Ей нравилось, что эти двое подозревали Кэмпбелла. Остальные начали копать в сторону тети Гретхен, что тоже плюс для Габриэллы.

– Честно сказать… Она не говорила, что думает.

Младшая не врала.

– А твоя мама?

– Э-э… – Девочка посмотрела в окно.

– Подожди! – Габриэлла внезапно все поняла. – Они запретили тебе участвовать в проекте, да? Тебе не положено здесь быть?

Младшая хмыкнула.

– Да! – воскликнула Габриэлла. – Проект казался хорошей идеей, когда речь шла о дружбе и всем таком, но теперь, когда дошло до убийства, картинка не такая безобидная, да? Я заметила, что наш аккаунт притих.

– Я не хочу об этом говорить, – пробормотала Младшая.

– Мы уже на месте, – вмешалась Тридцатилетняя, открывая свою дверь. – Разберемся с сестрой потом, ладно?

Старшая Сара занимала место во главе стола. На другом конце сидела Сара Сорок-Четыре, явно расстроенная – не пришла ее подруга-учительница. Младшая достала из рюкзака какие-то папки. Габриэлла отхлебнула из стаканчика – она всегда пила кофе без кофеина, с молоком и сахарозаменителем.

– Ладно, начнем. – Руки Младшей слегка дрожали, когда она раскладывала фотографии на столе. – Я кое-что поняла благодаря Руби.

– Она придет? – спросила Старшая.

– Не сегодня. У нее виолончель. Ее папа говорит, что пора возвращаться к нормальной жизни, – пояснила Младшая и закатила глаза. – Будто нормальная жизнь после всего этого вообще возможна.

Женщины сгрудились над распечатками, и когда Габриэлла поняла, что на снимках, то чуть не поперхнулась.

– Что тут такое? – Учительница наклонилась и сфотографировала. – Это для Сары Тридцать-Девять. У нее тренировка по футболу, но она не хотела ничего пропустить.

– Вы видите ожерелье с желтым бриллиантом, фамильную реликвию семьи Джонс, – пояснила Младшая.

– Такое красивое, – заметила Тридцатилетняя, взяв снимок. Габриэлле захотелось вырвать фотографию у нее из рук. – Оно принадлежало Саре?

– Точно, – кивнула девочка.

Габриэлла постаралась сосредоточиться на дыхании – медленно втягивать в себя прохладный воздух и выпустить наружу теплый. Так ее учили на пилатесе.

– И… – Младшая подняла руку, как священник, дарующий благословение. – Ожерелье пропало! Семья подала заявление.

– Вот это да! – Старшая захлопала в ладоши. – Настоящий прорыв! Сколько оно стоит?

– Достаточно, чтобы стать мотивом для убийства? – подхватила Тридцатилетняя.

У Габриэллы закружилась голова.

Младшая заглянула в свои записи.

– В семнадцатом году его оценили в двадцать семь тысяч.

– Довольно много… – неуверенно сказала Старшая.

– С другой стороны, – вмешалась Сара Сорок-Четыре, – стала бы ты убивать кого-то за двадцать семь тысяч? То есть не ты, но…

– А кто станет? – Тридцатилетняя прикусила губу. – Что вообще можно купить на тридцать тысяч?

– Возможно, дело не только в ожерелье, – заметила Младшая, и Габриэлла невольно кивнула.

– Даже если оно и не проясняет мотив целиком, – сказала Тридцатилетняя, – находка отличная. Известно, когда они подали заявление?

– Через четыре дня после смерти Сары, – ответила Младшая.

– Наверное, это важно, да? Четыре дня? – Тридцатилетняя поймала взгляд Габриэллы и снова повернулась к подростку. – Как тебе удалось столько нарыть?

– Да, – встряла Габриэлла, пытаясь сымитировать тот же восторг. – Откуда информация?

Младшая ухмыльнулась Габриэлле и внезапно показалась не такой уж и юной. В конце концов, она травила Серафину Джонс. Импульсивное, жестокое поведение этой девочки в первую очередь и собрало их всех вместе. Ее нельзя было назвать святой, несмотря на остальные хорошие поступки.

– Мне в руки попала парочка документов с аукционов. Пропавшее ожерелье вот-вот появится в каталоге на ярмарке драгоценностей на Восточном побережье.

О черт. Габриэлла поняла, что все дело в конверте. В том самом, что Тридцатилетняя забрала для нее в отделении рядом с фитнес-клубом. Конверт выглядел странно, но она подумала, что его повредили при пересылке.

Теперь-то все ясно. Подросток вскрыла его. И украла документы. Она знала об аукционе. И – девушка сильно прикусила внутреннюю сторону щеки – знала, что за всем стоит Габриэлла.

– Документы показала тебе Руби? – спросила Тридцатилетняя.

– Не совсем.

Младшая уставилась на Габриэллу с легкой улыбкой в уголке рта.

Нужно что-то сказать. Или… просто уйти. Телефон Габриэллы завибрировал.

– Подождите! – сказала она вслух, благодарная за предлог отвести взгляд. Номер она не узнала, однако фото было знакомым. На нем красовался ее брат на фоне бетонной стены, с влажным пятном у правого бедра. Щеки в синяках, а с губы капала кровь.

«Время вышло, – говорилось в сообщении. – Последний платеж через десять дней».

Присутствовали детективы: Элли Фэйриси и Марк Шмидт

19 апреля 2023 года

ЭФ: Мне очень жаль, миссис Джонс. Это большое горе.

ГД: Как такое вообще могло произойти?

ЭФ: Давайте начнем сначала. У вашей сестры были враги? Ей поступали угрозы?

ГД: Я должна вам кое-что показать. Поэтому и позвонила. Я нашла фотографии.

ЭФ: Фотографии?

ГД: Пропала фамильная реликвия, ожерелье. Девочки спрашивали о нем.

ЭФ: Вы имеете в виду Руби и Лулу? Вы близки?

ГД: Да… то есть нет. Не так близки, как хотелось бы, но я получила сообщение от Лулы с вопросом, не видела ли я ожерелье.

ЭФ: И тогда вы нашли фотографии ожерелья?

ГД: Да. В гардеробной моей сестры. А на них…

ЭФ: Вы заглядывали в гардеробную? Когда?

ГД: Ну, я заходила к ним в понедельник.

ЭФ: В день смерти вашей сестры?

ГД: Да.

ЭФ: Сара была с вами?

ГД: Нет. Просто… у меня есть ключ.

ЭФ: Вы часто бывали дома у сестры в ее отсутствие?

ГД: Нет, никогда. Все из-за ожерелья.

ГД: Послушайте, мы с сестрой не ладили. Но я Саре ничего не сделала. И в ужасе от того, что мы так и не успели с ней помириться. Я и представить не могла… А потом нашла фотографии няни в этом ожерелье.

ЭФ: В гардеробной?

ГД: Да. Вы ее допрашивали? Я никогда не встречала ее лично, но, судя по рассказам, она просто ангел. Так не бывает.

ЭФ: Со всем уважением, откуда вы знаете? По вашим же словам, вы с Сарой не ладили и не были близки с девочками. А теперь говорите, что проникли в дом в день убийства.

ГД: Да бросьте. Все мы знаем, что я такого не говорила.

ЭФ: Что вы имеете в виду?

ГД: Я позвоню семейному адвокату. И все же поищите откровенные фото. Няня в ожерелье. Боже. Какой ужас. Прямо как в телесериалах.

16 мая 2023 года

Ноги Джорджа замерли в двадцати сантиметрах над ковриком, руки за головой, готовые к следующему подъему корпуса, когда Сара спросила об ожерелье:

– Вы разыскиваете желтый бриллиант, связанный с делом Сары из Федрезерва?

Конечности Джорджа обмякли. Сара уже устроила ему интенсивное кардио на беговой дорожке и прыжки с приседаниями. Как раз накануне встречи он снова просмотрел все улики, изъятые из дома, и протоколы допросов членов семьи. И девочки, и сестра упоминали ожерелье. И вот теперь Сара.

– Не-а! – Она щелкнула перед ним пальцами. – Ты профессионал. Отчитывайся о расследовании – и одновременно качай пресс.

Джордж сделал еще четыре подъема, но не произнес ни слова, пока не закончил подход. Он окинул взглядом зал. Людей было немного – вряд ли их кто-то подслушивал.

– Ожерелье фигурирует, да, – выдавил Джордж, обхватив колени. С локтей капал пот.

– И? – Сара протянула полотенце, лежавшее на ее плече. – Что с ожерельем?

Джордж улыбнулся.