Само здание было из гофрированного металла, но выглядело не заводским, а нарядным. Винодельня стояла в довольно глухом месте, и меня кольнула тревога за Уэйна: вздумай кто-нибудь причинить ему вред здесь – шансов у него не было бы. Ведь Мэнди убили буквально в двух шагах от зала, полного людей.

Навстречу нам вышел Уэйн, а с ним – пятеро огромных псов, которые тотчас вознамерились на нас запрыгнуть.

– Фу, фу! – приговаривал Уэйн. Собаки его не слушались и принялись радостно облизывать мне руки и ноги.

– Извиняйте, – сказал Уэйн. – Когда мы работаем, их не выпускаем. Проходите, пообедаем.

Мы последовали за Уэйном в главный зал винодельни. Под потолком виднелся открытый гофрированный металл и красивые деревянные балки – выглядело, надо сказать, живописно. Одна стена целиком состояла из стекла и выходила на выгоны – порядком выгоревшие на солнце. Вдалеке паслись херефордские коровы.

Один из столов был накрыт накрахмаленной белой скатертью; в центре – ваза с жёлтыми маргаритками и бутылка вина. Словно уголок сада перенесли под крышу. Полы и стены – отполированная сосна.

– Ты эту винодельню с нуля поднимал или она уже существовала? – спросила я.

– Тут была небольшая пивоварня, винокурня и виноградник, – объяснил Уэйн. – Я расширил дело: открыл ресторан и бар, да и виноградника прибавил. Кстати, сегодняшний обед я приготовил сам. – Он рассмеялся. – Раз уж на выходные я закрыт, шеф-повар сегодня отдыхает. Так что вам придётся потерпеть мою стряпню.

– Уверена, ты прекрасно готовишь, Уэйн, – сказала я.

– Ты всегда мечтал о собственной винодельне? – спросила Летти.

Уэйн горячо кивнул.

– Да, и это был идеальный шанс. Цена была невысокой, и вся моя семья живёт в этих местах. Я подумал: самое то. Понимаю, винодельня в прохладном климате – вещь не самая обычная, но тут отличная местность – почти как Бургундия во Франции. Здесь сходятся морской и континентальный климат.

– Я вино люблю, – сказала я, – но о винах прохладного климата как-то никогда не задумывалась.

– Да, здешний виноград даёт вина с идеальным балансом фруктовости и кислотности. Знаешь, мне очень помог Том Флетчер, когда я покупал это место. Я бы его порекомендовал, если тебе понадобится риэлтор.

– Том Флетчер? – переспросила я. – Я его со школы не видела. Он был вчера на встрече выпускников?

Уэйн покачал головой.

– Нет. Думаю, он просто хочет покоя. Иначе зачем было менять фамилию?

Мне понадобилась секунда, чтобы понять, к чему он клонит.

– Не Мунро? Мунро – это Том Флетчер?

– Ты не знала? – удивился Уэйн.

– Нет, не знала. – Когда Уэйн не отозвался, я добавила: – Он так изменился.

– Как, впрочем, и все мы, – пожал плечами Уэйн. – Ты – больше всех. Ладно, я на минутку на кухню – принесу обед. Он у меня томится.

Стоило Уэйну скрыться на кухне, Летти придвинула стул ближе ко мне.

– Держу пари, Том – убийца! Он уж точно подходящий подозреваемый. Надо ставить его первым в нашем списке.

– Почему он не сказал, кто он на самом деле? Он ведь должен был узнать тебя, даже если меня сперва и не узнал.

Летти фыркнула.

– Ты же в договоре подписалась настоящим именем – уж тогда-то он точно понял, кто ты. По-моему, это крайне подозрительно.

Летти наклонилась, изучая моё лицо.

– Нарел, только не говори мне, что ты неравнодушна к Мунро!

– Конечно нет! – сказала я.

В этот момент Уэйн вышел из кухни с подносом, на котором стояли три миски, и расставил их перед нами. Я уже поднесла вилку ко рту, когда Уэйн с гордостью объявил:

– Рагу из кролика.

Летти едва не поперхнулась.

– У меня когда-то жил кролик. Его звали мистер Банни. Я посмотрела на Летти. Неужели в уголках глаз выступили слёзы?

Уэйн, похоже, не заметил, как Летти расстроилась, и с аппетитом принялся за своё рагу. Есть бедного крольчонка я уж точно не могла. Как-никак, мистера Банни я прекрасно помнила. Но как не обидеть Уэйна? Я быстро осмотрела зал в поисках горшков с цветами, но поблизости не было ни одного. Надо было как-то незаметно избавиться от обеда.

К несчастью, Летти задумала то же самое.

– Какой у тебя чудесный вид, Уэйн, – сказала она. – Что это за дерево? – Она указала за его спину.

– Какое дерево? – Уэйн обернулся.

Тут же Летти сунула руку мне в карман куртки.

– Ты что делаешь? – спросила я.

– Спрашиваю у Уэйна про дерево, – невинно ответила Летти.

Уэйн повернулся к нам.

– Самая обычная ива. Я сунула руку в карман, чтобы понять, что Летти туда подложила. Меня передёрнуло: пальцы угодили в липкое, склизкое месиво. Ну конечно – рагу из кролика! Я испепелила Летти взглядом, но та уставилась в сторону и торопливо вытирала руку салфеткой.

У моих ног стояла сумка Летти.

– Ой, смотрите! – воскликнула я. – Вон те коровы, что пасутся, – это те самые редкие хайленды?

Уэйн и Летти оба уставились в окно, а я схватила свою тарелку и ловко вывалила рагу в сумку Летти.

Оба снова повернулись ко мне.

– Обычные герефорды, – сказал Уэйн. – Вы двое, похоже, не очень-то деревенские? – Он хмыкнул. – Когда доедите рагу, устрою вам экскурсию.

– Я уже доела, – самодовольно сказала я. – Было очень вкусно.

Летти подозрительно прищурилась. Посмотрела мне в лицо, потом – на свою сумку. Я видела, как до неё доходит.

– Ты первая начала, – сказала я.

Летти продолжала сверлить меня взглядом. Я решила, что лучший способ отвлечь её – заговорить об убийствах.

– Какой ужас – то, что случилось вчера с Мэнди, – сказала я.

Уэйн кивнул, хотя особой скорби не выказал.

– Да, похоже, в город пожаловал серийный убийца.

– Думаешь, нам что-то угрожает? – спросила я.

Уэйн прожевал, прежде чем ответить.

– Нет, не думаю, что мы у него на прицеле. По-моему, убийца целится именно в «Популярных».

– Ну да, это же очевидно, – сказала Летти. – Все жертвы – из «Популярных». Значит, убийца – кто-то из тех, кого они когда-то травили… какой ещё может быть мотив?

Уэйн уставился куда-то вдаль, прежде чем ответить. Летти тем временем зачерпнула пригоршню рагу и потянулась к моему карману. Я схватила вилку и замахнулась на неё. В этот момент Уэйн обернулся, и Летти ничего не оставалось, как сбросить рагу к себе в сумку. Она снова яростно вытерла руку салфеткой.

– Наверняка кто-то из жертв, – сказал Уэйн. – Но меня это удивляет. Не представляю, чтобы кто-нибудь из нас был на такое способен. А вы? Я покачала головой.

– Нет, мы все были жертвами травли. Я вполне допускаю, что кто-то из «Популярных» способен на убийство, а вот поверить, что на такое пошёл кто-то из нас, – трудно.

Уэйн пожал плечами.

– Знаете, со мной они тоже обходились довольно жестоко. Я понимаю, как это могло бы кого-то довести до убийства. Они превратили мои школьные годы в настоящий кошмар.

– Это ужасно, – сказала я.

Устроившись за столом, я заметила расставленных по залу семь садовых гномов, и, честно? Они были до жути пугающими. Я-то ожидала чего-нибудь миленького – красные колпачки, лейки, удочки. А передо мной – целый отряд крошечных керамических психопатов. Каждый сжимал своё оружие: один замахивался зловещего вида топором, другой стискивал меч, поблёскивавший, хоть и был из раскрашенной керамики, а третий с пугающим воодушевлением сжимал что-то вроде средневекового моргенштерна.

– О, – вырвалось у меня голосом тоньше, чем хотелось бы. – Твои садовые гномы очень… своеобразные.

Лицо Уэйна просияло от гордости, и от этого стало ещё не по себе.

– Спасибо! Великолепны, правда? Вон у окна Рокошёпот – видишь, как он держит боевой топор? А у двери Гримоклык с арбалетом, у винного стеллажа Ночекрад с кинжалом, вон там Костодав с боевым молотом, у камина Тенебой размахивает мечом, у входа на кухню Черепотёс с копьём, а у двери в подвал Жуткокоготь стережёт с моргенштерном. Я моргнула. Несколько раз. Потому что наверняка я ослышалась хотя бы в половине случаев.