Они сказали что-то ещё, но снова двинулись дальше, и мы уже ничего не расслышали. Спустя целую вечность – так, по крайней мере, нам показалось – мы выбрались из чулана целы и невредимы. Мы быстро пошли обратно по коридорам, избегая встречаться взглядом с медсёстрами, которые были заняты своими делами.

– Летти, мне конец! – взвыла я, едва мы вышли на улицу. – Ты слышала, что они сказали? Они сказали, что я разорюсь!

– Не переживай, Нарел, – сказала Летти. – Они просто болтали ерунду.

Я схватилась за горло.

– Правда думаешь?

– Нет. Скорее всего, они это серьёзно.

Она подняла обе руки, пытаясь меня успокоить, потом отперла машину.

– Нарел, ненавижу признавать, что ты права, но, похоже, это убийство нам придётся раскрывать самим. В одном я уверена точно: Дафна Деламар этого не делала.

– Откуда ты знаешь?

Летти не ответила и юркнула в машину. Я сделала то же самое. Когда мы пристегнулись, Летти сдала назад, не отрывая глаз от камеры заднего вида.

– Ну почему люди прутся за машиной, которая сдаёт назад? – сердито сказала Летти.

Я ткнула её в бок.

– Ты мне так и не сказала.

Летти бросила на меня взгляд.

– Не сказала что?

– Ты не сказала, почему думаешь, что Дафна Деламар этого не делала.

– Я не думаю, что она этого не делала, – я это знаю. Если бы она его отравила, зачем ей являться на его прощальную вечеринку и устраивать скандал? До этого, скорее всего, никто не знал, что у неё с ним роман, а теперь все знают. Мало того, теперь все знают, что она ещё и устроила с ним громкую ссору.

– А, логично.

Я ещё немного подумала.

– Вообще-то нет. Это совсем нелогично.

Летти выругалась на «водителя в шляпе» перед нами. В австралийской глубинке так называют фермера в большой шляпе, который ездит как попало: еле тащится с какой-то ничтожной долей разрешённой скорости, никогда не включает поворотник ни до, ни во время поворота – разве что, бывает, включит через пару минут после – и норовит резко затормозить без всякой причины. Этот водитель в шляпе тащился десять километров в час там, где разрешено пятьдесят. Летти наконец удалось его обогнать – и, разумеется, в этот самый момент он прибавил скорость и вильнул прямо на нашу полосу.

– Что ты сказала, Нарел? – она показала водителю в шляпе неприличный жест, а он в ответ радостно помахал рукой.

Я всё ещё судорожно держалась за сиденье.

– Я сказала, что это не сходится. В смысле, она вполне может быть убийцей, потому что могла нарочно разыграть эту сцену, чтобы все решили, будто только в тот вечер она узнала, что он ей изменяет. Это сняло бы с неё подозрения, понимаешь?

Летти промолчала, и я продолжила:

– Мы же слышали, как детективы и врач говорили, что Стэна на самом деле отравили ещё несколько дней назад. То есть тогда, несколько дней назад, он впервые съел бледные поганки. Понимаешь, к чему я веду?

Летти покачала головой.

– Не особенно.

Я вздохнула.

– Ладно. Убийца отравил Стэна Уэллингса несколько дней назад. Да, ему могли продолжать подсыпать яд, но впервые его отравили именно тогда – несколько дней назад. Верно?

Летти кивнула.

– А что, если Дафна Деламар всё это время знала, что у него роман, и отравила его, а потом вчера вечером нарочно устроила этот скандал, чтобы все подумали, будто она только что узнала? Это была большая публичная сцена, так что все, кто там был, решили бы, что она узнала об этом только что. А раз медицинские данные показывают, что его отравили несколькими днями раньше, это сняло бы с неё подозрения. Что, если всё это с её стороны было сплошным притворством?

Несколько секунд Летти молчала.

– Я понимаю, к чему ты клонишь, Нарел, но, по-моему, это слишком уж сложно.

– Но это было бы умно с её стороны, правда?

– Если бы она и правда была убийцей, тогда да, это было бы очень умно, – нехотя признала Летти. – Нарел, поехали ко мне, я приготовлю тебе обед. А потом пройдёмся по всем подозреваемым. Нам нужно раскрыть это дело как можно скорее.

Мне сразу стало легче. Мы подслушали, как полицейские говорили, что дело очень трудное, и хотя я не сомневалась, что рано или поздно они его раскроют, мне хотелось, чтобы к тому времени моя шоколадная лавка уже прочно стояла на ногах.

Если бы мне нужно было описать дом Летти одним словом, я бы сказала: нейтральный. Стены белые, полы белые, кухня белая – даже породистый кот Летти, бывший чемпион выставок, Людовик XIV, – и тот был белым. Людовик XIV был настолько же ухожен, насколько безупречно чист был дом Летти. На виду не было ни единой кошачьей шерстинки, что уже само по себе впечатляло, учитывая, что Людовик XIV был персом.

Так что неудивительно, что, когда Летти пыталась что-то разгадать, она предпочитала маркерные доски. В гостиной они были повсюду: прислонённые к стенам, на подставках, на столах. Единственным цветным пятном был синий маркер.

Летти с восторгом схватила маркер.

– Нарел, начнём с составления списка подозреваемых, а потом сопоставим их с мотивами. Как думаешь, для каждого подозреваемого нужна отдельная доска?

– Не уверена, что у тебя хватит для этого досок, – сказала я, пытаясь в уме собрать список подозреваемых.

Летти потрясла маркером у меня перед носом.

– Я знаю! Для каждого главного подозреваемого будет своя доска, а всех остальных – кроме нас, разумеется, – мы запишем ещё на одну или две.

Я согласилась, что идея хорошая. Летти крупно написала наверху одной доски имя Дафны Деламар и подчеркнула его с росчерком.

– И не забудь, что Мурлыкателя тоже нужно записать на отдельную доску, – сказала я.

Летти надулась, но всё же сделала, как я просила. Она крутанулась на месте, подняв маркер в воздух.

– Пожалуй, Мириам Моретон, личную секретаршу Стэна, тоже надо вынести на отдельную доску. Похоже, он ей нравился, но это могло быть притворством, и именно она попросила тебя сделать мухоморы.

Летти энергично закивала.

– Умно. Да, понимаю, зачем она это сделала. Очень хитро: заказать мухоморы, а потом отравить их бледной поганкой.

– Ну, мы же не знаем, сделала ли это именно она, Летти, – сказала я. – И если это была она, то почему бы ей просто не попросить меня сделать шоколадки в виде бледной поганки?

Почему-то это показалось Летти особенно смешным.

– Ты вообще слышишь себя, Нарел? С какой стати кому-то просить сделать шоколадные копии смертельно ядовитого гриба?

Я погрозила ей пальцем.

– Между прочим, мухоморы тоже очень ядовитые. От них тоже вполне можно умереть.

Летти поджала губы.

– Но они такие красивые, – возразила она.

Я только пожала плечами. Продолжать этот разговор было бессмысленно.

– Кого ещё можно записать в подозреваемые? – спросила я.

Летти принесла ещё одну подставку и водрузила на неё громоздкую доску.

– Мик Холдер, стригаль.

– Да, потому что Стэн не позволял ему быть с Минни.

Летти покачала головой.

– Нет, Нарел. Сейчас мы просто составляем список подозреваемых. До мотивов дойдём позже.

У меня заурчало в животе.

– Ты, кажется, говорила про обед, Летти?

– Да, обед ты получишь в награду, когда мы запишем всех подозреваемых на доски. Я добавлю на эту доску Минни. Кто ещё?

– Крейг Купер, коллега, – вдруг сказала я. – Он Стэна точно недолюбливал.

Летти написала имя Крейга на другой доске, а потом выстроила все доски в ряд. Повернувшись ко мне, она стала загибать пальцы.

– Дафна Деламар, Мурлыкатель, Крейг, Минни, Мик. Это всё?

Похоже, она была разочарована.

– Думаю, да. Мне лучше думается на сытый желудок, – многозначительно сказала я.

– Ладно, ладно. Пойдём на кухню.

Кухня, разумеется, была такой же безупречной, как и весь остальной дом Летти. Я даже удивлялась, что она там вообще готовит. Впрочем, я знала, что она из тех людей, кто убирает за собой после каждого этапа готовки.