– Не знаю, есть ли смысл вести диалог с таким…

Договорить не получилось: он спустился, замахнулся и ударил меня кулаком по лицу. Затылком и спиной я приложился о стену и почувствовал, как подбородок взорвался болью. Дотронувшись до губы, я увидел на пальцах кровь.

– Всё ещё думаешь?

– Нет, – с трудом ответил я. – Диалога нам с тобой не видать. Даже не проси.

– У тебя ещё хватает наглости шутить. – Инграм чуть склонился. – Скажи, тебе понравилось смеяться надо мной там, в кабинете?

Он стоял близко, победоносно возвышаясь надо мной, так что я нашёл достаточно гнусное решение: что было сил плюнул скопившейся во рту кровью ему прямо в лицо. Вскрикнув, он зажмурился, отступил на два шага и принялся тереть глаза.

– Ах ты фрик хренов!

Я думал, что самое время пойти своей дорогой, но удар был слишком сильным, и у меня кружилась голова. Только бы не сотрясение мозга. Стерев слюну с лица, Инграм схватил меня за грудки и, приподняв, с силой приложил спиной о стену.

– Считаешь себя самым умным?

– Да тут даже не надо быть самым, – хрипло ответил я. – Достаточно быть умнее табуретки.

Инграм ударил меня в солнечное сплетение и выбил весь воздух из лёгких. Я сложился пополам и сполз на грязный холодный пол, держась за грудь. Инграм отступил, замахнулся ногой, и я ожидал, что сейчас мне прилетит ещё один мощный удар, как вдруг раздался громкий треск.

Вскрикнув, Инграм скорчился, как от резкой боли, – и его крупное тело с глухим звуком упало передо мной. Подняв голову, я увидел довольного Мефиса, державшего в руках шокер. Тот всё ещё пропускал электрический разряд.

– Как раз хотел испробовать новую игрушку, – радостно проговорил он.

Инграм попытался приподняться, но Мефис, наклонившись, вновь воспользовался электрошокером. На этот раз дольше первого удара, отчего Инграма скрутило судорогой. Он застонал и отключился.

– Он умер? – тихо спросил я, когда всё затихло.

Мысленно я уже лихорадочно соображал, как избавляться от трупа.

– Нет. – Мефис похлопал Инграма по лицу, но тот не отреагировал. Мефис приложил два пальца к шее и надавил, прощупывая пульс. – Быстро оклемается.

– Ты вовремя, – признался я. – Думал, что он меня изобьёт.

Мефис снисходительно улыбнулся и задумчиво посмотрел на электрошокер.

– Жаль, что этим нельзя сразу убить. Хотя если неудачно упасть после разряда, можно разбить себе голову.

– Откуда это у тебя? – спросил я, с трудом выпрямляясь. Голова всё ещё шла кругом.

– Да так, нашёл.

– Ты же понимаешь, что я этому не поверю?

– Я и не надеялся. – Мефис убрал электрошокер в карман и взял Инграма за руки.

– Куда собрался?

– Надо его спустить и спрятать под лестницей, – как само собой разумеющееся, ответил он. – Пусть там отлежится. Мы ведь не хотим, чтобы кто-нибудь споткнулся об него.

– Я думал, что ты хочешь его убить.

– Хочу, но не сейчас, когда тут два свидетеля и оба тебя видели. Меня не прельщает навещать тебя в тюрьме.

– Ты… следил за нами?

– У меня есть глаза, Марло. Я умею ими пользоваться.

– Ты следил, – констатировал я факт.

– Потрясающее умозаключение. А теперь бери его за ноги.

Я вытер рот тыльной стороной ладони. Подбородок – а теперь и нижняя губа – всё ещё кровоточил и отдавал тупой болью при каждом движении челюсти.

– Тебе надо приложить лёд, – посоветовал Мефис, когда мы взяли Инграма и понесли. Хотя нёс по большей части Мефис. Я с трудом держал его ноги за штанины. Они то и дело выскальзывали из рук, но Мефис никак это не комментировал.

– Обойдусь.

– Будет болеть.

– Я не хочу слышать об этом от человека, который недавно чуть меня не задушил.

Проигнорировав мои слова, Мефис спросил:

– Как твой желудок?

– В порядке.

Оставив Инграма в закутке под лестницей на пыльном полу, мы вышли на улицу и, не сговариваясь, побрели к озеру.

– Ты уверен, что он тот самый Волк?

– Да, – кивнул Мефис, подставляя лицо редким солнечным лучам.

– Почему именно он?

– У него судимость, но богатая семья вытащила его из тюрьмы.

– Откуда ты это знаешь?

– Мой отец – прокурор, – просто ответил Мефис. – Вчера я ездил к нему. Кстати, забрал электрошокер из ящика его письменного стола.

– А, – удивлённо выдал я.

До этого Мефис мало говорил о своей семье, да я и сам не то чтобы спрашивал.

– Отец не смог посадить этого ублюдка. Но ничего, – усмехнулся Мефис. – Инграм избежал земного правосудия, но не звериного.

– Но всё-таки почему именно он? – не успокаивался я.

– Ты всё ещё сомневаешься? Даже после того, как он ударил тебя?

– Да, я понимаю, но в мире полно ублюдков. Чем этот ублюдок хуже другого, раз заслуживает смерти?

– Мы убьём Инграма не только потому, что он ублюдок, – уверенно начал Мефис. – Мы убьём его потому, что это в нашей власти.

Я остановился. Мефис раздражённо повернулся ко мне:

– Хорошо, раз ты сомневаешься… У тебя есть ручка и бумага? – Он протянул руку. – Дай их мне.

Я нехотя порылся в рюкзаке и передал ему дешёвую синюю шариковую ручку и заляпанный тетрадный лист. Мефис разорвал его на одинаковые клочки и что-то на них написал. Зажав в кулаке листочки так, чтобы были видны только белые помятые уголки, он произнёс:

– Смотри, тут пять имён: Инграм, Линор, Ирвин, профессор Кэмпбелл и я. Выбери любой листок.

– Нет. – Я скрестил руки на груди. – Я в это не играю.

– Пусть всё решит случай, – настаивал Мефис. – Или судьба. Как тебе больше нравится думать.

– Что будет, если я вытяну твоё имя? – мрачно спросил я.

– Значит, так решил Истинный Зверь и я умру, – заверил меня Мефис.

Я неуверенно протянул руку и не глядя взял бумажку. На ней печатными буквами было аккуратно выведено: «Инграм».

– Вот видишь, – просиял Мефис. – Он с самого начала был обречён.

Мефис подошёл и выбросил в ближайший мусорный бак оставшиеся бумажки.

– Я снял с тебя всю ответственность. Теперь решил не ты, а Истинный Зверь. Больше нет пути назад.

Лёгкой походкой он зашагал вперёд по дорожке. Я же подошёл и украдкой заглянул в мусорный бак. На трёх листках из пяти, повёрнутых буквами вверх, было написано имя Инграма.

Мефис цинично преподнёс мне иллюзию выбора.

Кровь была повсюду.

Она стекала по бортикам ванны, омывала с головы до ног, заливая глаза, попадая в рот и нос. Захлёбываясь истошным кашлем, я резко сел и попытался выплюнуть багровые сгустки. Готов был поклясться, что сквозь нарастающий звон в ушах я слышал где-то вдалеке волчьи завывания и человеческие крики. Судорожно протерев глаза, я наконец-то очнулся. Ни единого постороннего звука, только привычный шум воды и тихий монотонный гул вентиляции над головой.

Никаких тебе волков и людей.

– Чёрт!

Замерев на мгновение, я перевёл дыхание в попытке хоть немного успокоиться. Это была не кровь. Я сидел в ванне, полной остывшей воды. Заглянув за бортик, я увидел, что весь кафельный пол залит. По коже бежали мурашки – я продрог до костей. Вытащив пробку, я слил воду и включил на всю мощь горячую. Холод отзывался в теле противной дрожью, пришлось стиснуть зубы, чтобы они не начали неконтролируемо стучать.

– Не кровь, – лихорадочно шептал я, не узнавая свой хриплый голос.

– Всё верно, Марло. Это не кровь, – подтвердил Эдмунд, стоя у двери.

Я вздрогнул, услышав его голос. Секунду назад его там не было.

Он был одет в синий костюм, поверх которого накинул тёмное длинное пальто. На руках – чёрные перчатки, как у Мефиса. Эдмунд присел рядом с бортиком и положил тяжёлую ладонь мне на затылок.

– Ты мне не рад?