– Хорошо, а кто…

– Дочь погибшей Сары, – прошипела Старшая, отвечая за всех, затем повернулась к Младшей и сказала нормальным тоном: – Что она здесь делает?

– Я сама напросилась, – уверенно вступила Руби. Лицо девочки казалось каким-то плоским, несмотря на блестящие тени для век, которые можно было разглядеть через весь зал. – Я отправила Младшей сообщение еще до того, как все случилось, и мы стали переписываться. У полиции нет ничего…

– Ничего? – спросила Сара Двадцать-Семь, слегка повысив голос. – У них нет ничего? И, милая, как ты сюда добралась?

Руби закатила глаза.

– Ты когда-нибудь слышала про такси? И ты никогда не называла меня «милой». Давай не начинать.

– Видите? – не унималась Младшая. – У полиции ничего нет, семья хочет…

– Откуда ты знаешь, что у них ничего нет? – вновь спросила Сара Двадцать-Семь.

– Сама знаешь, что нет. – Руби по-прежнему стояла в дверях. – Единственный вывод – ты последняя видела ее живой, – усмехнулась девочка. – Преподнесли это папе, будто невероятно важную деталь, но какого черта? Ты была, по сути, ее лучшей подругой. Мать вечно твердила, какая ты находка. Вряд ли ты столкнула лучшую подружку с моста!

– Садись. – Младшая отодвинула стул рядом с собой, и Руби с размаху на него плюхнулась.

Сара едва могла дышать.

– Лучшая подружка? – прошептала она Саре Двадцать-Семь, у которой потекли слезы.

Тридцатилетняя положила руку ей на спину, отгоняя неуместную ревность. У ребенка умерла мать, а Сару волновало, что у ее приятельницы, возможно, есть две лучшие подруги?! И все же она почти не упоминала свою начальницу в их разговорах за последние несколько месяцев. Все истории касались только девочек.

– Это точно была не я, – выдавила наконец Сара Двадцать-Семь.

– Правильно, – согласилась Руби, – поэтому я здесь. Вы, женщины, умеете классно работать. Своим вязанием, или как там оно, вы привлекли общественное внимание. У вас есть подписчики. Я знаю, что тру-крайм сейчас популярен.

– Руби, мы просто группа случайных людей с одним именем, – заметила Старшая. Она выглядела серьезной, даже сосредоточенной, и Сара могла представить ее за столом переговоров.

– А я просто ребенок, – заметила Руби, – который смотрит, как дело о гибели матери бездарно сливают.

Сара отметила, что Руби рассуждает и говорит отнюдь не как ребенок. С другой стороны, и Младшая тоже. Наверное, такие сейчас дети.

– Видите? – обратилась Младшая к тезкам. – У нас есть цель. Сестра Мария Тереза могла бы даже сказать, что это предопределено. Надо помочь одной из нас.

– Мы будем расследовать убийство? – ахнула Сара Двадцать-Семь.

– Вряд ли мы и правда способны расследовать убийство, – заметила Тридцатилетняя.

– Ты ошибаешься, – неожиданно возразила Сара Тридцать-Девять. Из собравшихся она меньше всех походила на человека, которому эта идея придется по душе. – Мы с Сарой Сорок-Четыре целыми днями твердим детям, что они могут изменить мир. Если полиция не справляется, это наш гражданский долг.

– Аминь, – подытожила Сара Сорок-Четыре, записывая «гражданский долг» в свой блокнот.

– Мы должны вмешаться, – сказала Младшая Саре Двадцать-Семь. – Если, конечно, ты не хочешь сесть в тюрьму за убийство.

20 апреля 2023 года

Вэнс заглянула в кабинку Джорджа.

– Пойдем со мной, – бросила она и вышла, не дожидаясь ответа.

Джордж стер со щеки крошки от энергетического батончика и поспешил следом. Волосы после спортзала так и не высохли. Он пробежал пару километров на дорожке в надежде увидеть Сару. Девушки там не оказалось, зато он помахал ее начальнице, которая, кажется, узнала его. Эта встреча была полезна, что он и задокументировал в отчете.

– Куда направляемся? – спросил Джордж, подходя к лифтам.

– Пора допросить Кейдена Кэмпбелла. – Вэнс нажала на кнопку и, когда двери закрылись, поправила лацканы пиджака.

– Мужа председательницы Федрезерва? – Джордж снова вспотел в предвкушении своего первого настоящего допроса. – По поводу юрисдикции у нас все улажено?

На самом деле не было никаких «нас». В полевой офис ФБР поступала лишь самая минимальная информация. Специальные агенты – Джордж все еще не мог поверить, что его теперь тоже так называют, – не обсуждали свои обязанности у кулера. «В лагере похожая иерархия», – подумал Джордж, следуя за Вэнс к черному «Чарджеру». Только у инструкторов по стрельбе из лука были ключи от сарая со стрелами. Когда Джорджа повысили до помощника директора, перед ним открылся целый мир. Внезапно он получил доступ к медицинским документам отдыхающих, отчетам о работе персонала и налоговым декларациям. До повышения Джорджа все подобные детали держал в голове отец. Чувство вины за отказ от семейного дела еще очень долго преследовало Джорджа.

– В ФБР не берут по объявлению, – сказал Пол Найтингейл, когда сын впервые заикнулся о своем намерении. Отец оторвался от таблицы, и лишь по едва заметному изгибу брови Джордж понял, что он, должно быть, хотел пошутить.

– Вообще-то берут. – Джордж повернул телефон к отцу, чтобы тот увидел официальную печать на странице набора кандидатов. – И сейчас нехватка квалифицированных специалистов из-за распространения внутреннего терроризма и насилия в полиции…

Он замолчал, когда отец щелкнул по следующей ячейке таблицы. Пол Найтингейл переживал о белых экстремистах не меньше любого другого, однако без Джорджа семейный бизнес перестал бы быть семейным.

Садясь в машину рядом с Вэнс, Джордж внезапно понял, что давно не писал отцу. Стоит спросить, успешно ли идет набор персонала – этой работой обычно занимался сам Джордж.

Вэнс выехала с парковки офисного здания семидесятых годов и направилась к винтажному дому Кэмпбеллов.

– Что говорит судмедэксперт? – спросил Джордж.

– Она сопротивлялась, – ответила Вэнс, стиснув зубы.

До сих пор Джордж никогда не видел свою начальницу расслабленной. Пол Найтингейл тоже не умел отдыхать.

– Сара не прыгала сама, – продолжила Вэнс. – Возможно, ее столкнули или она поскользнулась, но с ней точно был кто-то еще. Может быть, и не Габриэлла. Раньше она никогда не прибегала к насилию, и такое изменение почерка весьма неожиданно. Я создала бы целевую группу, однако с полицией Миннеаполиса не так-то просто договориться.

Попадет ли он в целевую группу, раз уже начал расследование дела Габриэллы Джонсон?

– Вы обошли миннеаполисских копов, чтобы получить доступ к мужу? – спросил наконец Джордж.

– Звонили из Белого дома.

Погибшая занимала не последнюю должность, поэтому расследование контролировали на высшем уровне. Колоссальная ответственность! Габриэлла Джонсон была самой посредственной воришкой. Джордж надеялся предъявить ей обвинения в течение трех месяцев и перейти в отдел похищений. Он планировал поговорить об этом с Вэнс после того, как блестяще завершит свое первое дело.

Джордж засунул руку в карман и провел пальцем по верхнему краю бумажника, где нащупал мягкие и потертые уголки карточек с покемонами. Отец сразу понял, что решение сына пойти в ФБР связано с его пропавшим другом Генри О’Нилом.

– Даже если ты станешь спецагентом, это его не вернет, – сказал он.

– Принимают лишь каждого пятого, и то не факт, – возразил Джордж, меняя тему. Он провел ладонью по бицепсу, заметно окрепшему за месяц укладки валунов и установки причала. При сдаче тестов на выносливость ему точно дадут десять очков за подтягивания. – А для программы, которая меня интересует, отбор еще жестче. Я и в «Дартмут» поступил каким-то чудом.

Поступление туда тоже было маловероятным, но Джордж открыл сайт, и рассыпавшиеся по экрану цифровые конфетти точно совпали с отцовским поло, украшенным логотипом «Соловьиной трели».

– У меня есть опыт программирования, – добавил Джордж, – плюс базовый арабский. Довольно неплохо…

Разговор тогда прервал сигнал заднего хода продуктового грузовичка.