– Я… просто устал от этого круговорота лжи и убийств. И думаю, что детектив Купер чем-то похож на моего отца. Знаешь, я его смутно помню, но мне кажется, что он был хорошим человеком. Мне захотелось во всём признаться детективу Куперу. Наверное, впервые в жизни я хотел кому-то довериться.

– Я рад, что ты решился. Хочу, чтобы тебе помогли.

Ирвин украдкой посмотрел на меня.

– Знаешь, насчёт Мефиса, – уточнил он, – я говорю сейчас о настоящем Мефисе…

– Что? – настороженно спросил я.

– Он бы, наверное, тобой гордился, – вдруг произнёс Ирвин.

У меня закололо в груди.

– Ты так думаешь?

– Да. Я, конечно, не могу говорить за мертвецов, в отличие от некоторых, но уверен в том, что он рад твоему признанию. Надеюсь, что тебе помогут.

Я кивнул. В груди распирало от его слов. Мефис гордился бы мной? Я правда хотел выздороветь. Вновь стать человеком. Обычным человеком. Никакого больше Истинного Зверя и прочей чепухи, что испортила мне жизнь.

Ирвин продолжил:

– Мефис никогда не был злодеем, которого ты себе в детстве вообразил. Он был хорошим другом. Однажды на нас набросилась бродячая дворняга, и Мефис её прогнал. Собака укусила его за ногу, и ему делали уколы от бешенства.

– О, – воскликнул я, – я вспомнил это! Он даже не плакал, когда его везли на уколы.

Ирвин охотно закивал.

– Родители его так хвалили.

– Всё, чего он хотел, – это иметь семью, – грустно добавил Ирвин. – Он боялся только одного: что его вернут в детский дом.

– Я этого не знал…

– Ты был слишком мал.

Но ведь и он не был взрослым. Наша разница в шесть лет никак меня не оправдывала.

Оставшийся путь до заповедника мы ехали в полной тишине.

– Спасибо за всё, – произнёс я, когда мы остановились.

Ирвин с удивлением посмотрел на меня.

– Ты впервые меня благодаришь. Может, действительно что-то изменилось.

Я с трудом обнаружил место, где, как мне казалось, зарыл труп Инграма. Найдя в кустах лопату, мы решили по очереди копать. Решал, правда, только я, Ирвин без остановки ворчал всё это время.

Выкопав яму, тела я, как и думал, не нашёл. Зато нашёл мамин нож для вскрытия писем. Он лежал на самом дне. На лезвии даже крови не было.

– Ирвин, – обратился я к нему. – Я хочу, чтобы ты взял нож и спрятал его.

– Ну уж нет. – Он упрямо сложил руки на груди.

Я протянул ему испачканный в грязи нож.

– Полицейские могут забрать его у меня. Если я ещё что-то натворю, меня посадят или отправят в психиатрическую больницу, и я никогда не смогу вернуть этот нож.

– Нет, Марло. Это потенциальная улика. Если у меня проведут обыск, точно посадят за пособничество.

– Но я так и не убил Инграма.

– Вдруг ты ещё кого-то прикончил этим ножом, только не помнишь? Поэтому ты сам должен его спрятать.

– Моей памяти нельзя доверять.

Ирвин замялся. Было видно, как ему тяжело даётся это решение.

– Это последнее, о чём я тебя попрошу, – умолял я.

– Ладно, – с раздражением бросил он и, вытащив из кармана носовой платок, обернул им мой нож. – Не будь ты младшим братом Мефиса, я бы тебя давно сдал.

Может, это и стоило сразу сделать.

Осторожно спрятав нож в кармане, Ирвин пробормотал себе под нос:

– Вот опять я вляпался.

Когда мы дошли до машины, я задумчиво спросил:

– Как думаешь, дядю Ричарда и Эдмунда я правда убил?

– В Миннесоту я тебя не повезу. – Он помотал головой. – И не проси.

– Ирвин, я серьёзно.

– Конечно, убил. Они ведь спустя неделю не вылезли из Ред-Лейка, как Инграм.

– Мне стоит убедиться.

– Что ты, мать твою, задумал? Только не говори, что…

– Я поеду в Миннесоту и выкопаю их могилу.

– Марло, да ты спятил!

– Я знаю.

– Нет, я сейчас серьёзно.

– Что может быть серьёзнее, чем выкапывание могил?

Ирвин закрыл лицо грязными от земли ладонями и протяжно застонал.

– Я чокнусь с тобой, – бросил он.

– Мне кажется, что ты уже, иначе давно послал бы меня, – проговорил я, сев в салон.

– Прекрасно! – парировал Ирвин. – Я сошёл с ума. Думал, что когда-нибудь рехнусь из-за своих неугомонных родителей, но нет, меня довели именно вы.

– Если ты закончил, то подвези меня до общежития.

Ирвин скептически уставился на меня, словно не верил.

– И что ты собрался делать? Соберёшь вещички и полетишь в Миннесоту?

– Для начала допишу эссе с критикой Фроста, – на полном серьёзе ответил я.

– Что?

– Не каждый день профессор Кэмпбелл даёт возможность пересдать.

Ирвин молча сел за руль. Он был настолько ошеломлён, что у него даже слов не нашлось.

Ранним утром следующего дня я арендовал автомобиль на имя Ирвина и направился в Миннесоту. Мне запретили покидать Вермонт, но я надеялся, что с пересечением границ между штатами не возникнет проблем. Ехать предстояло около двадцати часов, так что я, как и в прошлый раз, остановился на ночь в мотеле.

Это был самый дешёвый номер со сломанным телевизором и плесенью в ванной комнате. Полночи я пролежал без сна в одежде поверх пледа, чувствуя на коже фантомные укусы клопов, которые потом за компанию вернутся со мной в Детфорд. Но, очнувшись утром от тревожного полусна, я принял бодрящий холодный душ и понял, что, несмотря на убогий номер, никакие насекомые не полакомились моей кровью и я даже сносно отдохнул. Наспех позавтракав в местной забегаловке, я попросил наполнить мой термос крепким кофе, после чего сел в машину и отправился к границе со штатом.

Оказавшись в Миннесоте, я выдохнул: ни один патруль, проезжавший мимо, меня не остановил. Скорее всего, запрет о выезде был только на словах, они ещё не успели оформить его официально. Мне это было только на руку.

Включив местную радиостанцию, я попал на выпуск новостей.

– Доброе утро, Миннесота. Вы слушаете «Лайф ньюс», и я, ваш постоянный ведущий, Джонни, – бодро заговорил диктор. Тут его голос стал серьёзным: – Возвращаемся к тревожным новостям. Третьего ноября в центре Миннеаполиса сотрудник иммиграционной полиции во время рейда застрелил сорокалетнюю Гвендолин Рад. Мэр Джейкоб Деннисон потребовал от иммиграционной полиции «убираться к чёрту» из нашего города. Президент США объяснил, что Гвендолин Рад якобы оказывала сопротивление. С пятого ноября в Миннеаполисе проводятся массовые протесты. Люди скандируют: «Свобода для всех!», «Иммиграционная полиция, вали прочь из нашего штата!» и «Нелегалов у нас нет!» Мы скорбим вместе с семьёй Рад. Покойся с миром, Гвендолин. – И ведущий вновь бодро закончил: – С вами были «Лайф ньюс». Оставайтесь любознательными, оставайтесь на связи.

В городе волнения. Не хватало ещё оказаться на пути иммиграционной полиции.

Мне предстояло ещё три часа до Ред-Лейка, так что я решил заправиться, посетить уборную в местном круглосуточном магазине и купить несколько банок энергетика. Когда я уже собирался отъезжать, дорогу мне перегородил незнакомец – темнокожий парень чуть старше меня, с бейсболкой неизвестной мне спортивной команды. Он подбежал к моему окну, которое, как назло, было открыто.

– Парень, друг, приятель, прошу, выручай! – бойко затараторил он.

– Нет, – громко перебил я.

– Нет, стой, ты послушай. Куда ты едешь?

– На север Миннесоты, – неопределённо ответил я.

– Какая удача! Мне тоже туда!

Да чёрта с два.

– Парень, срочно прошу, вопрос жизни и смерти, подвези меня.

– Нет.

– Ну пожалуйста! Я всегда путешествую автостопом. – Вдруг драматично начал он: – Слушай, я обычный парнишка. – Он указал на себя. – Я в семнадцать лет прочитал книгу Керуака «На дороге».