О Риджвелле или Гамильтоне ничего полезного я не нашла. Все статьи твердили лишь об их успехах, перечисляли награды и восхваляли их популярность. Ничего рядом с их именами я не стала помечать – толку не было. Я решила поискать сведения о Люсинде – всё-таки она была последней потенциальной жертвой. Вот уж сюрприз! На встрече выпускников она хвасталась, будто она успешный стоматолог, а на деле её лишили лицензии за незаконный оборот рецептурных лекарств. И даже отсидела за это срок. Я так и обомлела. Для меня это стало полной новостью – да и Летти ни разу об этом не упоминала. Пожалуй, мы просто не слышали – всё это случилось в другом штате несколько лет назад. Я взглянула в окно – Летти всё не было. На всякий случай быстро проверила кухню, вдруг там прятался тайник с шоколадом, и вернулась к доскам. Я наверняка упускала что-то очевидное. Решила ещё раз покопаться в информации о жертвах, начиная с Гая Смита – ведь он был первым. Судя по всему, после окончания медицинского университета он вернулся в город и с тех пор успешно работал врачом. Первые несколько страниц выдачи сплошь касались его смерти, но на пятой я наткнулась на старую заметку. Всего абзац – зато упоминалась Люсинда: говорилось, что Гай давал против неё показания по делу о рецептурных лекарствах.

Вот тебе и мотив! У Люсинды была причина затаить обиду на Гая Смита, хоть дело и давнее. К тому же это не объясняло другие убийства. Возможно, Люсинду бесило, что Мэнди вышла за её бывшего мужа – тут мотив виден, – но при чём тут Риджвелл и Гамильтон? Я продолжила поиски на ноутбуке Летти, сосредоточившись на Риджвелле, которого застрелили из лука. И тут меня осенило: в школе чемпионкой по стрельбе из лука была я, а Люсинда всегда шла второй. Она всё больше походила на нашу убийцу, но связать её с Риджвеллом или Гамильтоном я по-прежнему не могла.

Тем не менее я написала имя Люсинды вверху чистой доски. Ниже – имена Гая и Мэнди и возможные мотивы напротив. Под ними – Риджвелл и Гамильтон со знаками вопроса. Я снова посмотрела в окно в поисках Летти. Её всё не было. Я вздохнула и вернулась к ноутбуку. Ещё раз набрала имя Риджвелла Дугана и смирилась с тем, что придётся пролистать десятки страниц.

Нужное я отыскала лишь на пятнадцатой странице, хотя поначалу и не придала новости значения. Риджвеллу Дугану местный университет присудил почётную докторскую степень за благотворительную деятельность. В короткой газетной заметке брали комментарий у Люсинды. По сути, почти вся она состояла из её жалоб на то, что почётную степень дали не ей. Она утверждала, что тоже немало занимается благотворительностью. В качестве примера привела то, что позволяет бедным пациентам рассрочку под «всего лишь» тридцать процентов.

Она это серьёзно? Настолько нелепо, что хоть смейся. Но это правда мотив? Зависть к тому, что Риджвелл преуспел, а она – нет? Поскольку он был юристом, я задумалась, нет ли у него связи с её делом о рецептурных препаратах. На поиски ушло ещё полчаса – и связь нашлась: он представлял её в суде и проиграл дело. Я подошла и сделала пометку напротив его имени на доске.

Оставался Гамильтон Хауз, которого сбил поезд. Какой мотив мог быть у убийцы в его случае? Я перелопатила всё, но ничего не нашла.

И тут я вспомнила, что говорила мне Люсинда на встрече выпускников. Она упоминала, что в момент гибели на Гамильтоне была коричневая одежда. Люсинда говорила, что недавно делала операцию на веках – могла ли она вообще смотреть телевизор? Я в этом сомневалась. Конечно, кто-то мог пересказать ей новостной сюжет, в котором упоминали коричневую одежду, но кто, кроме Летти, обратил бы внимание на такую мелочь?

И ещё: она видела Гамильтона с Мунро в тот вечер. На фото, которое Мунро показывал мне в телефоне, на Гамильтоне был чёрный костюм. Мунро провёл с ним больше часа, так что если Люсинда видела Гамильтона после этого, с чего бы ему переодеваться в повседневное?

И тут до меня дошло, почему убийца всадил Риджвеллу в спину две стрелы.

Я перерыла гостиную Летти в поисках пряжи, которой она соединяла магниты на своих досках. Почему у неё дома всё неприлично идеально? Даже кошачьей шерсти нигде не видно – что вообще чудо, учитывая роскошную шубу Людовика XIV. У меня вечный хаос, зато я хотя бы быстро нахожу нужное. Похоже, Летти просто прячет всё с глаз долой – вон и сама всегда безупречна. А мой бардак, наоборот, напоказ. Я наконец нашла чёрную пряжу. На миг меня это позабавило – белая на белых досках и не видна. Я схватила пряжу и ножницы и направилась к своему импровизированному штабу расследования.

Сквозь окно лился послеполуденный свет, и я поставила доску так, чтобы свет падал на неё. Я нарезала несколько отрезков пряжи и закрепила их под магнитами, потом отступила и полюбовалась проделанной работой. Я была уверена, что разгадала эти убийства, за исключением двух назойливых деталей: у меня по-прежнему не было мотива убийства Гамильтона Хауза – и объяснения, зачем кто-то покушался на мою жизнь.

Рядом с именем Гая Смита я написала: «Дал показания против Люсинды по делу о наркоторговле». Возле имени Риджвелла Дугана дописала: «Представлял Люсинду в суде, дело проиграл». Ниже: «Получил почётную докторскую степень вместо Люсинды». Напротив имени Мэнди вывела: «Вышла замуж за бывшего мужа Люсинды, скорее всего крутила с ним интрижку ещё при её браке».

Потом я написала имя Гамильтона Хауза и поставила рядом три огромных вопросительных знака.

– Люсинда – убийца! – объявила я Монгрелу – вернее, его переноске, потому что наружу он так ни разу и не вылез. – Если бы она не проболталась, что он был в коричневом, когда его убили, я бы никогда не сопоставила факты. Сейчас же звоню тем детективам. Осталась одна загадка: зачем она убила Гамильтона.

В этот момент по спине пробежал ледяной холодок. Меня охватило тревожное ощущение – словно за мной кто-то наблюдал. Я резко обернулась, но в окне виднелся лишь пустой сад. Я поёжилась и поспешно задёрнула шторы.

Так, где мой телефон? Точно – оставила на кухне, когда безуспешно рылась в поисках шоколадной заначки. Я уже тянулась к телефону, когда за спиной раздался голос.

– Не трогай телефон. Я резко обернулась – и увидела Люсинду. Кровь у меня застыла в жилах.

– Как ты сюда попала? – потребовала я ответа. Я же точно всё заперла – и проверила не один раз.

– Тюрьма учит забавным штучкам, – самодовольно произнесла она, словно заключение было поводом для гордости. – Меня превосходно научили вскрывать замки – среди сокамерниц попались настоящие мастерицы. – И снова противно хихикнула. Я быстро оценила обстановку. Всё выглядело скверно. Она сжимала большую наплечную сумку – для лука маловата, но для другого оружия вполне сгодится. Правда, вряд ли у неё пистолет: ни одна жертва не была застрелена.

– Летти вот-вот вернётся, – сказала я, стараясь звучать уверенно.

Люсинда пренебрежительно пожала плечами.

– Услышу, как по гравию зашуршит её машина. Времени, чтобы разобраться с тобой и улизнуть вон через то окно, у меня предостаточно. – Она указала на большое окно у меня за спиной, а потом перевела взгляд на мою доску.

Она издала странный звук – что-то среднее между смешком и хрипом.

– Я могу заполнить тебе эти пробелы. Думаешь, ты такая умная, а сама упустила, зачем мне пришлось устранить Гамильтона.

– Понятия не имею. Зачем ты вообще кого-то из них убивала? – Я хотела тянуть разговор, хотя не была уверена, что это разумно, раз она собиралась прикончить меня, как только услышит возвращение Летти.

– Тебе не интересно, почему я выбрала разный способ для каждого убийства?

– Разумеется, – сказала я, прикидывая, не попытаться ли броситься на неё, пока она не достала из сумки оружие – что бы там ни было. Но она стояла слишком далеко: пока я добегу, она уже вооружится.

– Чтобы запутать полицию, – с удовлетворением сказала она. – Думала, что, меняя методы, собью их со следа. – Она мерзко захохотала.