Нож выпал из его рук. Я нагнулся за ним, почти машинально перехватывая окровавленную рукоять. Инграм стонал, и стоны эти больше походили на всхлипы. Мефис насмешливо улыбнулся за его спиной и натянул верёвку. От давления на шею кровь полилась ещё сильнее. Едва осознавая происходящее, я всадил нож Инграму в живот, рывком вытащил лезвие и ударил ещё раз, но уже в бок. Из его рта всё обильнее текла кровь. Теперь он лишь хрипел, захлёбываясь ею.

Наконец ноги Инграма подкосились, и он упал на землю. Утопая в собственной крови, он выглядел жалким. Мы с Мефисом наблюдали за ним, пока всё не закончилось и не повисла тишина.

– Не знал, что ты взял с собой нож, – проговорил Мефис.

– Я тоже, – признался я. – Не помню, чтобы клал его в карман.

– Мне нравится твоя память. Вечные сюрпризы. Беспроигрышная лотерея.

Инграм больше не двигался. Его стеклянные пустые глаза уставились на меня.

– Думаешь, он всё? – спросил я.

Кажется, он не дышал. Мефис тщательно проверил его пульс на руке и на шее.

– Надо быть уверенным на сто процентов, – поучительно пояснил он. – Мы ведь не хотим заживо закопать человека. Мы убийцы, а не монстры.

Он был не прав. Сейчас мне казалось, что мы самые настоящие монстры. Не Овцы, не Волки и не Звери. Мы Монстры, которые возомнили себя бог знает кем.

После того как Мефис сбросил труп в яму, мы молча взялись за лопаты – их Мефис заранее спрятал неподалёку.

– Недавно я перечитывал книгу, где один из главных героев притворился мёртвым, чтобы сбежать из тюрьмы, и в морге убил паренька, – проговорил он, работая лопатой. – Уверен, ты её знаешь.

– Знаю.

– Ты мне его напомнил.

– Это чем же? – уточнил я, вытерев грязной от крови и земли ладонью пот со лба. – Насколько мне не изменяет память, я не успел отправить на тот свет больше двадцати человек.

Шутки про память особенно иронично звучали из моих уст.

– Да кто тебя знает, – хмыкнул Мефис. – Владеешь ножом ты хорошо.

Я в недоумении уставился на него. С каждой минутой происходящее всё больше походило на абсурд, но Мефиса, кажется, всё устраивало.

– А вот в книге герой использовал скальпель, – уточнил он.

– Ну да, – раздражённо протянул я. – Хорошо, что хоть не вспомнил ту сцену в сортире, где он убил туриста.

– Она в принципе тебе тоже подходит.

– Совсем не подходит.

Закопав Инграма, мы прикрыли его могилу ветками и листьями, после чего Мефис торжественно произнёс:

– Истинный Зверь принимает нашу жертву и дарует нам свою силу.

Всё это напоминало мне карикатурную сцену из дешёвого ужастика. Я совсем не ощущал себя Истинным Зверем. Быть может, после горячего душа и девятичасового сна я смогу испытать хоть что-то, кроме смертельной усталости и горького разочарования.

Когда мы ехали обратно, Мефис радостно отстукивал по рулю и напевал что-то весёлое себе под нос. Он выглядел счастливым, будто мальчишка, ехавший из летнего лагеря, где всю смену развлекался с друзьями. Я же был мрачнее тучи.

Внезапно далеко в небе сверкнула молния, на всю округу прогремел оглушительный гром, и хлынул самый мощный ливень, который мне только доводилось видеть. Я мог пошутить, что кто-то там наверху на нашей стороне, помогает скрыть улики, но едва ли. Никакие высшие силы никогда бы нас с Мефисом не выбрали. А Истинный Зверь? И он бы вряд ли нами заинтересовался. Да и существовал ли этот Истинный Зверь на самом деле, я вообще так и не понял.

Холодный нос касался моей ладони, горячий язык изредка облизывал замёрзшие пальцы. Другой рукой я методично гладил массивную серую морду. Волк ластился, словно самый преданный пёс. Увлёкшись, я продолжал легонько трепать его по голове и загривку, как вдруг волчьи глаза, секундой ранее смотревшие на меня с любовью, ожесточились. Я услышал тихий рык, в пасти мелькнули оскаленные клыки. Я отдёрнул руку, но зверь оказался быстрее.

Клац.

Будто играючи, он прокусил мою ладонь, с которой закапала горячая, словно лава, кровь.

Вскрикнув, я проснулся в холодном поту в своей кровати. Простыня подо мной промокла, хоть выжимай. Нащупав пострадавшую руку – она была в порядке, – я выдохнул и с облегчением закрыл глаза.

Клац.

Клац.

Этот звук всё ещё эхом отдавался в моей голове.

– Тебе приснился плохой сон, – тихо проговорил Ребёнок.

Я медленно приподнялся на локтях, приглядываясь. Он смиренно стоял в углу, наблюдая за мной из-под всклокоченной отросшей чёлки.

– Почему? – растерянно спросил я. – Почему ты здесь?

Не знаю, какого ответа я ждал. Наверное, верил, что теперь обрету силу и больше не увижу Ребёнка. Но вот Инграм мёртв, его тело гниёт в вермонтском заповеднике, я полностью разбит, а моя маленькая копия и не думает исчезать.

Ребёнок подошёл к окну, отодвинул тяжёлую штору и выглянул. Он любил наблюдать за людьми на улице. Прикованный ко мне, он всегда хотел освободиться. Но я не знал, как ему помочь.

– Они всё знают, – произнёс он.

– Кто? – Я сонно протёр глаза.

– Они. – Ребёнок всё ещё смотрел в окно. – Они шепчутся о тебе.

– Они всегда шептались. – Я лёг на кровать, повернулся на бок и вновь прикрыл глаза.

Как мне хотелось, чтобы маленький слабый Марло навсегда исчез.

– Овечье стадо не спит. – Голос Ребёнка прозвучал совсем близко. – Им хочется узнать больше о Волке. А может, о новом Истинном Звере…

Мы оба знали, что Истинным Зверем я не стал. Я не произнёс это вслух, но Ребёнок знал все мои мысли.

Cон был тревожным, и я совсем не выспался. Мефис как сквозь землю провалился после того, как мы в пять утра вернулись в «Адский треугольник». Все в поместье спали, кто-то даже умудрился лечь прямо на грязном заплёванном паркете.

Первым делом, прежде чем войти, я снял испорченную ветровку и сложил её вдвое, пряча кровавые разводы. В ванной комнате я долго и муторно отмывал руки, вычищал запёкшуюся под ногтями кровь и грязь. Рукава свитера тоже были испачканы, так что пришлось постирать их в раковине. Почистив обувь, я насухо вытер всё туалетной бумагой и смыл её в унитазе. После этого, ополоснув лицо, я хоть немного успокоился.

«Не Истинный Зверь, но уже что-то», – подумал я тогда, выходя из ванной комнаты.

Я так вымотался, что, поднявшись на третий этаж, просто лёг на кровать рядом с Бриджит. Хотя подсыпанного снотворного было совсем не много, его хватило, чтобы она проспала всё это время, даже не меняя позу. Заснул я удивительно быстро, а проспав всего пару часов и проснувшись рано утром, осознал, что Бриджит обняла меня во сне и дышит в шею. Осторожно освободившись, я собрался и, не забыв прихватить из-под кровати свой телефон, покинул спальню.

Кто-то тоже уже проснулся, так что я приложил как можно больше усилий, чтобы быть заметным: шумно спустился по лестнице, наступил на двух парней, спящих на полу, – они грязно обругали меня в ответ – и подал пиво еле стоявшему парню в холле.

– Шикарная была вечеринка, – произнёс он после того, как осушил банку.

– Ага, – согласился я.

– А чего так рано уходишь?

– Да я был с девушкой там наверху. Не хочу с ней после этой ночи разговаривать.

– А. – Парень широко улыбнулся. – Понимаю. Ну иди тогда, Ромео.

Я похлопал его по плечу, как иногда делал Мефис, и вышел из «Адского треугольника» в надежде, что больше никогда сюда не вернусь.

На улице я встретил странного типа, которого видел вчера в столовой. Приветливо помахав мне, он сел в новенький «Субару-Кросстрек». Развернувшись в противоположную сторону, я дошёл до остановки и стал ждать автобус. Думал сэкономить на дороге, но, если общественный транспорт подведёт, придётся заказывать такси.