– Как она поживает? – уточнил он, не глядя в глаза. – Ты упоминала, что у нее умер брат.

Сара пожала плечами, снова почувствовав вину за то, что личная жизнь подруги стала достоянием ФБР, и за то, что веселится, пока близкий человек горюет.

Джордж тяжело вздохнул.

– Что?

– Да вот решаюсь тебе кое-что рассказать…

По напряжению его челюсти и тому, как исчез и намек на смех, Сара поняла, что все уже решено. Интересно, многое ли было запланировано им заранее? Еще один коктейль? Вопрос о бабушке? Откуда теперь столь очевидная нерешительность?

– Ладно, говори.

– О! – Он вздрогнул, и реакция казалась искренней. – Забыл. У меня вообще-то две новости! Первая довольно крутая.

Он достал из кармана телефон, и его глаза заблестели в тусклом свете.

– Что там? – Сара хотела рассмотреть экран, но Джордж перевернул телефон и усмехнулся.

– Секундочку…

Он пару раз нажал на экран и протянул телефон. Сара узнала вьющиеся непослушные волосы матери, а потом ее фирменную широкую улыбку. Она думала, что видела все фотографии Эйнсли, а вот – новая!

– Моя мама… – пробормотала Сара. – Где ты взял?

– В «Соловьиной трели» довольно большой архив.

Эйнсли была в толстовке лагеря и летних сандалиях, придерживала ногой каноэ. Сара разглядела облупившийся розовый лак на большом пальце ноги.

– Такая счастливая…

– Надеюсь, ничего страшного, что я спросил о ней у родителей. – Джордж выглядел смущенным. – Они обычно помнят людей, особенно вожатых, которые работали несколько лет. Мама говорит, Эйнсли работала два или три лета.

– Три. – Сара дотронулась до предплечья Джорджа. – Спасибо огромное! Я очень радуюсь, если вдруг обнаруживаются новые фото. Новое фото – как зацепка в деле, понимаешь? Еще одна ниточка, о которой ты раньше не знал.

– Понимаю, – кивнул Джордж.

– Но ты говорил, у тебя две новости, – напомнила Сара. – Вторая про погибшую?

– Да, только погоди немного. – Джордж попытался придать лицу серьезное выражение, однако ямочки на щеках выдавали веселье. – Давай сначала дорасскажу про лагерь.

Подошел официант с напитками и тако. Агент поблагодарил его и продолжил:

– Мама сказала, что Эйнсли… Ничего, что я ее так называю?

Сара кивнула:

– Мне всегда нравилось ее имя.

– Красивое, – согласился Джордж. – Других Эйнсли мама раньше не встречала.

– Логично. Имя резко набрало популярность в девяностых, как раз когда я родилась.

– Ты интересуешься именами?

– С таким именем, как Сара Джонс, начинаешь завидовать необычным вариантам. Когда бабушка Элли выбрала имя Эйнсли, оно было всего у двух новорожденных на миллион в США. Элли сказала, что оно значилось в какой-то книге как мужское, зато надежно и навевает мысли о волшебстве.

– Мило, – кивнул Джордж.

Эйнсли определенно была волшебной, а вот надежной… скорее нет.

– А еще мама сказала, что Эйнсли обожала лагерную пристань.

– Не сомневаюсь. – Сара лизнула соль с края бокала.

– И хорошо ладила с маленькими детьми, – продолжил Джордж.

И это тоже правда. Она организовывала игру «Захват флага» на детской площадке в их городке, сопровождала экскурсию в природный музей озера Шамплейн. Если бы она дожила до того, как Сара пошла в старшую школу, их дом стал бы излюбленным местом для посиделок. Людям было хорошо рядом с Эйнсли.

– Да, мама отлично ладила с маленькими детьми, – подтвердила Сара. – Но разве не все вожатые такие?

Джордж пожал плечами.

– Некоторые лучше справляются с подростками… И еще: мои родители почти уверены, что в ее домике поселились вши. Медсестра, должно быть, пропустила это при заезде, и потом, не успели опомниться… – Он покрутил пальцем, изображая торнадо. – Заразились все!

Сара хихикнула.

– Мама не уверена, что виновата Эйнсли, – сказал Джордж. – Вши могли быть у Одри, которая приезжала за пару лет до нее.

Сара взяла сочащийся соком тако с говядиной, и крошки посыпались на тарелку.

– Думаю, у нее действительно были вши, – пробормотала Сара с набитым ртом. – В детстве она меня постоянно проверяла. Говорила, что из-за них у нее настоящая травма. Папа, кстати, частенько видел вшей в клинике. Полагаю, она и его проверяла.

– Он врач?

– Да, семейный терапевт. – Сара подумала о своей старой мечте, белом халате. Она хотела стать врачом еще до смерти матери, а потом, после, это казалось ей призванием – помогать людям.

– И наконец… – Джордж выразительно постучал по телефону, – мама вспомнила, что у Эйнсли была запоминающаяся и нелепая – так и сказала – слабость к запеканке с картофельными драниками.

– О, это правда! – Сара фыркнула. – Еще она всегда напевала одну и ту же песенку, когда готовила запеканку.

– Я знаю эту песню! – Джордж напел мотив, и Сара увидела свою маму на кухне в шлепках и мешковатых шортах. – Погоди, она готовила запеканку дома? Мне кажется, такое не очень-то подходит для ежедневного питания.

– Еще бы. С фаршем и густым грибным крем-супом? – Бабушка Элли приготовила ее разок после смерти Эйнсли, а потом они оставили эту затею. Запеканка, которую Эйнсли называла «Желе с кусочками», была довольно неприятной на вкус.

– И с разбухшей стручковой фасолью? – Джордж поднял бокал, будто чокаясь.

– Папа ненавидит стручковую фасоль. Странно, да? Так что она подавала ее отдельно.

– Какая она у тебя заботливая.

Сара улыбнулась.

– Мама была очень милым человеком. Ведь заметно?

Джордж снова открыл телефон и увеличил изображение лица Эйнсли.

– Заметно.

Если бы они не сидели в людном ресторане, Сара прямо сейчас наклонилась бы к нему для их первого настоящего поцелуя. Она уже представляла, как пишет Саре Двадцать-Семь. Даже если поцелуя не будет, все равно они выйдут на какой-то новый уровень отношений.

– О, – вспомнила Сара, – ты хотел сказать что-то еще. По делу?

Об этом тоже надо написать подруге.

Джордж кивнул и вытер рот тыльной стороной ладони.

– Насчет Сары Двадцать-Семь.

– Валяй.

– Я проверил ее брата…

– Кстати, у меня сложилось впечатление, что смерть Оскара связана с чем-то подозрительным.

Джордж покачал головой:

– Оскар, насколько мы можем судить, вовсе не умер.

– О чем ты? – У Сары словно земля ушла из-под ног, как это бывало при виде крови.

– У твоей подруги есть брат. Тут она не соврала. – Джордж тяжело сглотнул, сжав бокал с «Маргаритой». – Но он не умер. Она солгала. Зачем ей тебе лгать?

4 мая 2023 года

Сара: Все прошло неплохо, Найтингейл. Миссия выполнена.

Джордж: Ты про наш первый поцелуй?

Сара: Странно, да?

Джордж: Да нет. Все нормально. Мне нравится странное.

Сара: Так ты ПРИЗНАЕШЬ, что считаешь меня странной?

Джордж: В хорошем смысле. Мне нравится твоя странность.

Сара: Ну и ты не самый обычный человек в мире. У тебя в детстве были хорьки.

Джордж: Хорьки – не такая уж редкость.

Сара: Позволь не согласиться. Я про них почитала, и они стабильно занимают четвертое или пятое место в списках самых вонючих питомцев, рядом с игрунками.

Джордж: Что за игрунки?

Сара: Обезьянки.

Джордж: Ладно. Но сейчас у меня нет ни хорьков, ни обезьян.

Сара: Слава богу, потому что я надеялась в ближайшее время совершить тур по твоей квартире.

Джордж: Посмотрим, что можно сделать.

29 мая 2023 года

То, что я сделала дальше, заставило Тридцатилетнюю – а поначалу и Руби – отдалиться от меня, хотя я действовала из лучших побуждений. Ну… почти. Не претендую на святость. Хотя и надеюсь, что мои записи и видео помогут окончательно восстановить истину. А еще, возможно, вызволить невиновную Сару Джонс из тюрьмы.