– Наверное, это и про тебя?

– Не такие уж мы и разные, – согласился Джордж.

И тогда Сара наклонилась через столик. Ее захватила атмосфера лагеря, призрачные воспоминания о том, какой была Эйнсли в двадцать один год.

– Можно я просто?..

Она протянула руки и коснулась каждого из его плеч. Джордж вспыхнул. Она провела рукой по его лицу, как и хотела. Он поднес палец к ее подбородку и удерживал его неподвижно, пока двигался к ней, и их губы наконец встретились. Мгновенно все стало таким непохожим на то, что происходило между Сарой и Брайаном. Форма рта, немного кисловатый привкус пива, запах мятной жевательной резинки. Дрожь пробежала от ее груди ко всем четырем конечностям.

– Все в порядке? – спросила она, когда поцелуй закончился. – Самый странный подкат в твоей жизни, да?

Джордж рассмеялся. Смех был глубоким и настоящим, и Сара почувствовала, как все его тело расслабляется.

– Ну, я же пригласил тебя в домик в лесу.

Они встали, и Джордж обнял ее. Он казался таким большим, крепким и совершенно другим – такого мужчину она и представляла.

Такого хотела.

27 мая 2023 года

После почти кипятка Габриэлла включила ледяную воду и заставила себя простоять под струей пятьдесят две секунды, на пять больше, чем вчера и позавчера. Аннабет всегда говорила, что холодный душ полезен для здоровья – укрепляет иммунитет, снимает воспаления. Для Габриэллы это была пытка, поэтому она и начала принимать ледяной душ через несколько дней после смерти Сары Джонс.

«Она умерла», – повторяла про себя Габриэлла, пока медленно текли секунды. Она упала. И умерла. Несчастный случай.

Зубы стучали от холода. Ледяная вода оставалась ледяной. Сара Джонс оставалась мертвой.

Габриэлла простояла еще две секунды, хотя холод казался невыносимым, а затем резко закрыла кран. Она сосчитала до десяти, пока вода стекала вниз. Полотенца Габриэлла не заслужила.

В конце концов она вышла из душа. В зеркале появилось ее лицо – тусклый взгляд, мокрые пряди волос на плечах. Раньше она была учительницей, а не… кем? Кто она теперь?

«Мошенница»? Неприятное слово.

Габриэлла спасала жизнь.

Так она оправдывалась. На самом деле никто даже близко не был к разорению. Она ведь никому не навредила по-настоящему. До Сары Джонс. Она умерла.

Габриэлла посмотрела на душ, думая, не будет ли правильным вернуться туда, позволить пальцам рук и ног стать мертвенно-синими, потом вспомнила об Оскаре. Вспомнила его фотографию с избитым, окровавленным лицом. Если число жертв увеличится – умрет и Сара Джонс, и Оскар, – тогда все это будет напрасно.

Она схватила полотенце и слишком грубо вытерла лицо. ФБР уже что-то нарыло. Джордж Найтингейл знает, кто она. Прошлой ночью дважды звонили из полиции Миннеаполиса. Оба звонка она проигнорировала – только прослушала сообщение детектива о том, что у них к ней остались вопросы. Второе сообщение было от старшего специального агента Джейн Вэнс, чье имя Габриэлла видела в газетах. Она назвала им фальшивый адрес, но обман раскроется быстро. Когда раздался звонок от Вэнс, она прошла в свою комнату, взяла из чемоданчика с инструментами молоток и разбила одноразовый телефон. Все почти кончено. Через тридцать шесть часов она будет в другом городе. Прогулка до магазина на углу за новым телефоном заняла семнадцать минут. На обратном пути Габриэлла написала бандитам: «Новый номер. Я сделаю все, чтобы помочь Оскару».

Ответа не было.

Габриэлла отжала над раковиной волосы и надела любимые черные легинсы, старые, еще с тех времен, когда вооруженные люди не угрожали ее ученикам начальной школы. А потом села в машину.

«В последний раз, – сказала она себе. – В самый последний раз».

Сара уехала в «Соловьиную трель» – возможности лучше и представить нельзя. Она бы не стала брать с собой ноутбук, поэтому можно сделать перевод прямо с него. Вряд ли банк потребует контрольный вопрос или подтверждение по СМС. Габриэлла хотела бы подождать еще пару дней, но такой шанс упускать нельзя. Лучше не будет. Те, кто угрожает Оскару, сказали, что время вышло. ФБР и полиция Миннеаполиса собираются ее допросить. Они будут искать, пока не найдут. После кофе с Младшей Сарой она оборвала все контакты с Кэмпбеллами и старалась не вспоминать милое лицо Руби.

Номер счета и необходимые реквизиты лежали у Габриэллы в бардачке – она записала их на листочек и засунула в раздел «Масло и техническое обслуживание» руководства по эксплуатации «Камри». Оставалось только решить, сколько взять. Все восемьсот тысяч? Габриэлла не знала, на что Сара планировала потратить эти деньги. На что-то благородное, наверное, или важное. Перевести пятьдесят две тысячи, которые она осталась должна картелю? И еще двадцать, чтобы начать где-нибудь новую жизнь? Ну и еще пятьдесят на реабилитацию Оскара. Деньги ему точно пригодятся.

Она еще не решила, куда поедет, не смея поверить, что этот кошмарный отрезок ее жизни вот-вот закончится. Возвращаться в школу точно нельзя. Ехать обратно в Чикаго тоже. Она больше не могла быть Габриэллой Джонсон. Люди – например, Аннабет – знали, что она натворила.

Ей придется стать новым человеком, новой версией самой себя. Вот завершит последнее дело, и ее новая личность найдет настоящих друзей. Габриэлла могла бы придумать новую «я» – жизнерадостную, трудолюбивую, надежную – и осесть. Может, и для нее найдется кто-то вроде Джорджа Найтингейла. Не федеральный агент, конечно, а просто искренний человек с челкой, спадающей на лоб, и широкими плечами.

Поначалу Габриэлла не ожидала, как тяжело будет постоянно скрываться. Раньше она была открытой, доверчивой… Теперь у нее целый шкаф скелетов, о которых нельзя говорить.

«Она умерла. Несчастный случай».

Габриэлла припарковалась в квартале от дома Сары. Она несколько раз уже бывала в квартире подруги и не хотела, чтобы кто-то запомнил машину. За квартирой могла бы наблюдать оперативная группа, но нет – их больше интересует убийство. Несчастный случай. Габриэлла стиснула челюсти и, опустив на лоб черную бейсболку, целеустремленно пошла ко входу. У двери на милом крючке, несомненно, сделанном бабушкой Элли, висел запасной ключ. Габриэлла взбежала по лестнице, перескакивая через две ступеньки, на третий этаж.

Когда-то давно от подобных выходок она потела, почти задыхалась, не могла унять сердцебиение. Однако с каждым разом становилось легче. «Просто притворяйся», – говорила она себе, как в первые дни преподавания. Притворись, будто умеешь объяснять сложение в столбик. Притворись, будто можешь отвести класс на физкультуру. Не знаешь, как позвонить родителю и рассказать о неподобающем поведении? Притворись, что знаешь.

Проникнув в квартиру Сары, Габриэлла будет притворяться, что та попросила ее полить цветы, почистить кристаллы или сделать расклад на Таро. Поворачивая ключ в замке, она оглядела пустой коридор. У кого-то на кухне зазвенела посуда и зазвонил телефон, но в коридоре соседи не появились. Габриэлла приоткрыла дверь и проскользнула внутрь.

– Ладно, – сказала она вслух, привыкая к тому, как звучит ее голос в пустой квартире.

Солнечный свет лился сквозь окно, и селенит на подоконнике словно полнился его энергией. Камень предназначался для защиты. Может, если он не помог Саре, то поможет ей?

Габриэлла подошла к ноутбуку, который Сара оставила включенным на кухонном столе. На днях она просила проверить почту, зная, что получит пароль.

– Фу, – скривилась Сара, прежде чем нехотя сознаться: – Только не осуждай, у меня не было времени его сменить.

Габриэлла рассмеялась.

– Что-то связанное с Брайаном?

– «Брайан2412». – Сара закатила глаза, и легкий румянец выступил на щеках.

– Двадцать четвертое декабря? – спросила Габриэлла.

– Слишком стыдно рассказывать. Просто это мой пароль уже целую вечность, – пояснила Сара.

– Погоди… – Габриэлла сделала паузу, прежде чем войти в почту, которую создала для Сары Кристин Джонс, аспирантки по социологии и жительницы Миннеаполиса. – Вы с Брайаном…