– Чудесно! – сказала Шарлотта. – Мы с Дарси говорили о мульче, и он подсказал мне адрес местного садового центра. Думаешь, там найдутся инструменты?

– Возможно. Но у меня столько всего, Чарли. В следующий раз приезжай ко мне на машине – разберёмся, что тебе нужно. А своё купишь позже, когда поймёшь, чем действительно будешь пользоваться. – Рози направилась туда, где задняя стена гаража сходилась с забором. – Ты знаешь, что за лозой есть калитка?

– Да ладно! – Шарлотта отвела листья и заглянула за них. – И правда!

– Я одолжу тебе хороший секатор, чтобы ты расчистила место у забора. Лоза за обрезку только спасибо скажет. Только проверь, есть ли на калитке замок. Если нет – повесь. А если есть, понятия не имею, куда делся ключ, так что я поищу болторез.

– Каких инструментов у тебя дома нет? – рассмеялась Шарлотта.

– Бензопилы. И кустореза. Зато Грэм насобирал в сарае всякого: лопаты, ломы, мотыги, вёдра. Да много чего. Приходи завтра к ужину – устроим ревизию. А теперь я, пожалуй, домой, дорогая. – Рози уже выезжала в боковой проезд. – Я в восторге от твоих планов насчёт сада! Ему слишком давно не хватало заботы.

Через несколько минут Шарлотта поднялась наверх. Открыв дверь, она едва не наступила на листок, просунутый под дверь. Зачем кому-то подниматься по лестнице, если можно было просто заглянуть в магазин и отдать листок ей в руки? Шарлотта посмотрела на сложенный вдвое белый лист, потом закрыла дверь и повернула ключ. Перешагнув через находку, она её сфотографировала.

Ты всё слишком усложняешь.

На кухне нашлись тонкие резиновые перчатки. Надев их, Шарлотта подняла листок за уголок и положила на столешницу. Когда она развернула бумагу, желудок неприятно свело. Ни единого слова – только чёрно-белая фотография, судя по качеству, скорее всего ксерокопия.

На снимке была смотровая площадка у водопада, а на ней – двое: Гленис и Шарлотта.

– Это ещё что?

Шарлотта включила лампы над столешницей и вгляделась внимательнее.

Снимок запечатлел момент сразу после их разговора, когда Гленис уже двинулась прочь. Женщины стояли совсем близко – за миг до того, как Шарлотта отступила, чтобы пропустить её.

Фотография была сделана сверху и с приличного расстояния. Шарлотта сняла перчатки, взяла телефон и пролистала снимки, сделанные в прошлом году. Ракурс был похожим. Кто-то стоял наверху водопада и сделал снимок. Зачем? И почему копию подсунули под дверь? Для чего всё это?

Она бросилась к двери и проверила замок. Шарлотту нелегко было напугать, но от этого становилось не по себе. Даже сильнее, чем от навязчивых выходок Сида: тот, по крайней мере, действовал открыто.

Или это ты, Сид?

Теперь предстояло решить, что делать с находкой. Шарлотта нашла прозрачный файл, снова надела одну перчатку и вложила туда лист. Свет упал на фотографию под другим углом, и она присмотрелась. На снимке, над перилами смотровой площадки, была нарисована маленькая чёрная стрелка – она указывала за ограждение и вниз.

– Так. Мне надо выпить.

Шарлотта с хлопком стянула перчатку и швырнула её в раковину. Потом подняла вторую и отправила следом. Она наполнила стакан кубиками льда и налила воды с лимоном. Освежает. И мысли проясняет. Об ужине можно подумать позже. А пока ей хотелось несколько минут посидеть на балконе и всё обдумать.

Несколько минут растянулись на целый час, и только голод заставил Шарлотту заглянуть в холодильник за остатками картофельного салата. Она добавила к нему пару ломтиков хлеба на закваске и вернулась на балкон – на этот раз с бокалом вина. Поставив тарелку на стол, Шарлотта подошла к перилам и облокотилась на них.

В тишину вплетались ночные звуки: птицы устраивались на ночлег, изредка проезжала машина. С дальнего конца торговой площади доносились смех и музыка из ресторанов. Вот бы спуститься туда, устроиться за столиком на улице перед «Италией» с бокалом кьянти и тарелкой чудесных тыквенных ньокки Дага.

Такая вкуснотища ей никогда бы не надоела. Шарлотта вздохнула и вернулась к картофельному салату. Впрочем, и он был ничего.

Шарлотта обвела балкон взглядом. Вот чем она по-настоящему гордилась. Квартира была старой и, по словам Рози, до её приезда несколько лет пустовала. За неполную неделю послерождественских каникул Шарлотта преобразила балкон до неузнаваемости: серые облупленные стены и пол остались в прошлом.

От светло-оливковых стен словно веяло прохладой. На полу лежал деревянный настил. Позже, когда выдастся возможность, она повесит корзины с папоротниками и устроит уголок с пряными травами.

Это было важно. Перемены значили больше, чем просто свежая краска. На душе у Шарлотты потеплело. Она превращала квартиру в дом. По крайней мере, уже сделала первые шаги. Постепенно, комната за комнатой, будет избавляться от старого и создавать что-то новое и красивое. И с каждым мазком кисти будет понемногу обновляться сама Шарлотта.

Вернув резиновые перчатки на обычное место, Шарлотта вымыла посуду. В гостиной, в углу, одинокий ёлочный шар свисал с потолка на леске. Он висел низко, так что Шарлотта потянула за него, и леска выскользнула из-под полоски скотча. Потолок был следующим в списке на покраску, поэтому скотч она решила оставить. Каким-то образом Шарлотта проглядела крошечное украшение, когда убирала всё рождественское.

Коробка с украшениями стояла в третьей спальне, которую Шарлотта превратила в склад «пока не знаю, куда это деть». Во второй спальне она устроила гостевую. Зачем – и сама не знала: гостей не ожидалось. Но приятно было видеть заправленную свежим, ещё хрустящим бельём кровать и новое полотенце, аккуратно сложенное у изножья.

В третьей спальне Шарлотта открыла коробку с украшениями, оставленную на голом матрасе. Квартира сдавалась вроде как с мебелью, но одни вещи были получше, другие – похуже. Эта односпальная кровать, например, скрипела и стонала, стоило на неё присесть, а матрас был таким старым, что с одного края торчали пружины. Когда-нибудь Шарлотта купит сюда хорошую кровать. А пока и эта прекрасно служила подставкой для коробок и прочих вещей.

Закрыв коробку с украшениями, она замешкалась, глядя на другую. Ту прислали перед Рождеством из лечебного учреждения, где жила её мать.

В закрытом лечебном учреждении. Хватит приукрашивать.

Какая разница. Однажды коробка просто появилась у неё на пороге – набитая ненужными Анжелике безделушками и памятными вещицами, а ещё кое-чем из детства Шарлотты, что мать сохранила.

Вещами из того адского детства, которые мать зачем-то упрямо хранила. Шарлотта лишь мельком заглянула внутрь: не хотелось разбирать содержимое. Она только заметила письма, шкатулки для украшений и целую кучу нелепиц, почему-то казавшихся матери важными.

Кроме…

Там лежали рождественские открытки. Шарлотта из любопытства раскрыла их: Анжелика никогда не отмечала ни Рождество, ни дни рождения. Девять непохожих друг на друга открыток ручной работы – они приходили по одной в год, когда Шарлотте было от двух до одиннадцати. И в каждой одна и та же простая надпись.

С Рождеством, дорогая. Ты любима. З.

Когда Шарлотта спросила о них Анжелику, мать вспомнила и надпись, и от кого приходили открытки. Но спутанность сознания вернулась прежде, чем она успела что-либо объяснить, и больше Шарлотта ничего не узнала. Это был не отец: его имя не начиналось с буквы З. К тому же часть тех лет он ещё жил с ними. Шарлотта даже не знала, кому были адресованы открытки – Анжелике или ей самой.

Ещё одна загадка – только на этот раз из прошлого. Шарлотта вышла и закрыла дверь.