Джордж выдохнул, будто смутившись.

– По-моему, она не способна произвести плохое впечатление, – сказал он, удивив Габриэллу своей откровенностью.

– Правда. – Искренность Сары делала ее идеальной жертвой. Габриэлле было противно ее обманывать. – Все прошло хорошо?

Джордж переменил позу, переместив блокнот с одного колена на другое.

– Нет, ничего хорошего.

– Ясно, – вздохнула Габриэлла. – Вы все испортили?

– С чего вы взяли? – Джордж продолжал постукивать карандашом.

Габриэлла подняла бровь.

– Ну, она-то не может ничего испортить.

Джордж посмотрел на демонтированную камеру в углу и засунул карандаш за ухо – вылитый Кларк Кент.

– Вы же знаете, что были в разработке? По делу Грейс Смит?

Габриэлла сглотнула, ощутив неотвратимость наказания.

Агент продолжил:

– Сара и не догадывалась, чем я занимаюсь. Она думала, что выступает информатором по делу об убийстве, она понятия не имела, что я расследую и мошенничество.

– И потом узнала, – кивнула Габриэлла. Она наверняка знает об аресте, о банковском переводе. Да и соседка могла все рассказать. Младшая Сара тоже, после того как Габриэлла потеряла самообладание в кафе.

– И?.. В субботу ваш обман вскрылся? Прямо перед тем, как ваша начальница меня арестовала?

Джордж кашлянул, казалось, возвращаясь к реальности.

– Пожалуй, я сказал слишком много. Давайте лучше поговорим о вас.

Габриэлла ударилась коленом о ножку стола. На самом деле Сара им не нужна. У них есть Грейс и другие. А еще откровенные фото в ожерелье, документы с аукциона… Даже если они не смогут доказать убийство, улик по мошенничеству достаточно, чтобы ее посадить.

31 мая 2023 года

Итак, теперь вы в курсе событий. Несколько выпусков назад я рассказывала, что Тридцатилетняя угодила в тюрьму. Так и случилось. А теперь ее там нет. Так что мы все чувствуем себя гораздо спокойнее, как обычно бывает после раскрытия пары убийств и отправки преступников за решетку.

Однако в то воскресенье, на следующий день после прорыва в деле О’Нила, все были не в своей тарелке. Тридцатилетняя сидела в комнате для допросов и никак не могла попасть на нашу встречу. Я, честно говоря, расстроилась, потому что именно она стала центральной фигурой во всей этой истории. А еще мне не хотелось, чтобы Тридцатилетняя сидела в тюрьме. Она слишком хорошая.

Сестра Мария Тереза приняла звонок от старшего специального агента Джейн Вэнс в машине по дороге обратно в монастырь после экстренной встречи. Мы со Старшей переглянулись в зеркале заднего вида. Мария Тереза знала все о деле О’Нила, и разговор начался именно с него. Сестра говорила так, как обычно и показывают в полицейских сериалах.

– Честно говоря, свыкнуться не просто, – сказала она в какой-то момент, вытирая навернувшиеся на глаза слезы.

Насколько я знала, ни один ученик «Святого сердца» никогда не видел, как сестра плачет, а я видела уже дважды.

– Я чувствовала, что с Эндрю что-то не так. Но, честно говоря, агент Вэнс, думать об этом было слишком страшно… – Сестра склонила голову и ухватилась за крест.

– Да, – наконец согласилась она после долгого монолога на том конце. – Я ушла со службы незадолго до годовщины исчезновения Генри.

А потом Мария Тереза рассмеялась, причем так внезапно и громко, что мы со Старшей вздрогнули – как раз когда подъезжали ко въезду в школу.

– Представляю, как это выглядело со стороны, – наконец сказала монахиня, с трудом успокоившись. – Просто зов, который всегда сидел внутри, стал сильнее, когда Генри бесследно исчез. Оказалось, я создана для маленьких загадок, а не для больших.

Последовала пауза.

– Пути Господни воистину неисповедимы, агент Вэнс. Рада, что вы понимаете. Мы только что подъехали к монастырю. Я вам перезвоню?

Мне хотелось войти с ней внутрь, услышать, что еще она скажет Вэнс, однако сестра подняла руку, вылезая из машины.

– Сара, – обратилась она к Старшей. – Я получила огромное удовольствие.

Сестра посмотрела на меня.

– А ты, Сара… тебе я позвоню позже. Мне нужно поговорить с твоей мамой. Обманывать не стоило.

Она кивнула нам обеим, а затем почти побежала внутрь.

Я не получила от наставницы никаких вестей той ночью, как и от Старшей или Тридцатилетней. Тогда я проверила онлайн-реестр заключенных – Тридцатилетней там не было. Габриэлла была.

Утром, несмотря на то что мама занималась крупной сделкой, я все же застала ее со слезящимися глазами на кухне за просмотром кадров с экскаватором в лесу лагеря «Соловьиная трель».

– Можешь себе представить? – спросила она, не глядя на меня. – Двадцать два года неизвестности!.. Говорят, задержан отец.

Я видела новости накануне; все это произошло, когда там находились Сара и Джордж. Следующий сюжет по телику рассказывал о Саре из Федрезерва. Ведущий сообщил, что задержано лицо, представляющее интерес. Я знала, что речь о Габриэлле Джонсон.

– Так что, – сказала я маме, садясь за столик напротив нее, – сестра звонила?

Мама положила ручку и посмотрела на меня поверх очков.

– Да. Я знаю, что ты все это время работала над проектом, хотя должна была остановиться.

Я приготовилась защищаться, выдать ей заранее продуманный ответ.

– Но не публиковала ничего в соцсетях. И не звала новых Сар…

Мама подняла ладонь.

– Я догадывалась, что ты над этим работаешь. – Она покачала головой. – Не настолько бестолковая. Не худшая мать в мире.

Это заявление меня удивило.

– Что? Ты вовсе не худшая мать! Ты знала, что мама Серафины Джонс предложила ей вколоть ботокс между бровями? В СТАРШЕЙ ШКОЛЕ?

Честно-честно! Она призналась на уроке миссис О’Лири, когда мы обсуждали самооценку.

– Ужас какой, – сказала мама. – В любом случае я радовалась, что ты общаешься с друзьями. А еще я сошла с ума или ты стала счастливее?

Я задумалась. После провала на баскетболе настроение упало ниже плинтуса. У меня не было друзей. Репутация стала хуже некуда. Мое будущее в «Святом сердце», хотя я училась там целую вечность, висело на волоске.

А Сарам оказалось не все равно. Сестре тоже. Мне помогла и Руби, мы даже созванивались по видеосвязи прошлой ночью, пока она плакала из-за Габриэллы. Похоже, всем этим людям я нравлюсь.

– Да. Объективно говоря, полагаю, я стала счастливее. Так что, значит врать – нормально?

– Нормально, что ты лгала мне, а также представителю церкви, который курирует тебя и контролирует твое будущее? – Мама потерла переносицу. – Ну, ничего хорошего в этом нет.

Мне стало жаль маму. Честно говоря, я не самая хорошая дочь. Хотя и не худший ребенок в мире.

– Думаю, продолжение проекта может пойти мне в плюс, когда я буду подаваться в колледж, – сказала я. – Сестра рассказывала тебе, что она была настоящим полицейским детективом, прежде чем уйти в монастырь? Представляешь, какие возможности для третьего сезона?!

– Давай не будем забегать вперед. Мы с Марией Терезой согласны, что ты стала не только счастливой, но и гораздо более спокойной.

Мама улыбнулась:

– И нас обеих не особо волнует, какой колледж ты выберешь.

Я обняла маму сзади и сжала ее плечи.

А потом мне позвонила сестра.

– Поедешь со мной в тюрьму? – спросила она.

Признаюсь, я не могла и вообразить, что когда-нибудь услышу от нее такую фразу. И единственный возможный ответ был: «Черт, да». Без «черт», конечно.

– Какие у нас планы? – спросила я, запрыгивая в микроавтобус «Святого сердца». Я сразу заметила, что на сестре полный монашеский головной убор – образ, который она не носила годами. Обычно все лицезрели ее седые волосы.

– Навестим Сар, – сказала Мария Тереза. – Вэнс внесла меня в список.

– ФБР внесло вас в официальный список посетителей для преступников?

– Помни, я работала полицейским детективом. И до сих пор являюсь членом оперативной группы по делу О’Нила.