– Помните, – крикнула подругам Сара-Пэтрис Джонс или «Старшая», шестидесяти девяти лет, приседая у ствола дерева, – надо натянуть полотно и сделать простой стежок!

Сара – «Тридцатилетняя», как ее звали новые подруги, поскольку все именовались по возрасту, чтобы не запутаться окончательно, – разгладила двойной шов пряжи и улыбнулась семнадцатилетней, Саре Младшей.

– Как же замечательно… – прошептала она.

Девочка сияла.

– Знаю. Не верится, что это мое наказание.

Сара рассмеялась. Вся эта затея родилась после того, как Младшая допустила несколько серьезных ошибок в соцсетях. Католическая монахиня, директриса академии «Святого сердца», где училась девочка, предписала ей заняться общественно полезным делом, чтобы подумать над своим поведением.

– Так правильно? – спросила та, которой было сорок четыре, наматывая еще один слой ткани.

Сара прикрыла рукой шов, которым занималась, и присмотрелась к работе.

– Конечно нет! – ответила Старшая. – Я точно все измерила. Мы ведь тренировались, помните? Или ты в самый ответственный момент отвлеклась на селфи?

Сары переглянулись, и та, которой было тридцать девять, решила вмешаться. Слова ее прозвучали приглушенно из-за толстой вязальной иглы, зажатой в уголке рта:

– Ну, нам же надо поддерживать аккаунты в соцсетях! Мы с Сарой Сорок-Четыре – единственные учительницы-тезки во всем регионе из девяти штатов! Которые к тому же носят одинаковые наряды!

– Конечно-конечно, – съязвила Старшая, поправляя квадрат из пряжи.

Сара улыбнулась, продолжая пришивать.

– Странная компания, – рассказывала она впоследствии бабушке Элли, – очень они забавные. И добрые! Другими и быть не могут, верно? Иначе на такое не согласились бы.

Старшая, которая так виртуозно вязала, год назад вышла на пенсию с должности корпоративного юриста, а еще вела довольно популярный блог с разборами сериала «Она написала убийство»[156]. Сара Сорок-Четыре и Сара Тридцать-Девять преподавали в начальной школе в соседних кабинетах. А Сара Двадцать-Семь, ближайшая подруга Тридцатилетней в городе, получала докторскую степень по социологии в университете Миннесоты.

– Я здесь из академического интереса, – сказала она, когда появилась в проекте через неделю после Сары. – Похоже на судьбу, правда? Целый клуб имени меня! Группа, посвященная тем, кто носит самое распространенное имя в мире!

На первой встрече Младшая внимательно изучила водительские права новенькой. «Нельзя допускать самозванок, – настаивала девочка. – Это сделает проект менее привлекательным».

– Оно даже не самое распространенное в штате, – заметила Младшая, приподняв бровь, возвращая права Саре Двадцать-Семь. – Есть еще Джеймсы Джонсоны и Джеймсы Смиты. И те и другие встречаются чаще, если считать на душу населения.

– Ты же понимаешь, о чем я? – улыбнулась новоприбывшая остальным женщинам. Она была ослепительно красива, длинные каштановые волосы идеально ниспадали на плечи. – Когда замечают, что ты, типа, седьмая по счету Сара Джонс в их жизни?

Младшая оглядела новенькую с подозрением, а затем выдала историю того, как появилась идея проекта.

– Еще есть Джонс из моей баскетбольной команды, – призналась девочка, – но она ужасная, к тому же имя у нее неправильное.

– Почему неправильное? – спросила Сара Двадцать-Семь.

Тезка-двойник Младшей оказалась поистине странным человеком.

– Ее зовут Серафина.

– Боже правый, – тихонько рассмеялась Сара Двадцать-Семь, и Тридцатилетняя отметила ее ослепительно-белые зубы и красивый кулон с буквой «С». – То есть она С-Е-Р-А? Ее не приглашали, надеюсь?

– Ни в коем случае!

Младшая поставила кофе и скрестила руки на груди.

– Я строгих правил. – Она закатила глаза к потолку, обдумывая сказанное. – В хорошем смысле.

И вот теперь они здесь, выполняют тщательно спланированную миссию. Подруги не обсуждали, что будет с группой дальше, но все согласились взять перерыв на весенние каникулы, чтобы Младшая смогла подтянуть оценку по биологии, а остальные – заняться тем, чем обычно занимаются нормальные взрослые люди. Сары кружили вокруг тополя, у каждой была собственная хозяйственная сумка. Репортерша из Pioneer Press стояла рядом, строча заметки между вопросами вроде: «Сколько Сар Джонс вы встречали за свою жизнь?» и «Почему именно вязание?»

– Это же так необычно! – отвечала Младшая. – Межпоколенческий проект с позитивной общественной ценностью.

Фразу она явно отрепетировала.

– Мы ведь потом поедим, да? – прошептала Сара Двадцать-Семь, разглаживая участок с рельефным узором.

– Разумеется! – поддержала Тридцатилетняя.

Они пойдут в привычное место – в кафе напротив ее квартиры в Миннеаполисе, всего через один дом к северу от того, где тридцать пять лет назад жила ее мама, когда переехала в город. Сара разглядывала окно третьего этажа – вероятно, мамино. Ей нравилось представлять, как Эйнсли приводила туда отца Сары после посещения одного из многочисленных крошечных театров города. Судьба забрала маму, когда Сара училась в шестом классе, однако Эйнсли успела рассказать ей бесчисленное множество историй о своей жизни в Миннеаполисе. И пусть Брайан уверял, что вся эта затея обречена, Тридцатилетняя ни разу не пожалела о переезде – особенно с тех пор, как они с Сарой Двадцать-Семь стали практически неразлучны в первый же месяц дружбы.

– Так было суждено, – подметила Элли. – Эйнсли гордилась бы тобой.

И, глядя на дерево, на его ствол, украшенный тканью, Сара не могла не согласиться. Эйнсли точно одобрила бы – она ведь обожала проводить время с бойскаутским отрядом дочери, мастерить с ними поделки, а еще любила записывать отрывки стихов в тетрадях на пружинке.

– Безумно красиво! – заметила Младшая, придерживая лестницу, на которую взобралась Старшая, чтобы пришить последние лоскуты. – Цвета просто волшебные!

– Давайте без лишнего пафоса, – попросила Старшая, и ее походный ботинок глухо стукнул по нижней ступеньке.

Когда все спустились на землю, шесть Сар и репортерша отошли от круга из древесной щепы, обрамлявшего ствол тополя. Выбранные ими цвета – лоскуты синего, лавандового, золотисто-желтого и изумрудно-зеленого – покрывали кору шахматным узором, местами сквозь них проступали сучки дерева. Ветви тянулись к небу, будто гигантские подзорные трубы.

Младшая вздохнула, сложив руки на груди, словно в молитве.

– Получилось.

– Прекрасно! – Сара похлопала Старшую по плечу. Та стояла, уперев кулаки в бока, и на глазах у нее блестели слезы. Дерево вызывало странное волнение – взрыв цвета среди буйства весенней листвы.

– Это необычно и поистине прекрасно, – согласилась Сара Тридцать-Девять. – Моим первоклашкам такое понравится.

Она повернулась спиной и сделала селфи, Сара Сорок-Четыре встала рядом. На ней была такая же толстовка с эмблемой начальной школы и надписью «Листон Хайтс».

– Становитесь к дереву, – сказала Младшая, сгоняя всех в кучу и протягивая свой телефон репортерше. – Сфотографируете нас?

Тридцатилетняя провела рукой по стволу, прежде чем повернуться к камере. Рука Сары Двадцать-Семь обвила ее талию. Девушка склонила голову на плечо подруги, почувствовав тепло ее щеки.

Сара, улыбавшаяся в камеру в тот момент, и не подозревала, чем все обернется.

29 мая 2023 года

Здравствуйте. Я хочу прочитать выдержки из своего дневника (возможно, когда-нибудь он будет опубликован) о событиях весны двадцать третьего года и о том, как они связаны с моим начинанием под названием «Проект: Сара Джонс». Скажу сразу – я и представить не могла, что все зайдет так далеко.

Формально – после той акции с пряжей в парке, о которой, кстати, написали газеты Миннеаполиса, Сент-Пола и еще парочка местных изданий, – я прошла чистилище, отдав долг обществу.