не понял…

Джейн Вэнс: В том-то и дело, мистер Кэмпбелл. До сих пор вы упускали нечто критически важное в своих показаниях.

КК: Мне неловко. И это не так уж важно. Ничего такого.

ДВ: Она отправляла вам непристойные фотографии? Что вы об этом думали?

КК: Ничего.

ДВ: Ничего? Вы регулярно получаете фотографии топлес от домашнего персонала?

КК: Когда вы так говорите… Мне, честно сказать, все казалось несущественным.

ДВ: Как долго ваша няня отправляла подобные изображения?

КК: Их было всего несколько. За пару месяцев. Ее контракт подходил к концу. Наша постоянная няня возвращается из Будапешта в июне. Безобидная шалость.

ДВ: Безобидная шалость? Нам сложно в это поверить, особенно учитывая неприятную историю в университете Вирджинии. Разве там не было студентки…

КК: Просто недоразумение. Меня оправдали по всем пунктам. Я к ней не прикасался. И никогда не прикасался к няне.

ДВ: Что вы сделали, когда увидели ожерелье на фото? Вы не подумали, что фамильную реликвию вашей жены могут украсть?

КК: Я проверил гардероб Сары. Убедился, что оно на месте. Мне и в голову не пришло, что она действительно его украдет. Зачем? Кража не сошла бы ей с рук, раз она отправила эту фотографию, верно?

ДВ: Если только она не была убеждена, что вы ее не сдадите. По какой-то причине.

КК: Послушайте. Я невиновен, поэтому буду с вами откровенен: да, я возбуждался, ясно? Из-за этих фотографий, которые приходили в случайное время. Вы замужем, агент Вэнс?

ДВ: Да.

КК: Молодая красивая женщина проявляет ко мне интерес. Пара фотографий? Просто фантазировал. Я даже ни разу не ответил ей взаимностью. Не собирался крутить роман. Это… пустяк. Мы с Сарой общались скорее как деловые партнеры. Были друзьями. Многие супруги так и живут. Мы не могли бы тихо разойтись, не с ее карьерными целями. [пауза] Пожалуйста, не смотрите на меня так.

ДВ: Я думаю.

КК: Вы видели записи звонков. Вы знаете, что я ничего не делал. Я просто… просто смотрел.

ДВ: И поскольку теперь у вас есть две дочери, которых нужно растить самостоятельно, и поскольку ваше алиби подтверждено данными сотовой связи и вашими дочерьми…

КК: Мы можем об этом забыть?

ДВ: Не совсем, но на сегодня достаточно.

27 мая 2023 года

Габриэлла натянула капюшон старой толстовки начальной школы «Форест Даун», одной из тех, что она надевала в последний день в каждом городе. Женщина, которая работала там, которая учила третьеклассников, – совсем не та, что стоит здесь сейчас. Габриэлле становилось плохо на душе. Теперь отъезд ощущался особенно ужасно. Сара из Федрезерва мертва. И не важно, был ли это несчастный случай.