– Это небольшое преувеличение, мам.

– Вероника Уимор. Обожаю это произносить. И Гленис. Генри. Так, кого я забыла? Просто Сида. Тоже мне, старший констебль.

– Ему есть что объяснить. И мне тоже, но не сейчас. – Трев склонил голову набок, глядя на Шарлотту. – Если я всё устрою, ты сможешь сегодня вечером пойти на пикник у водопада?

– Ну конечно, сможет. Я сама закрою магазин, так что к шести она будет там. – Улыбка Рози шире стать уже не могла.

– Чарли?

По его глазам она ничего не могла понять. У неё сжался живот.

Это прощание. Настоящее. Больше никаких шансов. Она и так слишком много раз рисковала.

Веди себя как взрослая. Хотя бы раз.

– Я буду там в шесть.

Ровно в шесть Шарлотта спустилась по ступенькам к заводи. С тех пор как она была здесь в последний раз, дождей не было, и вода вернулась к обычному уровню, мягко плескаясь о низкие берега, а земля под ногами снова стала твёрдой.

Она остановилась, когда ступила на траву, и скинула сандалии. Трев стоял у самой кромки воды и смотрел вверх, на водопад. Он, как и она, переоделся в футболку и шорты. Он тоже был босиком, а сандалии стояли рядом с пледом для пикника и корзиной.

Как мне с тобой попрощаться?

Трев обернулся и заметил Шарлотту; от его улыбки сердце сжалось: ей и без того было грустно. Он протянул руку, и она подошла к нему, почувствовав, как тепло разлилось по телу, едва их пальцы соприкоснулись.

– Я и забыл, как здесь красиво. – Другой рукой он указал на водопад, но глаз с неё не сводил и продолжал улыбаться. – Очень красиво.

– Ты часто сюда на пикники приезжал?

– Несколько раз. Мама с папой иногда сюда приезжали, и я увязывался за ними, но потом подрос, и пикники стали казаться скучными. Есть хочешь?

Не дожидаясь ответа, Трев повёл её к пледу. Они устроились лицом к воде, поджав ноги. Он открыл корзину, достал два бокала и бутылку вина.

– Хочешь вина?

– С удовольствием. Ты сам всё приготовил?

– Конечно. – Он принялся открывать бутылку. – Нет. Боюсь, это всё заслуга «Италии». Хотя пикники у меня тоже отлично получаются, просто без кухни трудновато.

Наполнив бокалы, он протянул один Шарлотте.

– Прежде чем произнести тост, у меня вопрос.

Зачем я снова поставила себя под удар? Сколько времени нужно, чтобы собраться и уехать?

Шарлотта любила Кингфишер-Фоллс. Она не хотела снова бежать. Не хотела оставлять работу, Рози, этот город. В сердце будто что-то надломилось.

– Где ты, Чарли? – мягко спросил он, и её взгляд метнулся к нему. – Ты где-то далеко.

– Я поняла, как сильно люблю этот город. Какой у тебя вопрос?

– Катрина и Брайс не просто вышли на убийцу. Они давно держали на прицеле Сида Брауна. И того, что они подслушали там наверху, когда он говорил с тобой, – он указал на смотровую площадку, – хватило, чтобы начать официальное расследование. В полиции он долго не задержится.

– Ты хочешь вернуться.

Он кивнул.

– А как же Риверс-Энд?

– Буду скучать по нему.

– Рози будет так счастлива.

– Я ещё не задал свой вопрос. – Трев снова взял Шарлотту за руку, перебирая её пальцы. – Как ты отнесёшься к тому, что я буду жить здесь?

– Прямо у заводи? Зимой тут, наверное, холодно.

В уголках его глаз собрались морщинки.

– Где-нибудь в городе.

– Неважно, что я думаю.

– Это единственное, что имеет значение, Чарли. Если хочешь, чтобы я держался на расстоянии, скажи сейчас. До того как я соглашусь на эту работу. Если ты не хочешь, чтобы мы… – Он опустил голову.

– Но моё прошлое, Трев. Риск быть со мной.

Он поднял голову и рассмеялся.

– Риск? Милая, с тобой всё – риск. Иногда большой, иногда поменьше.

Это правда.

Но он не понимал.

– Если я тогда недостаточно ясно объяснила насчёт того, что у меня в семье. Насчёт возможности генетического заболевания…

– Достаточно ясно. И ты сказала, что есть тест. Пройдёшь его, когда сама захочешь. И каков бы ни был результат, я буду рядом. – Трев чокнулся с ней. – За Кингфишер-Фоллс и тех, кто его любит.

Какое-то время они молчали и пили вино; Трев обнимал Шарлотту за плечи. Одним словом – умиротворение. И ещё голод: из корзины тянулись восхитительные ароматы угощения из «Италии».

– Трев, на ветке, – прошептала Шарлотта и кивнула в сторону зимородка.

Крошечная птичка смотрела прямо на них.

– Как думаешь, он голодный?

– По-моему, он говорит, что нам здесь рады.

Да, рады. И она здесь нужна. Со всеми своими слабостями и изъянами.

Шарлотта прижалась к Треву. Будущее всё ещё оставалось туманным. Ей предстояло разгадать, кто скрывается за таинственной подписью «З.» на открытках из коробки в спальне. И найти способ помочь матери.

Но впервые в жизни Шарлотта встречала будущее не одна.

Прибытие, сентябрь 2022 года

— И какова цель вашего визита, господин Хольгер Руди?

Офицер пограничного контроля смотрит на меня без всякого интереса, почесывая плечо чуть ниже эмблемы Таможенно-пограничной службы США. Глаза у него уставшие.

— Исследование, — отвечаю я.

— И что именно вы собираетесь исследовать?

Я только что прилетел из Осло в Миннеаполис через Рейкьявик — разница во времени семь часов, и мой организм настойчиво твердит, что мне давно пора спать. Поэтому вместо того, чтобы поддаться первому порыву, ответить «убийство» и оказаться в комнате для допросов, я говорю ему, что пишу роман о полицейском с норвежскими корнями.

— Значит, вы писатель?

Мне хочется сказать ему, что я таксидермист. Делаю чучела. Что я приехал сюда, чтобы «одеть» персонажа — героя истории, которую уже отчетливо вижу перед собой. Этот образ преследует меня последние несколько месяцев, и мне нравится так себя величать. Но, как я уже сказал, я устал.

— Да, — отвечаю я.

— Интересно. Надо же, а меня крестили в Норвежской лютеранской мемориальной церкви.

— Правда?

— Нас тут, в Миннесоте, полно, — усмехается офицер, возвращая мне норвежский паспорт.

По дороге в город на такси я сразу замечаю, что все изменилось. Появились новые дороги и здания, которых не было восемь лет назад, когда я последний раз приезжал в Миннеаполис. Когда мы сворачиваем с автострады, впереди вырастают силуэты небоскребов даунтауна. Между ними в лучах дневного солнца поблескивают грани какого-то гигантского строения.

— Что это за стеклянная махина? — спрашиваю я водителя.

— Это? «Ю-Эс Банк Стэдиум». Там играют «Викинги».

— Ого.

— Интересуетесь американским футболом?

Я пожимаю плечами.

— Я видел игру «Викингов». Еще на старом стадионе. Может, раздобуду билет.

— Ну, удачи, конечно.

— Почему «удачи»?

Водитель, чернокожий мужчина лет пятидесяти, бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида сквозь очки в миндалевидной оправе.

— Билет сейчас не достать. Мне вчера предлагали один — самый обычный, а просили триста пятьдесят долларов.

— Серьезно?

— Да, совершенно серьезно. Раньше футбол был семейным делом, можно было детей с собой взять. А теперь всё, как и везде в этой стране. Только для богачей.

Я смотрю в окно. Когда мы гостили у дяди с тетей, то редко выбирались в центр. Все, что нам требовалось, мы покупали в лавке на углу или в торговом центре «Саутдейл». И все же меня поражает, как тихо вокруг и как мало на улицах людей. Восемь лет назад, когда кузен водил меня в видовой ресторан на крыше по Хеннепин-авеню, жизнь тут била ключом. Особенно на Николлет-авеню, которую мы сейчас пересекаем.