– Хотите чаю? – спросила Эмили.

– С удовольствием, – ответила я и тут же подумала: а вдруг она отравит чай? Вот об этом я как-то не подумала.

Из задней прихожей мы прошли через кухню в небольшую гостиную.

– Может, лучше вина? – спросила Эмили.

Я на секунду задумалась. Вино было бы безопаснее, если бы она открыла новую бутылку. Но откуда мне было знать, что она так и сделает? Поэтому я остановилась на чае.

Когда Эмили вышла готовить чай, я увязалась за ней. Под моим присмотром отравить меня было бы не так-то просто. Кухня выглядела довольно строго, и естественного света в ней было мало, зато её отремонтировали. Вся техника – из нержавеющей стали, столешницы – гранитные. И всё же кухня сохраняла деревенский облик. У одной стены стоял большой, явно дорогой буфет. Я невольно обратила внимание на выставленный в нём фарфор – похоже, лиможский и весьма недешёвый.

– Боб многих в городе обобрал, – со слезами в голосе сказала Эмили. – Не слишком приятный был человек.

– Как жаль, что вашего мужа арестовали всего лишь за то, что он похоронил мать у вас на участке, – сказала я. – Разве люди не вправе решать, где хоронить близких?

Плечи Эмили задрожали, пока она отмеряла ложкой листовой чай в заварник.

– Дело не только в этом. После её смерти мы продолжали получать пенсионные выплаты матери Скотта.

– Уверена, мать Скотта не стала бы возражать, – сказала я. – Ей-то деньги уже ни к чему, а вам наверняка были нужны.

Я очень надеялась, что это прозвучало убедительно.

Мои слова заметно приободрили Эмили. Она залила чай кипятком и пять раз повернула заварник вокруг своей оси.

– Да, именно так. Знаю, нам должно быть стыдно, но мы всю жизнь платили налоги. Дом старый, крышу надо менять. А это не меньше десяти тысяч долларов. Ещё и с горячей водой проблемы, а в наших краях беда с термитами. Термитные приманочные станции стоят дорого, и инспектор по борьбе с вредителями сказал, что понадобится пять штук.

Я пробормотала что-то сочувственное.

– А недавно мы ездили в круиз. Пока нас не было, трубы лопнули и затопили заднюю часть дома. Всё из-за уклона участка. – Она указала в окно. – Передняя часть дома стоит на опорах, а задняя пристройка – на бетонной плите. Всю эту новую часть – всю пристройку – затопило из-за Боба Джонса.

Имя она едва не выплюнула.

Эмили поставила заварник на поднос и отнесла всё в небольшую гостиную. Там она села и ссадила кота, развалившегося на доброй половине дивана, чтобы освободить мне место рядом.

– Надеюсь, вы не против кошек? – спросила она.

– Нисколько, – заверила я. – У меня кот из приюта.

– Всего один? – удивилась Эмили.

Я кивнула.

– Не уверена, что мой кот поладит с другими кошками, – сказала я, поморщившись.

От Монгрела можно было ожидать чего угодно, хотя с Людовиком XIV он уживался на удивление неплохо. Наверное, всё дело было в том, что Людовик XIV его игнорировал. Как Монгрел отреагирует на кошку, которой вздумается познакомиться поближе, я понятия не имела – и выяснять не собиралась.

Эмили налила чай в фарфоровую чашку и протянула мне. Я вспомнила чашки Линды. По крайней мере, Эмили наверняка не выудила свои из мусорной кучи на городской свалке. Я попыталась вернуть разговор в нужное русло.

– Как думаете, у вашего мужа будут серьёзные неприятности с полицией? Адвокат у него хороший?

Эмили промокнула глаза салфеткой.

– Да, хороший. Но обвинения всё равно серьёзные: мошенничество и всё такое. Если его посадят, не представляю, как справлюсь одна. Адвокат ещё сказал, что штраф будет огромный. – Голос у неё сорвался. – Мы уже истратили все выплаты матери Скотта. Откуда теперь взять ещё денег?

Я не знала, что сказать. Отпила чаю и немного помолчала. Наконец произнесла:

– Вот если бы Боб Джонс не совал нос в чужие дела… Столько неприятностей он принёс нашему городку.

Эмили горячо со мной согласилась.

– Полиция рассказала Скотту, что Боб Джонс оставил своему адвокату записку. В ней говорилось, что, если с Бобом что-нибудь случится, виноват, скорее всего, Скотт. Боб изложил всё: написал, что Скотт похоронил мать у нас во дворе, и даже нарисовал схему захоронения. Можете себе представить? Вот ведь пакостник!

Я кивнула и отпила чаю.

– Боб нашёл её, когда раскапывал трубы, пока мы были в круизе. Всех кошек мы на это время отдали в кошачью гостиницу, а тот, кто присматривал за овцами, раз в неделю заходил их проверить. Он-то и увидел, что дом затопило, и вызвал Боба. Бобу пришлось раскопать трубы и проложить их по-другому – тогда-то он и обнаружил захоронение.

– Он знал про выплаты? – спросила я.

У Эмили вырвался сдавленный звук.

– Сам догадался. Когда мы вернулись, Боб явился к нам, и мы подумали, что он хочет извиниться: трубы-то проложил недостаточно глубоко. – Она презрительно рассмеялась. – Но вместо этого заявил, что мать Скотта похоронена у нас во дворе. И рассудил: раз весь город думает, будто она жива, значит, мы получаем её пенсию. Сам догадался, – повторила Эмили.

– Значит, он вас шантажировал? – спросила я.

Эмили так вздрогнула, что пролила чай.

– Ох, вот беда! – воскликнула она.

Эмили поспешила из комнаты и вернулась с тряпкой. Вытирая пролитый чай, она спросила:

– Откуда вы знаете?

– Я просто подумала: Боб не из тех, кто станет молчать по доброте душевной.

Я надеялась, что сказала именно то, что нужно.

Похоже, так и было: Эмили робко мне улыбнулась.

– Да, он нас шантажировал. Приходилось отдавать ему половину пенсии матери Скотта. Можете себе представить? Половину!

– Какой ужас, – сказала я и, чтобы её разговорить, добавила: – А с меня он взял за ремонт ванной в десять раз больше, чем указал в письменной смете.

Вот это, во всяком случае, было чистой правдой.

Эмили покачала головой и цокнула языком.

– Он получил по заслугам, – сердито сказала она. – Пожалуйста, не думайте, что я ужасный человек, но честно скажу: я не жалею, что он умер.

Теперь я уже всерьёз подозревала Эмили. А если не её, то Скотта. Но в глазах полиции они наверняка выглядели очевидными подозреваемыми. Почему же тогда полиция по-прежнему подозревала Летти?

– Ваш муж, должно быть, страшно злился на Боба, – сказала я в надежде, что Эмили сболтнёт что-нибудь важное.

Эмили кивнула.

– Ещё бы! Да он Боба голыми руками убить мог, говорю вам! Хорошо, что у нас обоих было алиби на момент убийства. Иначе мы бы сейчас наверняка сидели под стражей по подозрению в убийстве.

– Алиби? – пискнула я. – У вас было алиби?

Эмили впервые за всё время просияла.

– Да, разве нам не повезло? Мы оба были на собрании клуба RSL – австралийской организации бывших и действующих военнослужащих. Собрание проходило в Тамуэрте, так что нас видела уйма народа. И даже если кто-то терял нас из виду на пять минут, этого всё равно не хватило бы, чтобы вернуться в Брэмбли-Вейл и убить Боба: до Тамуэрта больше часа езды. У нас не меньше сотни свидетелей! А ведь мы в тот вечер чуть было не передумали ехать. Хорошо, что всё-таки поехали.

– Да, повезло, – сказала я.

Я прикусила губу, когда до меня дошло. Вот почему полиция не считала Фаулеров подозреваемыми: у них было алиби. Круг подозреваемых сузился, но Летти от этого легче не стало.

– Грэму Гибсону тоже повезло, – сказала Эмили. – Ещё один пренеприятный тип. Он лезет во все местные дела, только чтобы накопать на людей грязь. Вы знали, что его арестовали за попытку нападения?

– Да, это на меня он пытался напасть.

Эмили резко выпрямилась.

– Да что вы! Я не знала, на кого именно. Какой ужас!

– А почему вы сказали, что ему повезло? – спросила я.

– Он тоже был на собрании клуба RSL в Тамуэрте. Если бы его там не было, полиция могла бы решить, что Боба убил он.

Меня обдало холодом. А я-то всерьёз считала, что Боба убил Грэм.

– Он был там? – переспросила я, не веря своим ушам.