Проглотив кусок, Рози покачала головой.

– Я решила, что нет смысла втягивать его во всё это. Всё, что он может сделать в такой ситуации, – сварить кофе, так что лучше не беспокоить его всякими глупыми подробностями. И я не хочу, чтобы ты ему звонила, дорогая. Хорошо?

– Нехорошо.

На мгновение показалось, что Рози вот-вот расплачется. Она торопливо глотнула кофе.

Поговори со мной, Рози.

– Тревор считает, что ты сама знаешь, когда ему позвонить. Когда попросить помощи. Он привёл тебя мне в пример – мол, и мне стоит учиться доверять. Кажется, так.

– Он так и сказал?

– Он за тебя беспокоится.

– В том-то и проблема. Он ничего не может сделать ни со взломом, ни с детективами, ни со всем остальным. Разве что подержать меня за руку. Лучше дождаться чего-то конкретного, а уж потом ему рассказывать. – Рози собрала упаковку от выпечки и пустые стаканчики. – Мне нужно, чтобы ты мне доверяла, дорогая.

– А почему мне тебе не доверять?

– Есть кое-что, о чём я не могу говорить. Пока. Но твоё доверие для меня – всё.

– Я тебе доверяю. Всегда.

И Шарлотта действительно доверяла. Фотография, на которой Рози оказалась не в том месте и не в то время, оставалась загадкой. Но эта загадка почти наверняка не имела никакого отношения к безвременной смерти Октавии Моррис.

Сметы на установку камер наблюдения пришли по электронной почте одна за другой. Рози и Шарлотта изучали их в перерывах между покупателями; Шарлотта ходила по магазину и показывала места под камеры, которые накануне присмотрели представители обеих фирм.

– У первой фирмы, конечно, дешевле, но и камер нам установят на три меньше.

– А куда по второй смете поставят дополнительные камеры? – Рози следила за Шарлоттой из-за прилавка, поглядывая поверх очков; в руке она держала ручку. – И нужны ли нам все три?

– Думаю, да. Одну поставят здесь… – Шарлотта встала в дальнем углу магазина лицом к окну. – Она будет ловить любое движение снаружи, даже ночью, если установят модель с датчиком движения. Тогда будет видно любого, кто заглянет в окно. А другую – здесь… – Она поспешила к кухне и указала на входную дверь. – Эта будет снимать каждого, кто войдёт. Или таких, как Кевин.

– А снаружи?

– Да. Две на фасаде – по одной с каждого края, направленные друг на друга. Ещё две так же – в боковом проезде. И ещё одну – наверху лестницы, над площадкой. А ещё поставят освещение с датчиками движения.

Рози пристально посмотрела на Шарлотту.

– Я только за. Но мне кажется, ты неспроста хочешь поставить дополнительные камеры сбоку от здания и наверху.

Шарлотта покусывала нижнюю губу. Столько секретов. Рози что-то скрывала – и Шарлотта тоже. Но свои она хранила, чтобы защитить Рози. И чтобы выйти на убийцу – а заодно выяснить, кто стоял за звонками и ксерокопиями.

Вот только ты не детектив. И защищаешь ты себя.

Шарлотта улыбнулась, отгоняя назойливую правду. Если бы она заставила себя честно рассказать о происходящем, пришлось бы раскрыть кое-какие ужасные факты из своего прошлого – из тех лет, когда она вела психиатрическую практику. А возможно, зайти ещё дальше – вернуться к матери и детству. Ни за что.

– Чарли? Что это ещё за улыбка?

– Она означает, что давно пора перестать переживать из-за того, что, возможно, творится в Кингфишер-Фоллс. Я хочу заплатить за камеры, а прежде чем ты откажешься, подумай вот о чём. – Шарлотта подошла к Рози и села на табурет. – Не так давно ты сказала, что когда-нибудь я буду управлять книжным магазином. Если ничего не изменилось и ты по-прежнему готова со временем мне его продать, расходы всё равно в конце концов лягут на меня.

– И готова. Вернее, скоро буду готова. Мне нужно кое-что для себя решить насчёт пенсии, но, если ты хочешь этот магазин, как только я с этим разберусь, сможем заняться оформлением продажи.

Шарлотту охватила тихая радость. Эти слова значили для неё всё: Рози видела в ней достойную преемницу.

– Ты уверена, что я подходящий человек?

– От всего сердца. И с радостью – да. – Рози ласково сжала руку Шарлотты.

Ничто в жизни не доставалось Шарлотте даром. Всего, что у неё было, она добилась сама – и за свои ошибки отвечала тоже сама. А теперь перед ней открывалась жизнь, державшаяся почти на одной только дружбе, взаимной симпатии и доверии. Острый укол вины едва не поколебал её решимость молчать. Но Рози и без того хватало тревог.

– Вот что мы сделаем. – Рози порвала первую смету. – Выберем вторую фирму, а заплачу я. Мне давно следовало это сделать. Несправедливо так часто оставлять тебя здесь одну – особенно когда тебе приходится иметь дело с такими, как Сид и Кевин. Так у тебя будет хоть какая-то защита.

– Спасибо. – Внутри у Шарлотты отпустило. – Мне позвонить и договориться об установке?

– Да, пожалуйста. Чем скорее, тем лучше.

Рози выехала на середину магазина и стала рассматривать дальний угол. Шарлотта взяла телефон, прихватила вторую смету и подошла к ней.

– И попросить их заодно осмотреть твой дом?

Рози нахмурилась и покачала головой.

Шарлотта вздохнула.

– Рози, тебе нужно защитить себя. И свой дом. Камеры помогут. Нам надо рассказать Треву, что случилось той ночью. Пожалуйста.

– Я подумаю.

– Нет, мам, тут и думать нечего.

Шарлотта резко обернулась, не веря собственным ушам. В дверях стоял Трев – в полицейской форме, руки скрещены на груди. Такого выражения на его лице она ещё не видела. Гнев. И смотрел он прямо на неё.

– Трев? Господи, а ты что здесь делаешь? – Рози за считаные секунды оказалась рядом с сыном и широко раскинула руки. Он опустился на колени возле её кресла, и они обнялись. Рози крепко прижимала Трева к себе, а он не сводил глаз с Шарлотты.

– Не буду мешать, вам наверняка нужно погово… – начала Шарлотта.

– Думаю, тебе лучше остаться. – Трев осторожно высвободился из объятий Рози и встал. – Пора кое с чем разобраться, ты не находишь?

Не-а. Совсем нет. Я на такое не подписывалась.

Шарлотта вскинула подбородок – и на этот раз всё-таки промолчала.

Похоже, Трев понял, чего ей это стоило: на губах у него мелькнула тень улыбки. Потом он прислонился бедром к прилавку, снова скрестил руки на груди и обратился к Рози.

– Зачем тебе дома камеры видеонаблюдения?

– Ой. Так ты слышал? И что же ещё ты слышал?

– Достаточно, чтобы понять: что-то происходит. Выкладывай, пожалуйста.

– Дорогой, рассказывать особо нечего, а у тебя наверняка и своих забот хватает – не забивать же тебе голову моими мелкими неприятностями. – Рози вернулась за прилавок.

– Какими именно? – Трев развернулся к матери, и Шарлотта на минутку вышла из-под прицела.

При звуке его голоса сердце у неё подпрыгнуло, и это раздражало до невозможности. Хотя дело, конечно, было лишь в том, что он появился так неожиданно.

Ну конечно, Чарли. Убеждай себя дальше.

Шарлотта не стала слушать внутренний голос и постаралась держаться в стороне. Мимо витрины кто-то прошёл и толкнул дверь. Только чтобы чем-нибудь заняться, Шарлотта метнулась навстречу и бодро поздоровалась:

– Доброе утро!

Это была Гленис. При виде Трева она замерла как вкопанная и побледнела ещё сильнее – до мертвенной белизны.

Трев кивнул ей.

– Миссис Лейн. Как поживаете?

Глаза у Гленис расширились.

– Чем сегодня могу быть полезна, Гленис? – Шарлотта перевела взгляд с Трева на Гленис и обратно. Что всё это значило? Та по-прежнему была бледна, руки у неё чуть заметно дрожали.

– Вообще-то. Мне нужно быть в другом. Месте. Всего доброго.