– Они собираются забрать мой фонтан? Или только часть шоколада? Просто этот фонтан стоил мне кучу денег, и мне нужно срочно всё исправить.

– Сейчас уточню.

Детектив отошёл, поговорил с женщиной в белом комбинезоне и вернулся.

– Они уже взяли образец этого шоколада, так что делайте что нужно. Только смотрите, больше вообще ничего не трогайте. Я буду здесь и прослежу за вами.

Я перевела ручку управления фонтана в режим «Только нагрев» и подождала, пока шоколад начнёт таять.

– Вы уже закончили, мисс Майерс? – спросил детектив Райкер с явным нетерпением. – Это, знаете ли, расследование убийства.

– Убийства? – эхом повторила я и резко обернулась. – Господин Уэллингс умер?

Райкер залился краской.

– Извините, сила привычки. Я хотел сказать, что это расследование покушения на убийство.

Тон у него был совершенно неубедительный, и я невольно задумалась: а что, если он что-то от меня утаивает?

Мне не терпелось рассказать Летти. К тому времени, как я добралась до соседней комнаты, все уже разошлись, кроме неё. Моё известие её, похоже, совсем не заинтересовало.

– Он, наверное, и правда имел в виду покушение на убийство, знаешь, – сказала она, когда я пересказала ей слова детектива.

Я покачала головой.

– Я не уверена.

– Вообще-то это может оказаться наименьшей из наших забот.

Я озадаченно посмотрела на неё.

– Ты о чём, Летти?

– О том жутком репортёре, Грэме Гибсоне.

Я почти забыла про репортёра.

– Ах да, вы же уже встречались, да?

Лицо Летти приобрело бледно-зелёный оттенок.

– Это было, когда ты лежала в больнице в Сиднее. Он торчал здесь месяц или два и, похоже, меня невзлюбил. Он напечатал обо мне огромную статью на первой полосе – на Марди-Гра.

– И тебя это так задело?

Лицо Летти позеленело ещё сильнее, приобретя совсем уж нездоровый оттенок.

– Нарел, ты просто не представляешь, во что я тогда была одета на Марди-Гра. Фото сняли с самого невыгодного ракурса, а статья сводилась примерно к одному: «Вы бы доверили этой женщине свои файлы?»

– Ох, Летти, какой ужас! Почему ты мне не сказала?

Летти фыркнула.

– Стану я тебе такое рассказывать, Нарел, когда ты была при смерти и перенесла столько операций. Но мне ужасно жаль, что он снова объявился в городе, потому что он настоящий скандалист.

На следующее утро я узнала, какой Грэм Гибсон на самом деле скандалист. Я проснулась раньше обычного, скорее всего, из-за событий прошлой ночи. Но Монгрел, как всегда, ждал, что его покормят сразу же, как только я открою глаза, и неважно, который час. Я, пошатываясь, вышла на кухню, включила кофемашину и потянулась за сухим кормом для Монгрела.

Я проделала свой утренний ритуал как робот: покормила Монгрела, потом наскоро перекусила – кофе и шоколад, и всё. Я знала, что мне нужно питаться здоровее, поэтому в последнее время стала добавлять к завтраку банан.

Ещё я решила, что мне пора купить другой дом. Мой нынешний был крошечный и тесный, а теперь я уже могла позволить себе что-нибудь получше. Я подумывала отремонтировать этот, но к тому времени, как я оплатила бы весь ремонт, потратила бы больше, чем сам дом стоит. Гораздо разумнее было купить хороший новый дом, в котором ничего не нужно переделывать. Здесь у меня вечно были проблемы с канализацией. Я даже часто шутила, что именно благодаря мне местный сантехник не сидит без работы.

В свободное время я стала рассматривать в интернете дома, выставленные на продажу. Конечно, куда проще было бы обратиться к Мунро, местному риэлтору, но после нашего ужина он так и не позвонил. Это было совсем недавно, и оттого всё было немного неловко.

Я подумывала снова лечь в постель, но знала, что не усну, а если и усну, то боялась проспать будильник и не открыть лавку вовремя. Я решила выпить ещё кофе, а потом принять душ. Интересно, что стало с кошачьим шептуном и услышу ли я от него ещё хоть что-нибудь.

Я как раз надела рабочую одежду, когда в дверь громко забарабанили. Я надеялась, что это не полиция. Я поспешила к двери и распахнула её, а потом с облегчением перевела дух, увидев на пороге Летти. Но облегчение быстро прошло, стоило мне присмотреться. Лицо у Летти было белое и осунувшееся.

– Что случилось? – встревоженно спросила я.

Летти, пошатываясь, вошла в дом и рухнула на мой диван.

– Смотри! – драматически воскликнула она, сунув мне в руки газету.

Я ахнула. Через всю первую полосу местной газеты тянулся заголовок: «Местную владелицу магазина подозревают в чудовищном преступлении». На фотографии в полстраницы я заслоняла лицо рукой.

– Я помню, когда он сделал этот снимок, – сердито сказала я. – Летти, на нём я выгляжу виноватой.

– Нет, ничего подобного, – слабо возразила Летти.

Я бросилась на диван рядом с ней.

– Я могу подать на него в суд?

У Летти отвисла челюсть.

– В суд? На газету? Да они, по-моему, вообще не обязаны писать правду.

Я покачала головой.

– Серьёзно, они не могут разбрасываться такими дикими обвинениями. Как думаешь, мне стоит обратиться к адвокату?

Летти уставилась куда-то вдаль.

– Может быть, не знаю. Но разве тебе не пришлось бы доказывать, что ты не подозреваемая?

Я схватилась за горло.

– Летти, ты же не думаешь, что я подозреваемая, правда?

Летти встала.

– Мне нужен кофе, Нарел. Для меня это слишком рано.

Я подняла брови.

– Но сейчас только чуть больше восьми.

– Вот именно, – бросила Летти через плечо, пошатываясь в сторону кофемашины.

– Кажется, я где-то читала, что если можно доказать, что ложное обвинение навредило твоему бизнесу, то можно подать в суд, – крикнула я ей вслед. – По крайней мере, деньги на суд у меня есть.

Летти залпом выпила эспрессо и только потом заговорила.

– Это была бы пустая трата денег. Просто не обращай на него внимания. Уверена, ему просто нужно привлечь к себе внимание, и никто в городе не поверит этой возмутительной лжи. Мой совет – иди в свою шоколадную лавку как обычно и веди себя так, будто ничего не случилось.

– А если люди всё-таки решат, что это мои шоколадки его отравили? – сказала я. – Эта шоколадная лавка – моя мечта.

Я прочла ещё немного статьи, и горло у меня сжалось.

– Откуда он вообще всё это узнал?

Я яростно ткнула пальцем в газету.

– Он пишет, что Стэн Уэллингс рухнул на пол после того, как съел мои шоколадки. В статье сказано, что он в критическом состоянии и что полиция квалифицировала это как покушение на убийство. Летти, а вдруг от меня уйдут все покупатели?

Летти налила себе ещё одну чашку эспрессо.

– Ох, Нарел, уверена, до этого не дойдёт. Если тебе станет легче, я сегодня пойду с тобой на работу. Кстати, та женщина, Мириам, ведь заплатила тебе вперёд за все эти шоколадки, да?

– Да, заплатила. Мне её жалко.

Летти вернулась в гостиную и взяла меня за плечи.

– А теперь послушай меня, Нарел. Эта женщина вполне может оказаться хладнокровной убийцей, откуда тебе знать. Прибереги сочувствие для себя и для меня.

– То есть ты всё-таки думаешь, что мы подозреваемые?

Летти пожала плечами.

– Теоретически – наверное. Теоретически подозреваемым может быть любой, кто был на вечеринке. Но я уверена, что детективы не считают, что мы тут замешаны, и рано или поздно они раскроют это покушение.

И тут я вспомнила, что накануне вечером сказал детектив Райкер.

– Летти, я знаю, ты не придала этому значения, но детектив Райкер как-то странно себя повёл сразу после того, как назвал это расследованием убийства.

Летти уже снова была на кухне и теперь рылась в моих шкафчиках.

– У тебя тут есть хоть что-нибудь съедобное, кроме шоколада, Нарел? Так, вижу, фрукты есть. Уже неплохо. То, что ты не поправляешься, ещё не значит, что можно не следить за здоровьем, между прочим.