Я вежливо кивнула, надеясь, что Линда наконец вернётся к сути.

– Так вот как вы узнали о его романе с Валери? – напомнила я.

Линда снова огляделась и кивнула.

– Да. Валери подсовывала под его дверь запечатанные конверты, когда Боб был на работе. Наверное, она не догадывалась, что я в это время убираю в доме. – Линда тихонько захихикала. – Я вскрывала конверты над паром, читала письма, а потом снова заклеивала и клала на место.

– И что в них было? – спросила я.

Линда шагнула ко мне так близко, что от её одежды шибануло нафталином; мне пришлось отступить и жадно глотнуть свежего воздуха.

– Это были любовные письма.

– Она их подписывала? – спросила я.

Линда покачала головой.

– Нет, видно, хватило ума не подписываться. Почерк я, конечно, узнала: я ведь просматривала всякие бумаги у неё дома. В общем, Валери несколько раз приходила к Бобу, и я не раз видела, как они целовались.

– Они что, целовались у вас на глазах? – ужаснулась я.

Линда захихикала, прикрыв рот рукой.

– О нет, они не знали, что я за ними наблюдаю. Просто я несколько раз совершенно случайно их увидела. О, смотрите, вон Марджори Бойд. Я убираю у неё. Она, знаете ли, светская дама. Она выплачивает Налоговому управлению Австралии задолженность по налогам – по тысяче долларов в месяц.

Линда засеменила за Марджори Бойд. Та, кажется, заметила её и торопливо зашагала в противоположную сторону.

Чья-то рука обхватила меня за талию. Не успев понять, что это Мунро, я от неожиданности так дёрнулась, что налетела на него и упёрлась ладонью ему в грудь. Мы так и стояли несколько мгновений, пока не заговорила Летти. Я даже не заметила, что она была рядом.

– Есть успехи? – спросила Летти.

– Вообще-то да, – ответила я. – Я только что долго разговаривала с Линдой Форрестер, и она рассказала, что годами убирала в доме Боба Джонса.

– Да ты что! – воскликнул Мунро, наконец отпуская меня.

– А Валери оставляла Бобу любовные письма, и Линда часто видела, как они целовались. Наверное, Линда за ними шпионила. Впрочем, шпионила она или нет, Линда утверждала, что видела, как они целовались. Ах да, и ещё кое-что. Дэрил раньше был женат на какой-то модели по имени Гвиневра… фамилию не помню. В общем, он с ней развёлся, а из-за брачного договора она осталась без гроша.

– По мнению Линды, Дэрил знает о романе Валери с Бобом? – спросила Летти.

Я покачала головой.

– Нет, Линда была твёрдо уверена, что он ничего не знает. По её мнению, узнай Дэрил правду, он тут же развёлся бы с Валери. Я думаю, Дэрил ещё и выставил бы её за дверь без гроша – как когда-то Гвиневру.

– Тогда, может быть, мотив был у Валери, – сказала Летти, оглядываясь, чтобы убедиться, что никто нас не слышит. – А что, если Боб её шантажировал? Если муж всё узнает, а брачный договор у них действительно есть, Валери рискует лишиться многого. Вернее, всего.

– Не знаю, – сказала я. – Казалось бы, следовало подумать об этом, прежде чем заводить роман. Хотя насчёт брачного договора ты права. С Гвиневрой договор у Дэрила был, а она ему изменила, так что, готова поспорить, условия второго брачного договора были ещё жёстче.

Мунро согласился:

– Думаю, теперь и Валери, и Дэрила – каждого по отдельности – надо считать нашими главными подозреваемыми. На этой ферме наверняка полно и красноспинных пауков, и фосфорорганических соединений. По-прежнему не исключено, что Грэм Гибсон как-то ловко устроил себе ложное алиби. И Фаулеров нам всё-таки нужно проверить.

– Селию Каррутерс, думаю, уже можно исключить, – сказала Летти. – Вряд ли она стала бы убивать Боба из-за неполадок с сантехникой, пусть и серьёзных.

Я покачала головой.

– У нас слишком много подозреваемых. Может, бросим всё и уедем?

– Не скажу, что мне здесь особенно нравится, – призналась Летти. – Пыльно, грязно и воняет. Коровами.

– Это же ферма, где разводят герефордов, – заметила я. – К тому же коровы мне кажутся милыми.

Брови Летти взлетели вверх.

– На вид они милые, а запах у них совсем не милый. Пойдём, Нарел.

Мы направились обратно к парковке. Не успела я сделать и пяти шагов, как волосы у меня на затылке встали дыбом. Я чувствовала, как чей-то взгляд сверлил мне спину. Я обернулась, но никого не увидела. Возможно, у меня просто разыгралось воображение, но на миг я готова была поклясться, что кто-то рядом желал мне зла. Наверняка это был тот, кто отравил мою еду и убил Боба.

Я с радостью вернулась в шоколадную лавку, хотя, пожалуй, сначала стоило принять душ и переодеться. Я сменила кроссовки на туфли на каблуках, и мне сразу стало чуть лучше. Правда, запах скота, казалось, так ко мне и прилип. И всё же я была рада снова взяться за работу: в последнее время я слишком часто отлучалась, а интернет-магазином и вовсе не занималась с тех пор, как убили Боба.

По мере того как день клонился к вечеру, я всё больше нервничала. Я так и не расспросила одну из главных подозреваемых – Эмили Фаулер. И не могла успокоиться, пока не исключу её из списка или, наоборот, не поставлю на первое место.

В конце концов я решила снова закрыть лавку и съездить к Эмили. Покупателей давно не было, так что большой выручки я вроде бы не теряла. Я выбрала красивую коробку с ассорти конфет ручной работы и в который уже раз за день перевернула табличку на «Закрыто». Для нашего городка ничего необычного. Одно кафе у нас то и дело закрывалось, а на двери появлялась записка: мол, заболел кто-то из детей. Так уж живут в маленьких провинциальных городках – если заведение работает как придётся, никто особенно не возмущается.

Летти объяснила, где живут Фаулеры. Раньше, проезжая мимо, я уже видела их чудесный старый викторианский дом: он стоял далеко от дороги, в глубине участка в несколько акров. Подъехав к дому, я увидела небольшую отару овец на пастбище перед ним. Козла нигде не было – возможно, Фаулеры так горевали по прежнему любимцу, что не решились завести другого.

По дороге я прикидывала, что скажу Эмили, хотя чёткого плана так и не придумала. Придётся импровизировать. И всё же я написала и Мунро, и Летти, куда еду: на случай, если Эмили и правда убийца и решит от меня избавиться.

Конечно, я не ждала, что она с порога объявит: Боб Джонс её шантажировал. Но я собиралась смотреть в оба. Может, она всё-таки проговорится.

Я проехала по её подъездной дорожке и припарковалась на гравийной площадке позади дома. Выйдя из машины, удивилась: ни одна собака не залаяла и не бросилась ко мне, как обычно случалось в нашем городке. Я достала коробку конфет, сунула телефон в карман – вдруг придётся срочно звать на помощь – и заперла машину. Может, стоило приготовить самодельный перцовый аэрозоль и прихватить с собой? Ну что ж, теперь было поздно.

Я постучала в заднюю дверь и подождала. Потом подождала ещё. Никто не открыл, хотя в гараже стояла машина. Я постучала снова, на этот раз громче. Уже собралась уходить, когда услышала шаги.

Женщина, открывшая дверь, явно плакала: глаза у неё покраснели и опухли, лицо было бледным.

– Эмили? – спросила я.

Она заломила руки.

– Да? – едва слышно отозвалась она.

– Я Нарел Майерс, – представилась я и сунула ей в руки коробку конфет. – Услышала ужасную новость: вашего бедного мужа арестовали. Наверное, полиции всё рассказал этот кошмарный Боб Джонс. Меня-то он ободрал как липку: надул и с ванной, и с уличным туалетом. А ведь его тело нашла я. Удивительно, что полиция меня не подозревает: уж у меня-то мотив точно был.

Конечно, я преувеличивала, но угрызений совести не испытывала. Полиция считала главной подозреваемой Летти, а я была готова на всё, чтобы доказать её невиновность.

Эмили немного оживилась.

– Входите.

Она распахнула дверь, и я чуть не растянулась, споткнувшись о кошку. Тут же обнаружились ещё пять – самых разных по размеру, сложению и окрасу.