– Да ты шутишь! – сказала я. – Ты пошёл в полицию?

– Конечно пошёл, – сердито ответил Ройстон. – Подал официальную жалобу. Те провели проверку и сказали, что Гамильтон всё отрицает. Остальные «Популярные» обеспечили ему алиби. Утверждали, что всей компанией были за городом в тот момент, а я, мол, обознался.

Летти пробормотала себе под нос пару крепких слов. Я не могла поверить. Я знала, что «Популярные» – мерзавцы, но не думала, что они способны портить чужое имущество.

Ройстон продолжил:

– А теперь нас ещё и не выпускают, потому что детективы устроят нам бесконечные допросы.

– В каком смысле? – спросила я.

Он кивнул на дверь, у которой стоял полицейский в форме.

– Придётся оставаться, пока всех не опросят. Ясное дело, убийца – кто-то из наших, кто-то, с кем мы учились.

– Надеюсь, нам ничего не грозит, – сказала я.

Ройстон покачал головой.

– Похоже, он охотится только на «Популярных». Вам должно быть достаточно безопасно.

– Осторожнее, Ройстон. А то Нарел обвинит тебя в сексизме, – сказала Летти с лёгкой усмешкой. Я покачала головой.

– Насколько я знаю, из девочек они травили только меня – ну, ещё была та младшая, имя не вспомню. Так что, пожалуй, убийца – мужчина.

– Кто бы это ни сделал, моё ему почтение, – сказал Ройстон, после чего оставил нас и направился к бару.

– Ну, он явно не привык выбирать выражения, – сказала я Летти.

Летти скрестила руки.

– Он у нас сразу возглавляет список подозреваемых.

Судя по всему, детективы уводили людей по одному в соседнее помещение на допрос. Я тяжело вздохнула.

– Похоже, мы тут застрянем на несколько часов.

– Это, наверное, прозвучит эгоистично, – сказала Летти, – но очевидно, нам прямо сейчас ничто не угрожает. Убийца, должно быть, кто-то из тех, кого «Популярные» травили, – мстит.

– Но почему сейчас, после стольких лет? – спросила я. – Вот единственная деталь, которая не сходится. Уверена, в старших классах мы все лелеяли кровожадные фантазии насчёт «Популярных», так почему кому-то пришло в голову воплотить их только теперь? Это совсем нелогично. Я не успела сказать больше ни слова: Люсинда внезапно подбежала и повисла у меня на шее.

– Нарел, Нарел! Я хочу извиниться за всё ужасное, что с тобой случалось в школе. Я знаю, ты думаешь, что я была замешана, но это не так. Меня заставили! Я была совершенно ошеломлена. Похоже, горе по Мэнди лишило её рассудка. Я попыталась высвободиться, но она цеплялась изо всех сил.

– Ты ведь веришь мне, правда, Нарел? Это сделала не я, ни с тобой, ни с Летти! Это Мэнди! Мэнди меня вынудила. Она заставила, честное слово! Я никогда не хотела делать вам гадости. Мэнди меня заставила. Ты веришь мне, правда?

– Люсинда, пожалуйста, отпусти мою шею, – попросила я.

Прежде чем она успела ответить, появился детектив Райкер.

– Мисс Майерс, ваша очередь.

Мне удалось освободиться от Люсинды с помощью Летти, и я последовала за Райкером в помещение, похожее на кухню. Комната была заставлена техникой из нержавеющей стали – странноватая обстановка для полицейского допроса.

Райкер выдвинул чёрный пластиковый стул.

– Садитесь, мисс Майерс.

Он сел напротив и достал ручку с блокнотом.

– Расскажите, что произошло после церемонии коронации.

Произнося это, он поморщился.

– Меня короновали королевой, а Уэйна Сайдботтома – королём, после чего я вернулась к барной стойке и поговорила с Летти.

Детектив Райкер оторвался от яростного строчения.

– Летти была у барной стойки, когда вы вернулись?

– Нет, – сказала я. – Мне пришлось её немного подождать.

– Где она была? Я пожала плечами.

– Понятия не имею. Я решила, что она в туалете.

– Продолжайте, мисс Майерс.

– Собственно, это всё. Мы с Летти разговаривали, когда Люсинда объявила о большом сюрпризе. Она раздвинула занавес, и мы все увидели Мэнди.

– И что вы сделали потом?

– Почти ничего. Мы с Летти просто ждали, когда приедет полиция.

Райкер перестал писать и посмотрел на меня в упор.

– Люсинда Шо-Смайт заявила мне, что убийца – вы.

– Ах она… – я вовремя прикусила язык: чуть не вырвалось кое-что нелестное. – С чего бы ей такое говорить?

– Возможно, мисс Шо-Смайт в самом деле так думает, – сказал Райкер, внимательно наблюдая за мной. Я обдумала это. Может, он прав – может, она и правда считала меня убийцей. Тогда было бы понятно, почему она бросилась ко мне и принялась умолять простить ей все гадости, что «Популярные» творили со мной в школе.

– Не знаю, что вам на это ответить, – сказала я. – Могу лишь повторить: это не я. Что там думает Люсинда, мне неподвластно.

Райкер кивнул.

– Ладно, мисс Майерс, вы свободны. Можете покинуть здание. Я удивилась, что разговор так быстро закончился. На выходе я столкнулась с детективом Клайдом и Летти, которые как раз направлялись в ту же комнату. Я вопросительно приподняла брови, глядя на Летти, но пришлось идти дальше.

Я нашла свободное место и стала ждать, когда выйдет Летти. К счастью, её беседа тоже была недолгой. Она сразу направилась ко мне, взяла под руку и сказала:

– Пошли, Нарел. Поедем ко мне. Нам надо пересмотреть улики.

Мы молчали, пока не оказались в её машине.

– Что ты от меня скрываешь, Летти?

Летти вцепилась в руль.

– Ты меня слишком хорошо знаешь, Нарел. – Она помолчала, потом сказала: – Детективы знают, что в школе ты была чемпионкой по стрельбе из лука. Они спросили, не думаю ли я, что это сделала ты. Я пришла в ярость.

– Это всё эта ужасная Люсинда. Детектив Райкер сказал, что она назвала меня убийцей!

– Вот почему она к тебе так липла, – сказала Летти. Я кивнула.

– Не думаю, что на этот раз она хотела насолить. По-моему, она и вправду верит, что убийца – это я.

– Значит, следующая – она, – мрачно сказала Летти. – Она последняя из «Популярных», кто ещё жив.

Винодельня Уэйна находилась недалеко от города, и я была рада хоть немного отвлечься после того, что накануне случилось с Мэнди. Я до сих пор не могла поверить, какой оборот приняла моя жизнь. Отчаянно надеялась, что эта поездка даст хоть какую-то передышку от всего безумия.

Разумеется, Летти ждала визита по совсем другой причине. Ей хотелось понять, можно ли считать Уэйна главным подозреваемым. Я бы предпочла предоставить это полиции, но подозревала, что Летти движет тревога – вдруг полицейские считают главной подозреваемой именно меня.

– Как здорово дружить с человеком, у которого своя винодельня, – сказала Летти, паркуясь на гравийной площадке. – Может, нам ещё и скидка на вино перепадёт. Я рассмеялась.

– Мне срочно надо расслабиться. Эти убийства точно не помогли моему выздоровлению. – И, конечно, мне ужасно жаль жертв, – поспешила добавить я.

Летти выбралась из машины и взглянула на меня поверх крыши.

– Честно говоря, мне трудно по-настоящему сочувствовать жертвам. Понятно, что убийство само по себе – ужасно, но «Популярные» были отвратительнейшими людьми. Как жертвам убийства – да, мне их жаль, но чувств маловато. Надеюсь, я не звучу как социопатка.

– Немножко, – поддразнила я, хотя прекрасно понимала, что она имеет в виду. Будь на их месте кто-то другой, я бы сочувствовала куда сильнее, чем «Популярным». Они всю старшую школу отравляли мне жизнь – и не только мне: доставалось и другим. Похоже, кого-то они довели до такой степени, что тот в итоге стал убийцей. Если, конечно, верна наша версия о том, что убийца – кто-то из их жертв. Пока что я просто не видела другого объяснения. Я перевела взгляд на окрестности. Для новой винодельни место выглядело многообещающим. Сад явно разбили недавно – молодые посадки, которые со временем обещали стать великолепными. Здание с двух сторон обрамляли большие кусты, усыпанные белыми цветами, – я понятия не имела, какие именно, но смотрелись они эффектно. По всему участку стояли молодые деревца в защитных каркасах.