– Нет, Нарел. Нужно идти дальше. Если сядешь, больше уже не встанешь.

Мне показалось, это дельный совет. Мы вдвоём кое-как пересекли фойе, вцепившись друг в друга. Люди смотрели на нас, будто на ненормальных, но мне уже было совершенно всё равно. К счастью, до машины Летти было недалеко, вот только залезть в неё мы обе не смогли.

– Нарел, я сначала вползу, потом перелезу на твоё сиденье, развернусь и как-нибудь заклинюсь в нужном положении, а потом уже ты вползёшь, – сказала Летти.

– Это вообще не имеет смысла, – слабо отозвалась я.

– Что ты сказала?

– У меня нет сил повторять, – сказала я. – Мне кажется, нужен энергетик. Или, может, глюкоза в вену.

– Похоже, мне придётся переночевать у тебя, пока я не приду в себя, – сказала Летти.

– А Людовик XIV не пропадёт? – спросила я.

– Да, у него в мисках полно воды и еды.

– Годится, – выдавила я. Даже говорить было тяжело. Нам потребовалось целых пять минут, чтобы забраться в машину Летти. Мне повезло больше, чем ей: я смогла отодвинуть сиденье до упора назад и почти лечь, а Летти пришлось сидеть, согнувшись над рулём. Всю дорогу до моего дома она вскрикивала «Ай!», а ещё произносила другие слова, которые я слишком вежлива, чтобы повторять.

Летти припарковалась у меня на подъездной дорожке и заглушила двигатель. Мы обе посмотрели друг на друга.

– И как нам теперь выбраться? – спросила она.

– А что, если представить, что Джейк сидит на заднем сиденье? – сказала я.

Мы обе рассмеялись, но от смеха у меня так свело мышцы живота, что по лицу покатились слёзы.

– Мне ужасно больно, – выговорила я, когда снова смогла дышать.

– Давай просто вылезем из машины, как бы больно ни было, – сказала Летти. – На счёт «пять». – Я собралась с духом. – Раз, два, три, четыре, пять…

Я выставила из машины левую ногу, потом правую и осторожно поднялась, держась за дверцу. Я подождала, пока Летти обойдёт машину и подойдёт ко мне, и мы вместе, пошатываясь, добрались до входной двери.

Оказавшись внутри, я рухнула на диван, а Летти повалилась на пол.

– Ох, как хорошо, – сказала она. – Можешь укрыть меня парой пледов, Нарел? До утра я точно не смогу шевелиться.

– Может, ты хочешь горячую ванну? – спросила я.

– Я бы безумно хотела горячую ванну, только до неё я сейчас, по-моему, не доберусь. Нам надо восполнить водный баланс.

– Хорошая мысль. Через пару минут посмотрю по самочувствию, и, может, смогу сделать нам горячий шоколад.

– Я вообще-то имела в виду скорее воду.

– А разве нам не нужен какой-нибудь спортивный напиток? Джейк же сказал, что нам надо заправиться углеводами. У меня в холодильнике полно шоколада. Если мы выпьем воды и съедим шоколад, это ведь будет почти то же самое, что спортивный напиток?

Летти только простонала.

– Зато теперь мы знаем, что Джейк не убийца, – сказала я. – У него железное алиби. Он не мог подсыпать яд в шоколадные мухоморы, потому что всё это время был в зале.

Я ждала, что Летти согласится, но она уже крепко спала, судя по жуткому храпу, доносившемуся от неё, настолько чудовищному, что он привлёк даже внимание Монгрела.

Монгрел осторожно выбрался из своей корзинки-переноски и мелко засеменил к Летти. Похоже, звук его заинтриговал. Монгрел наклонился и посмотрел ей в лицо.

Именно в этот крайне неудачный момент Летти проснулась. Полагаю, первое, что она увидела, – лицо Монгрела совсем рядом с её собственным. Она завизжала – пронзительно, душераздирающе, так, что Монгрел вылетел из комнаты с распушённым хвостом, похожим на ёршик.

– Ох, ты его напугала, бедняжку, – сказала я.

Летти перекатилась на бок и кое-как села.

– У тебя весь кислород из мозга выветрился, Нарел.

Я сползла с дивана и встала на четвереньки.

– Очень может быть, – сказала я. Я поползла к кухне, манимая мыслью о воде и шоколаде. Летти поползла следом и каким-то образом меня догнала. – Знаешь, мы выглядим очень смешно. Я бы посмеялась, только это добьёт мои мышцы живота.

Мне пришлось с этим согласиться. Нам обеим удалось добыть воду и шоколад, но, когда мы попытались сесть за стол, спины у нас свело судорогой.

– Давай просто постоим тут и съедим шоколад, а потом вернёмся и ляжем в гостиной, – сказала Летти.

Я согласилась, но вслух сказать уже не хватило сил.

После того как мы восполнили потерю жидкости и заправились углеводами в виде всякого шоколада, я снова смогла говорить.

– Знаешь, Летти, мне не нравится Джейк.

Летти грубо фыркнула, но тут же схватилась за живот.

– Ай, больно. Ещё бы! Мне он тоже не нравится.

– Я говорю это не просто потому, что он мне не нравится… мне так кажется, – добавила я. – Я знаю, у Джейка железное алиби, но что, если он действовал не один?

– Но с кем? – спросила Летти.

Я попыталась пожать плечами, но мышцы плеч тут же свело.

– Понятия не имею, – сказала я и зашлась кашлем. От этого заболели и мышцы живота, и каждое моё ребро. Кто бы мог подумать, что кости тоже могут ныть?

– Надо было ещё пораспрашивать о нём, пока мы были в зале, – сказала Летти. – Просто у нас мозги уже не работали от нехватки кислорода.

– Ничего, поспрашиваем по городу. Я больше никогда не вернусь в этот спортзал, Летти, и ты меня не заставишь.

Летти слабо подняла руку.

– И не подумаю спорить.

– Мы вытерпели это жуткое занятие в спортзале и выяснили только то, что у Джейка есть алиби, – заметила я. – Погоди-ка, разве не ты сказала, что он мог быть в сговоре с кем-то ещё?

Летти надула губы.

– По-моему, это ты сказала, Нарел. У меня память не работает с самого начала занятия.

– Минни! Если Мик был прав и Минни встречается с Джейком, и это тот самый Джейк, тогда, может, они действовали вместе.

Я подняла глаза на Летти, но её не было. Я с трудом обогнула стол и увидела её – она крепко спала на полу.

На следующее утро я проснулась на диване. Летти нигде не было видно, и я решила, что она всё ещё лежит на кухонном полу. Проверить это у меня сил не было – я бы просто не дошла так далеко. Накануне вечером я набросала на неё одеяла, подложила под голову подушку, а потом сама уползла обратно на диван.

Мышцы живота ужасно болели, как и руки, и ноги. У меня даже уши болели. Вообще-то не болела, кажется, только одна часть тела – нос. Я не могла выпрямиться, поэтому, согнувшись в три погибели, доковыляла до ванной и набрала горячую ванну.

Я высыпала в ванну целую пачку английской соли, добавила немного пены и потом осторожно опустилась в воду. Облегчение пришло сразу же: горячая вода немного уняла боль в мышцах, которые просто нещадно ныли.

Я не знала, как вообще доберусь сегодня до магазина, но, может, в этом и не было смысла. Куда полезнее было бы попытаться выйти на убийцу. Да, это было бы гораздо продуктивнее.

Который час, я не знала – телефон остался в другой комнате, – но толку от меня всё равно не было бы никакого, пока я не смогу ходить прямо. Я лежала в ванне, пока пальцы не сморщились, время от времени спуская воду и подливая новую, горячую.

Когда я выбралась из ванны, то поняла, что мышцы стали двигаться чуть лучше. И тут я вспомнила про растирку в ящике ванной тумбы. Я потянулась за ней, сняла крышку и совершила ошибку – понюхала.

– Ого! – воскликнула я, когда запах грушанкового масла чуть не опрокинул меня на спину. И всё же я щедро намазалась им с головы до ног. Облегчение пришло мгновенно – настолько, что я смогла без особых мучений надеть халат. И очень кстати, потому что едва я это сделала, как во входную дверь настойчиво постучали.

Я, пошатываясь, добрела до двери, довольная тем, что дело явно идёт на поправку. Открыв дверь, я увидела Летти: в руках у неё было два пенопластовых стаканчика с кофе, а на руке висела зелёная хозяйственная сумка.