Я неловко потёр шею.

– Не думаю, что это сработает.

– Тебе не надо думать, я всё сделаю сам. Послезавтра придут студенты. За часть из них отвечаю я. Всё, что от тебя требуется, – это переодеться и вести себя как они. Тебе нужно будет покинуть больницу до приёма психиатра. Чем раньше, тем лучше.

Я не был уверен, что смогу сбежать, не потому, что боялся, что меня поймают, а потому, что считал, что заслужил всё это. Но я хотел лечения. Меня не прельщало стать тем, кого сломала система.

– Я отдам тебе свой мобильный телефон для связи и немного налички. А ещё ключи от своей машины. Ты ведь её помнишь? – продолжал Вагнер.

– Новенькая «Субару-Кросстрек».

– Верно. Она будет припаркована прямо перед входом в больницу. Садись и уезжай.

– Что ты скажешь, если узнают о твоей помощи?

– В лучшем случае это будет выговор. В худшем – увольнение. – Он легкомысленно пожал плечами. – Эта больница не стоит того, чтобы я переживал об этом. Я всегда могу сказать, что ты украл мои вещи и угрожал мне.

– Ты… – запнулся я, – ты писал обо мне на сайтах. Как ты заполучил фрагменты допроса?

Вагнер самодовольно улыбнулся.

– Я завожу много друзей в разных сферах. Это выгодно. Я сливаю что-то им, а они – мне. И все довольны.

Я не знал, стоит ли ему верить или нет.

– Тебя заинтересовала Звериная философия?

– Меня заинтересовал ты, – ответил он. – Все эти Волки и Овцы – занятная штука, но твоя персона во всём этом – самая интересная часть.

– Понятно, – отчеканил я. – Всё-таки цирк уродов.

Возможно, Вагнеру стоило самому пройти комиссию врачей и получить надлежащее лечение. Казалось, что я со всех сторон окружён психами. Хотя, может, это уже норма? Психически здоровых людей с каждым днём всё меньше и меньше.

– Марло, я понимаю, почему ты мне не доверяешь. Жаль, что у нас мало времени и ты не можешь узнать меня получше. И я тебя мало знаю…

– Ой, не начинай. – Я поморщился. – Полчаса назад ты лицезрел мой тощий зад во всей красе. Ты видел достаточно.

Вагнер рассмеялся.

– Согласен, не самое лучшее зрелище под конец смены.

– Замолкни. – От стыда я прикрыл глаза и покачал головой. – Это не тебе светили фонариком в самую душу.

И как моя жизнь докатилась до такого?

– На каком этапе ловили беглецов? – спросил я, когда Вагнер собирался уходить.

– Они пытались перелезть через забор. Ты выйдешь через главный вход.

– Что я тебе буду должен за эту помощь?

Вагнер хитро улыбнулся:

– Я ничего не прошу.

– Вот это меня больше всего и пугает, – прищурившись, пояснил я.

Он понимающе кивнул:

– Ты прав. Мне нравится хаос, который ты с собой приносишь. Продолжай жить и завлекать людей своей Звериной философией. Люблю смотреть, как Овцы превращаются в Волков.

– Не понимаю, зачем тебе всё это. Разве я не просто очередной пациент, которого ты видишь в стенах больницы?

Вагнер усмехнулся:

– Я заприметил тебя намного раньше.

Я удивлённо выгнул бровь:

– Насколько раньше?

– Ещё в пабе.

– Что? – Я шокированно уставился на него.

Он что, сталкер? Преследует незнакомцев, как моя мама?

– Ты сидел за дальним столиком в углу, – неторопливо начал Вагнер. – У тебя был одновременно настороженный и отсутствующий взгляд. Ты словно присутствовал в пабе и в то же время нет. У некоторых моих пациентов именно такой взгляд. Тогда я всё и понял.

– Понял, что я шизик, до которого пока не добралась система? – пробурчал я.

– Понял, что ты видишь то, чего нет, и способен на то, на что другие никогда не отважатся.

И почему теперь он напоминал мне Мефиса…

– Постой, ты уверен про паб? Разве мы впервые с тобой встретились не на вечеринке у покерного столика?

Вагнер покачал головой:

– Тогда мы виделись уже во второй раз. Ты подошёл к Ирвину, постоял рядом, а потом спросил его про меня. Кажется, Ирвин был удивлён, что ты с ним заговорил. После этого ты снова замолчал, только время от времени ещё и пиво пил.

Я ошеломлённо смотрел на медбрата. Значит, та поездка в машине после Хеллоуина была не случайна…

– Подожди, а ты видел, как я говорил сам с собой тогда в пабе? Или на вечеринке?

– Видел, но ты делал это редко. В основном ты просто молча смотрел в одну точку.

Я устало потёр виски, не зная, как справиться с навалившейся информацией.

– Что ты вообще забыл в том пабе? Разве ты студент Детфордского университета?

– Мой приятель учится у вас. – Голос Вагнера был мягким, но у меня мурашки пошли по коже. – У него был день рождения, вот я и заскочил поздравить.

– Где ты ещё меня видел? – настороженно спросил я.

– Видел тебя на заднем дворе «Адского треугольника». Ты тогда увёз того парня в заповедник.

Да он самый настоящий сталкер!

– Но как…

– Я вышел на задний двор, смотрю, ты идёшь к сараю.

– Почему ты не попытался меня остановить? – возмутился я.

– Зачем? – искренне удивился Вагнер. – Мне было интересно, что будет дальше. Следом за мной на задний двор вышел ещё один парень, так я его прогнал. Не хотел, чтобы тебе кто-то помешал.

Я прикрыл лицо руками. Сам того не понимая, я обрёл соучастника.

– Марло?

Так и не убрав ладоней, я глухо ответил:

– Всё зашло слишком далеко. Мне не стоит сбега́ть. Я должен получить лечение.

– Нет, Марло…

– Уходи, – попросил я.

Вагнер какое-то время ещё стоял рядом, но выдохнул и сдался.

– Хорошо. У тебя сутки на то, чтобы передумать. – Уходя, он добавил: – Хорошо выспись. У тебя завтра будет тяжёлый день.

Я устало прилёг на кровать – она противно скрипела, выдавая каждое моё движение, – и, закрыв глаза, попытался заснуть.

Ночь оказалась тем ещё испытанием. В дальней палате кто-то беспрерывно плакал и скулил. Ближе к полуночи к этому присоединились завывания за ближайшей стенкой. Судя по тому, что всё это и не думало затихать, санитары и охранники на шум не реагировали. Вначале я тщетно зажимал уши тонкой свалявшейся подушкой, но после первого изматывающего часа в гневе подошёл к двери и что было сил крикнул:

– Заткнитесь уже, мать вашу!

В ответ раздался издевательский смех – скорее всего, кого-то из охранников, делавших обход. По двери пару раз ударили чем-то тяжёлым – наверное, дубинкой. Интересно, выдавали ли охране табельное оружие или, на худой конец, электрошокеры? Когда меня привезли в больницу, я был так накачан седативными, что всё, на что меня хватило, – это послушно следовать за Вагнером.

– Уткнись в подушку и спи, пока в изолятор не закинули! – раздался бас за дверью.

Завывания и плач усилились, как будто только и ждали моей реакции. Даже если бы меня привезли сюда в уравновешенном состоянии, после недели подобных ночей я бы точно рехнулся. Ругаясь, я кое-как устроился на скрипучей кровати – этот звук в общей какофонии казался почти незаметным. Предложение Вагнера о побеге становилось всё более привлекательным. Кажется, мне и правда чертовски не повезло с больницей.

Рано утром – по внутренним ощущениям, было около пяти-шести часов – я очнулся из-за того, что кто-то схватил меня за шкирку и с силой скинул с кровати. Из-за шума поспать почти не удалось, отчего голова была будто ватная, к тому же теперь ныли бок и локоть, которые приняли на себя весь удар при падении. Я не сразу сообразил, чего именно от меня хотели, но, как оказалось, пришло время ванных процедур.

Под тяжёлым взглядом двух очень похожих санитаров – потом выяснилось, что их звали Крег и Бастер, – меня сопроводили в душевые, где Крег, более крупный и злобный, ополоснул меня из шланга ледяной водой. Напор был таким, что на теле остались красные пятна. Удовлетворившись проделанной работой, мне наконец-то разрешили по-человечески принять душ. Отдельных кабинок не было, но я радовался тому, что нахожусь тут в относительном одиночестве, а не делю помещение с десятком других пациентов. Крег всё это время стоял в дверях и поторапливал, не забывая поносить меня на чём свет стоит. «Кусок дерьма» было самым безобидным его ругательством. Лысоватый Бастер вёл себя чуть спокойнее, но тоже был не против смешать меня с грязью.