Даг уже ждал у полицейского участка, когда ровно в одиннадцать Шарлотта подбежала из-за угла.

– Прости, пожалуйста, – выдохнула она, остановившись рядом. – Покупатель задержал.

– Я пришёл рано. А Сид подъехал всего полминуты назад.

Даг Оукс был шеф-поваром ресторана «Италия» и мужем Эстер, хозяйки магазина одежды – того самого, который в прошлом году взломали и откуда украли рождественскую ёлку. Даг был справедливым и уравновешенным человеком, и рядом с ним Шарлотта чувствовала себя увереннее.

Полицейский участок занимал отдельно стоящее каменное здание – такое старое, что оно прямо-таки молило о свежей краске. В отличие от участка Трева, к которому примыкал небольшой дом, здесь были лишь четыре стены да окна с решётками.

– Готова? – Даг первым двинулся к двери.

– Спасибо, что пошёл со мной. Мне не по себе оставаться с ним наедине, особенно когда я даю показания, а он может… ну, неправильно меня понять.

Даг рассмеялся.

– До чего же ты тактичная. Ладно, мы быстро управимся. Ты делаешь доброе дело, помогая бедной Октавии. – Он постучал в дверь. – Наверняка Гленис обрадовалась, увидев тебя в тот день.

Шарлотта не ответила.

– Открыто, – приглушённо донёсся из-за двери голос Сида.

Дверь распахнулась внутрь, и Шарлотта увидела крошечный вестибюль. В нос ударил запах сигарет и застоявшегося кофе, так что она стала дышать ртом. Впереди была стойка, рядом с ней – ещё одна дверь.

– Сюда.

Под «сюда» подразумевалась комната с голыми кирпичными стенами и двумя столами. В дальнем конце виднелись камера для задержанных и задняя дверь с решёткой. Казалось, в этих стенах осела вся тяжесть десятилетий допросов и подозрений; Шарлотту пробрала дрожь. Сид развалился за заваленным бумагами столом.

– Мне нужен только доктор, так что можешь подождать снаружи. – Сид даже не поздоровался с Дагом.

– Он остаётся – или я ухожу.

Сид закатил глаза.

– Как хочешь. Но от него – ни слова. – Он указал Шарлотте на единственный стул напротив.

Шарлотта выдвинула стул. Спинка оказалась липкой, поэтому она пристроилась на самом краешке сиденья, стараясь как можно меньше к нему прикасаться.

– Из судебно-медицинской службы уже что-нибудь сообщили?

– Достали уже: рапорт им подавай. Вопросы здесь задаю я. – Сид стал тыкать в клавиши то одним пальцем, то другим. – Сначала полное имя.

– Шарлотта Дин.

– Второго имени нет?

– Нет.

– Адрес.

Шарлотта отвечала на вопросы Сида, сообщая лишь те личные данные, которые по закону обязана была предоставить. Сиду хотелось большего. Ему всегда хотелось большего. Но утром она написала Треву, и тот прислал список сведений, которые ей требовалось сообщить.

Следующие полчаса Сид печатал протокол. Они начали с его просьбы приехать в дом Октавии и дошли до момента, когда он вышел поговорить с начальством.

– Ладно. – Сид убрал руки с клавиатуры и посмотрел на Шарлотту. – Ты сказала, что у тебя есть информация.

– Я заметила несколько деталей. Одна касается тела Октавии.

– Тела? Она споткнулась и ударилась головой о мраморное основание камина. Чего там замечать?

– А обо что она споткнулась? – спросила Шарлотта.

– Не знаю. Об угол коврика.

– Он вообще не сдвинулся: ни край не загнулся, ни сам коврик не сбился. А коврик большой – зацепись она за край, до падения успела бы сделать ещё несколько неверных шагов.

Сид откинулся на спинку стула и скрестил руки. Вид у него был такой, словно он не верил ни слову.

– Продолжай, детектив.

– Я просто рассказываю, что заметила. Полагаю, тот, кто приезжал фотографировать тело Октавии до того, как его увезли, сказал бы вам то же самое. – Шарлотта ничем не выдала раздражения. – Детективы из отдела по расследованию убийств уже выехали?

– Зачем? Да упала она случайно. И не молодая уже была.

– Ох, Сид. Вы ведь и сами думаете, что тут что-то нечисто!

– Старший констебль Браун. И с чего бы мне так думать? – Пальцы Сида снова легли на клавиши; он набрал несколько слов. – Ну, выкладывай: с чего ты взяла, что это убийство?

– Думаю, у неё на затылке был поперечный след – от удара, нанесённого ещё до падения.

Сид отдёрнул руки от клавиатуры, и у него отвисла челюсть.

Даг, до того прислонявшийся к стойке, выпрямился, тихо втянув воздух. Шарлотта бросила на него взгляд, надеясь без слов извиниться за то, что не поделилась своими подозрениями. Он плотно сжал губы, но кивнул.

– Я сделала фотографии, старший констебль. Много.

– Зачем?

– На случай, если вы забудете.

Слова повисли в воздухе на целую минуту. За всё это время Сид, кажется, ни разу не моргнул, но Шарлотта не собиралась идти на попятную. Резкий звонок телефона разрезал натянутую тишину. Сид снял трубку и тут же положил её обратно, так и не ответив.

– Пришли мне все снимки. До единого. Поняла?

– Конечно.

– Если след есть, почему судмедэксперт его не нашёл?

– Полагаю, на всё это требуется время. Взлома не было, ничего необычного в обстоятельствах смерти Октавии не заметили. На первый взгляд всё выглядело как трагическая случайность. – Шарлотта мысленно пересчитала прошедшие дни. Скоро что-нибудь прояснится.

– Что ещё?

– В тот день она была не одна. Возможно, вам стоит выяснить, кто к ней приходил: вдруг удалось увидеть или услышать что-нибудь необычное.

Сид покачал головой.

– И как мне найти этого таинственного гостя? Гленис нашла Октавию лицом вниз. Ни слова о том, что там был кто-то ещё.

– Вы заглядывали в посудомоечную машину?

– О, надеюсь, сейчас будет что-то стоящее. И зачем ты рылась в доме? – спросил Сид. На лице снова появилась привычная самодовольная ухмылка.

– В доме всё было безупречно. Но у края мойки стоял заварочный чайник. Ни одной чашки. Только чайник, наполовину полный уже остывшего чая. В посудомоечной машине нашлись две чашки с блюдцами – с тем же цветочным узором, что и на чайнике. Так что можете сами съездить, всё сфотографировать, снять отпечатки и сделать что там ещё положено. Хотя можно и не трудиться: помада на одной сразу выдаёт, кто был в гостях.

– Помада. Смотрю, ты у нас теперь не только детектив, но ещё и в красоте разбираешься. Надоели мне твои бредовые идеи. Вот уже думаю, не приложила ли ты сама руку к смерти Октавии.

Даг шагнул вперёд. Сид вскинул на него глаза, словно успел забыть, что они с Шарлоттой не одни.

– Думайте что хотите. Я пришла помочь. Допечатайте эту вашу штуковину, я подпишу и оставлю вас в покое.

Не рановато ли выпить чего-нибудь покрепче – до обеда-то?

– И что особенного в этой твоей помаде?

– Ярко-оранжевая. Знаете в городе хоть кого-нибудь, кто пользуется такой? А я знаю.

Выйдя из участка в дневной зной, Шарлотта полной грудью вдохнула свежий воздух.

– Надеюсь, я тебя не слишком ошарашила, Даг. Надо было предупредить.

Он поскрёб в затылке.

– Да уж, застала врасплох. Но чем больше об этом думаю, тем больше убеждаюсь: в этом что-то есть. Я о том, что Октавию убили, а не о том, что это сделала Вероника. Не верится, что Октавия могла просто взять и упасть. Ни разу не видел, чтобы она хоть на миг дала слабину.

– В любом случае спасибо, что был рядом. Прости, теперь тебе пока придётся держать это при себе.

– Не переживай. Я не любитель сплетен и домыслов – никто и не ждёт, что я буду болтать. Даже Эстер. Она привыкла, что ушами я пользуюсь чаще, чем ртом.

Вот бы и остальные так. Даг отправился в «Италию» делать заготовки к ужину, а когда предложил подвезти Шарлотту, та отказалась. После гнетущей атмосферы участка ей хотелось пройтись.