– Печально, – сказала я. – Но всё равно – зачем такому знаменитому кошачьему шептуну, у которого и собственное телешоу, и всё такое, приезжать в наш маленький провинциальный городок и ходить по домам с шикарными брошюрами?

Мунро допил остатки кофе. Поставив чашку на стол, он сказал:

– И правда странно, да? Может, он приезжал навестить родственников. В любом случае, я уверен, брошюры у него были и правда шикарные.

Я недоумевала.

– Да, шикарные, но откуда ты знаешь?

– Судя по документалке, много лет до того, как стать кошачьим шептуном, он работал рекламным директором в Сиднее, – сказал Мунро.

В голове у меня словно проскочила искра, и мысли понеслись одна за другой.

– Мунро! А вдруг… ой нет, это, наверное, уже слишком невероятное совпадение. Но Мунро! – Не дав ему ответить, я торопливо добавила: – Стэн Уэллингс – рекламный директор, и он тоже приехал из Сиднея. Его жена умерла несколько лет назад. Да, я понимаю, что в Сиднее миллионов пять жителей, но вдруг жена Стэна была любовью всей жизни Питера Паттерсона? Вдруг Мурлыкатель отравил Стэна Уэллингса?

Мунро посмотрел с сомнением.

– Что ж, это и правда отдаёт совпадением.

Но меня уже понесло.

– Да ты только подумай! У него был доступ к шоколаду, к шоколадным мухоморам. Он был на кухне один. Он вполне мог их отравить.

– Но ты же говорила, что сверху там было что-то вроде куполообразного колпачка? Ты бы заметила, если бы он вдруг появился.

– Верно. – Я постучала пальцем по подбородку. – Может, он впрыснул яд в конфеты у меня на кухне, а этот куполообразный колпачок сверху был чем-то совершенно безобидным.

– А он знал, что шоколадные мухоморы предназначались именно для Стэна Уэллингса?

Я задумалась.

– Да, вообще-то, знал. Хотя нет, имя Стэна я не называла, но точно сказала, что шоколадные мухоморы – особый подарок для вечеринки по случаю выхода на пенсию в тот вечер. Сказала, что остальные конфеты для всех, а эти – именно для того, кто выходит на пенсию.

– Нарел, тебе нужно сообщить полиции.

Я сразу согласилась.

– Позвоню им, как только допьём кофе. – И тут же пожалела, что вообще подняла эту тему. С романтикой в моей жизни до сих пор было, мягко говоря, негусто – если честно, её вообще не было, – и вот теперь я впервые почувствовала хоть что-то похожее. Я надеялась, что не испортила то, что могло стать приятной встречей с Мунро, сначала разговором о поисках нового дома, а потом – о попытке убийства.

Мунро посмотрел на часы.

– Нарел, мне пора бежать. У меня скоро показ дома, а я уже опаздываю и ещё должен всё подготовить.

Я надеялась, что разочарование не слишком заметно у меня на лице. Я ещё надеялась, что Мунро не решит, будто я записала его в «просто друзья», и ещё отчаяннее – что он сам не записал в «просто друзья» меня.

– Я сейчас очень занят, потому что меня какое-то время не было в городе, но я бы с удовольствием скоро снова пригласил тебя на ужин?

Его вопрос застал меня врасплох.

– Э-э… ну… да, с удовольствием, – пролепетала я.

– Ну как прошло твоё романтическое свидание с Мунро? – спросила Летти, едва я переступила порог своей лавки, которая, к сожалению, пустовала.

– Ужасно, я всё сделала не так. Сначала заговорила о том, что хочу купить дом, а потом – о попытке убийства.

Летти занялась полировкой стеклянной витрины.

– Не самые романтичные темы для разговора.

Я нахмурилась.

– Ты должна была сказать, что это неважно и что я ему всё равно нравлюсь.

Летти театрально вздохнула.

– Да конечно ты ему нравишься, Нарел. Его, наверное, привлекает твоя странность.

Я прикусила губу, пытаясь понять, комплимент это был или нет.

– Ой, а знаешь что! – И я пересказала Летти всё, что Мунро рассказал мне о кошачьем шептуне.

Летти долго молчала, что для неё было совсем нехарактерно. Наконец она заговорила.

– По-моему, это всё-таки слишком натянуто, тебе не кажется? И потом, уж если бы он что-то впрыснул в эти конфеты, это было бы что-то смертельное, а не просто то, от чего человеку станет плохо.

– Но помнишь, детектив Райкер сказал, что это расследование убийства?

– Я всё ещё считаю, что это была просто оговорка.

Я начала нервничать.

– Летти, пока я пила кофе с Мунро, кто-нибудь приходил?

Летти покачала головой.

– Прости, Нарел.

Я ткнула пальцем в свою фотографию, красовавшуюся на первой полосе газеты.

– Летти, мы должны раскрыть это убийство. Уверена, полиция в конце концов во всём разберётся, но к тому времени моя шоколадная лавка уже закроется. Время не ждёт.

Летти перестала полировать и подняла на меня глаза.

– И что ты предлагаешь? Опять хочешь втянуть меня в какую-нибудь передрягу, Нарел?

– Думаю, нам надо поехать в больницу и выяснить, чем именно отравили Стэна Уэллингса. И ещё нужно узнать, жив ли он вообще, а если жив, то в каком он состоянии.

Летти встревоженно посмотрела на меня.

– И как мы это сделаем?

Я пожала плечами.

– Будем действовать по обстоятельствам.

– Когда?

Я улыбнулась.

– Самое время.

– А как же лавка? – пискнула Летти.

– Сегодня суббота. Мы и так собирались закрыться в двенадцать.

Я потащила всё ещё протестующую Летти к большим раздвижным дверям при входе в больницу.

Летти вцепилась в мою руку.

– Ты в порядке, Нарел?

– Да, то есть нет, вообще-то.

– Ещё не поздно передумать, – с надеждой предложила она.

Я покачала головой. В своём решении я была тверда. Хотя компенсация, которую мне выплатили по страховому урегулированию, была внушительной, жить на неё мне предстояло до конца дней, и к тому же мне очень хотелось, чтобы моя маленькая шоколадная лавка добилась успеха – не только из финансовых, но и из душевных соображений. Если полиция не собиралась раскрывать убийство в два счёта, значит, это придётся сделать мне.

– Полагаю, он в реанимации, – сказала я Летти, и та лишь кивнула с удручённым видом.

Когда мы свернули за угол в широкий коридор, Летти схватила меня за руку.

– Это случайно не дочь Стэна, Минни?

Летти остановилась, и я тоже.

– Да, кажется, она, – сказала я. – О нет, как думаешь, её отец умер? Она рыдает, а две медсестры её утешают.

– Выглядит плохо, – мрачно сказала Летти. – Либо он умер, либо ему стало совсем плохо. Мы не можем просто пройти мимо неё – она может нас заметить и спросить, что мы тут делаем.

Я огляделась.

– Есть другой путь в реанимацию?

Летти тоже посмотрела на указатели.

– Если и есть, я его не знаю, и мы уж точно не можем ни у кого спросить – по крайней мере, не у врача и не у медсестры. Нельзя, чтобы кто-то понял, зачем мы сюда явились. Ладно, Нарел, давай проскочим мимо неё как можно быстрее и прижмёмся к стене. Она, наверное, слишком расстроена, чтобы замечать, что вокруг.

Нам удалось пройти мимо Минни незамеченными, и мы пошли по указателям к отделению интенсивной терапии.

– Делай вид, будто точно знаешь, куда идёшь, и никому не смотри в глаза, – прошипела я Летти.

К моему удивлению, это сработало. Мы пробрались по коридорам, которые для такой маленькой больницы оказались на редкость запутанными.

– Летти, а вдруг его перевели в Сидней?

– Об этом я не подумала, – с надеждой сказала Летти. – По крайней мере, тогда нас не арестуют. Я не хочу, чтобы детектив Клайд считал меня какой-то уголовницей.

– Ага! Вот, значит, откуда такое нежелание.

Летти не успела ответить – она схватила меня за руку и дёрнула назад от угла.

– За углом полицейские в форме и врач. Наверное, полиция охраняет палату Стэна Уэллингса, – прошептала она. – Тсс, может, услышим, о чём они говорят.