– Как вас зовут? – спросил он.

Меня охватила паника. Скажи я настоящее имя – наверняка бы узнал, даже с моей изменившейся внешностью. Игра закончилась бы, не начавшись.

– Скажу вечером, – выпалила я и тут же захотела взять слова обратно.

– Таинственная незнакомка, – ухмыльнулся он так, будто только что что-то выиграл. – Интригующе. Где вы живёте? Я мог бы заехать.

– Встретимся здесь в семь, – быстро сказала я, неопределённо махнув на витрину. Назвать ему свой адрес – об этом и речи быть не могло.

Он ушёл – той самой развязной походкой, которую я помнила по школе, – а я опустилась на низкий кирпичный выступ под витриной. Этот человек – тот самый, из-за которого мои школьные годы казались ежедневной битвой, – только что позвал меня на ужин. Я решила относиться к этому как к любопытному социальному эксперименту. Каково это – пойти на свидание в новом обличье? Что будет, когда тот, кто когда-то заставлял меня чувствовать себя невидимкой, окажется напротив женщины, которую он не узнаёт?

ОН, разумеется, опоздал.

В половине восьмого его машина наконец с рыком подлетела к бордюру – на мой вкус, излишне театрально.

– Не думал, что вы и правда придёте, – бросил он в открытое окно, будто это как-то оправдывало опоздание.

– Куда мы едем? – спросила я, не сдвигаясь с места на тротуаре.

– Тут рядом отличное местечко. Садитесь, я отвезу.

– Пожалуй, я встречу вас там.

Он выглядел искренне удивлённым – будто его свидания обычно шли по другому сценарию.

– Вы мне не доверяете? Я вежливо улыбнулась – так улыбаются назойливым продавцам.

– Просто скажите название ресторана.

Он показал экран телефона.

– Называется «Башня». Я кивнула и тут же вызвала такси. Возможно, это было слегка мелочно, но мне нравилось держать ситуацию под контролем. И, честно говоря, от мысли оказаться запертой с ним в машине меня просто передёргивало.

Когда я приехала в «Башню» – заведение, которое, вопреки названию, ничем не напоминало башню в архитектурном смысле, – я через окно увидела Гая: он уже устроился за столиком с пивом в руке. Он энергично замахал. Я не помахала в ответ. Вместо этого сделала стратегическую остановку у бара и заказала самый крепкий напиток, какой у них имелся.

Ресторан оказался вполне милым – уютным, без претензий, с тёплым светом и мягким гулом разговоров. Возможно, название было ироническим.

– Вы не спешили, – заметил он, когда я наконец присоединилась к нему за столиком.

– Думала, вы не возражаете, – ответила я, уже устав от этого спектакля.

Когда принесли мой напиток, я опрокинула его залпом и тут же поманила официанта за следующим. Бедняга взглянул на меня с лёгкой тревогой, но послушно вернулся со свежим бокалом.

Ужин оказался именно таким неловким, как я и предполагала. Гай заказал огромный стейк – судя по всему, призванный что-то доказать о его мужественности. Я взяла два десерта.

– Знаете, – сказал он, разглядывая моё лицо с неприятной пристальностью, – вы напоминаете мне одну девушку из школы.

– Должно быть, она была потрясающая, – отозвалась я с приторной сладостью.

Дальше последовало то, что иначе как монологом не назовёшь: его успешная медицинская практика, его дорогая машина, его впечатляющая квартира.

Когда мы доели, он наклонился вперёд с тем, что он наверняка считал убийственным обаянием.

– Ну что, не хотите ко мне? Я моргнула.

– О, нет, спасибо. Думаю, у нас ничего не выйдет.

Он вскочил так резко, что стул заскрежетал по полу, и швырнул салфетку на стол, словно в исторической мелодраме.

– Зря я только время тратил!

Все до единого в ресторане уставились на наш столик. Я почувствовала, как жар поднимается к шее – не от стыда, а от чистого возмущения его поведением.

Через окно я видела, как Гай пронёсся через парковку, словно переросший ребёнок, рванул дверцу машины на себя и захлопнул с такой силой, что задребезжали стёкла.

А потом – совершенно внезапно, безо всяких предупреждений – машина взорвалась.

Я сидела, уронив голову на руки, – локти упирались в холодный металлический стол, переживший лучшие времена. Комната не была особенно маленькой, но бежевые стены и назойливый гул люминесцентной лампы под потолком создавали ощущение, будто она понемногу сжимается вокруг меня.

Двое детективов сидели напротив, потягивая жидкость, которую с большой натяжкой можно было назвать кофе, – пахла она скорее подгоревшим разочарованием. Мне тоже любезно предложили чашку – как мило, учитывая, что на вкус это было так, будто в кипятке размешали старую подошву. Я отодвинула виновницу мучений подальше и посмотрела прямо на более высокого детектива.

– В последний раз говорю: я правда не знаю, что произошло, – сказала я, стараясь, чтобы в голосе не зазвучало раздражение. – Это было, честно говоря, одно из самых ужасных свиданий в моей жизни. Я вежливо отказалась от его весьма бесцеремонного предложения, он жутко расстроился – и тут его машина взорвалась. Я запнулась, осознав, как это прозвучало.

– То есть он вспылил, ушёл, сел в машину, посидел минуту, донельзя обиженный, и потом – ну, бум. Должна быть какая-то неисправность. Или кто-то что-то подстроил. Но я в этом ровным счётом ничего не понимаю. Мы со школы не виделись, да и тогда едва парой слов перекидывались.

Ни один из детективов даже не моргнул. Будь здесь турнир по покеру – взяли бы первое и второе места, не вспотев.

Наконец заговорил детектив Райкер:

– Вы едва были знакомы с этим человеком, и всё же согласились пойти с ним на свидание? Я тяжело вздохнула – так вздыхают, когда в десятый раз объясняешь одно и то же людям, которые, похоже, и не думают слушать.

– Да, всё верно. Я знала его по школе, но друзьями мы точно не были. Сегодня днём я случайно столкнулась с ним в городе, и он меня пригласил. Я осторожно отхлебнула – и тут же пожалела обо всех жизненных решениях, которые привели меня к этой минуте. Кофе, как ни странно, всё ещё обжигал. Я уже и не понимала, сколько тут просидела – час или целую вечность.

– Вот как, по-моему, всё было, – сказал детектив Райкер, подаваясь вперёд с видом человека, явно довольного собственной проницательностью.

Только не это, взмолилась я про себя.

– Думаю, вы таили обиду на то, как этот Гай Смит обращался с вами в школьные годы. Затем, после недавней операции, изменившей вашу внешность, вы намеренно его разыскали, подстроили это свидание за ужином, и теперь он погиб при весьма подозрительных обстоятельствах. Я уставилась на него в полном недоумении.

– Вы полагаете, я легла на серьёзную реконструктивную операцию ради какого-то хитроумного плана мести?

Райкер приподнял бровь – надо полагать, ему казалось, что это выглядит многозначительно.

– Это совершеннейшая чушь, – добавила я, стараясь держать голос ровным. – Да, в школе он был неприятным типом, спорить не стану, но он меня не интересовал настолько, чтобы устраивать драматическую вендетту. Я и не знала, что сегодня на него наткнусь. Вся эта история… ну, странная и, по правде, печальная, но к тому, что произошло с его машиной, я не имею никакого отношения.

– Любопытно, что вы назвали это убийством, – невозмутимо произнёс Райкер, словно разыграв козырную карту. – Мы такого слова не употребляли.

– Ну, что-то мне не попадались автомобили, которые загораются сами по себе, – отрезала я. – Или неисправные системы зажигания вдруг вошли в моду?

Другой детектив – Клайд – за всё это время не изменился в лице. Райкер же, напротив, выглядел так, будто происходящее его слегка забавляло.

– Вам это кажется забавным, детектив? – спросила я, не сумев сдержать раздражение в голосе.

– Конечно, нет, – поспешно добавила я, осознав, как это прозвучало. – Сегодня человек погиб. В нескольких метрах от меня, пока я спокойно ела десерт. А вы держите меня здесь, кажется, целую вечность и обращаетесь так, словно я спланировала весь этот кошмар. Тем временем тот, кто действительно это сделал, где-то там спокойно проводит вечер, как ни в чём не бывало. Это не смешно – это, честно говоря, жутко. Я не планировала так повышать голос, но слова вырвались громче, чем хотелось. Я и не заметила, как вскочила на ноги, – всё ещё сжимая в руках эту несчастную чашку, словно та могла сойти за какое-никакое оружие.