Перед уходом из книжного магазина Рози от руки написала объявление и прикрепила к двери.

Откроемся позже утром. Приносим извинения за неудобства.

Теперь она готовила завтрак на троих, а Мэллоу устроилась на спинке дивана и наблюдала за ней. Мэйхем расхаживал между домом и сараем, словно выражая недовольство вторжением. Он сидел посреди сарая, когда Шарлотта подбирала последнюю охапку папок.

Одна соскользнула и уехала под стеллажи вдоль стены. Шарлотта опустилась на колени и заглянула под полку – посмотреть, куда укатилась папка. Там было ещё что-то, вдоль стены, и она едва дотянулась.

Это была рукоять топора.

Я тебя не здесь оставляла.

Нет, она же положила рукоять на верхнюю полку – куда просила Рози. А потом, в тот день, когда приезжали криминалисты, рукоять пропала.

– Почему ты на полу? – Трев зашёл в сарай. – Что это?

– Я уронила папку и нашла вот это под полкой. Прямо у стены.

– Старая рукоять от папиного топора.

– А-а. В последний раз я видела её вот здесь. – Она указала на полку. – Рози одалживала мне инструменты, и я заметила её там.

– Давай положим обратно. – Он сунул рукоять между двумя коробками. – Передай мне папки.

Шарлотта передала их и поднялась с колен, отряхиваясь.

– Штука вот в чём: с того вечера, когда я её видела, и до дня, когда криминалисты снимали отпечатки, она переместилась.

– Переместилась? Как?

Она пожала плечами.

– Я заметила, что её там нет, когда Сид рылся повсюду. Трогал всё подряд, будто надеялся наткнуться на орудие убийства. Он сказал, что ищет что-то длинное и тяжёлое, вроде рукояти. Я взглянула туда, потому что думала – он вот-вот её увидит и обвинит Рози, что та ударила ею Октавию.

– Но её не было. Ты уверена, что положила её сюда? – Трев вглядывался в рукоять, словно ожидая, что та ему ответит.

– Вполне уверена. Тревор.

Он усмехнулся, не глядя на неё.

– Должно быть, сползла назад и упала между полкой и стеной.

– Нет. Нет, дело было не так. – Рози появилась в дверях. – Я знала, что Сид сделает, если увидит её. У меня было секунд тридцать, прежде чем приехали славные криминалисты, а Сид наверняка шёл за ними по пятам. Так что я закатила её под стеллаж. К самой стенке. Это не орудие убийства, и я не собиралась позволять Сиду забрать папину вещь. Завтрак готов.

С этими словами она укатилась. Мэйхем зашипел на Шарлотту с Тревом и важно проследовал за хозяйкой.

Шарлотта не проронила ни слова. У Трева отвисла челюсть, и он уставился на дверной проём. Затем провёл рукой по волосам.

– Ладно. Я уже не пойму, это ты на маму плохо влияешь или она на тебя.

– И то и другое понемногу? А что такого особенного в рукояти топора?

– Папа обожал колоть дрова. Даже участвовал в местных сельскохозяйственных выставках и выиграл пару соревнований по рубке дров. Всегда говорил, что это даёт ему разрядку, когда достаёт прошлое. То, что он повидал, когда был военкором.

– И это была его любимая.

– Он снял топор с рукояти – хотел заменить. Так и не успел – сердце отказало. – Трев вздохнул. – Маме топор ни к чему, но расстаться с рукоятью она не может.

– И бить ею Октавию она бы не стала. Не такой дорогой для неё вещью.

Трев взглянул на рукоять.

– Катрина и Брайс были здесь. Провели беглый осмотр, судя по тому, что рассказала мама. Наверное, не заметили.

– Наверное.

Он поправил папки в руках.

– Надо позвонить Катрине, рассказать ей про Генри. Но после завтрака мне надо ехать домой.

– А Сиду тоже надо сообщить?

Трев покачал головой.

– У Сида своих забот хватает. Флешку оставлю тебе. Хорошо?

– Хорошо.

– И снимок мамы. Расскажи ей то, что знаешь. Придерживайся фактов, без догадок о том, кто что кому сделал. Поняла?

Шарлотта кивнула.

– Хорошо. Пойдём, пока мама не начала гадать, чего мы тут застряли. – Трев первым направился к двери.

– Она неисправима. Допытывалась, что я о тебе подумала в тот день, когда приехала в Риверс-Энд.

– Надо было тебя тогда арестовать – за то, как ты вела машину. Ещё секреты – и арестую.

– Сначала догони! – Не успев опомниться, Шарлотта рванула к дому, а Трев, посмеиваясь, зашагал следом.

После завтрака Шарлотта отправилась открывать книжный магазин. Ей хотелось дать Рози и Треву несколько минут наедине перед его долгой дорогой обратно в Риверс-Энд. А вечером поможет Рози разобрать папки.

Если только к тому времени тебя не арестуют за сокрытие улик.

Шарлотта вошла в книжный магазин через заднюю дверь и отключила сигнализацию. Попозже Катрина и Брайс собирались заглянуть – посмотреть запись с Генри. Пластиковый файл Шарлотта оставила за прилавком, под книгой, а флешку держала в кармане. Собиралась отдать и то и другое без лишних комментариев. Рози упомянула, что перед работой позвонит адвокату и обрисует положение дел. На всякий случай.

Первой покупательницей оказалась Гленис – она уже нетерпеливо ждала, когда Шарлотта откроет дверь.

– Что случилось? Я приходила раньше, а у вас было закрыто!

– Мы с Рози и Тревом завтракали перед его отъездом домой.

– Он уже уехал? – Гленис положила обе руки на прилавок. Взгляд тут же метнулся к фотографиям за спиной Шарлотты.

– Да. А вы долго владели пабом?

– Что? А, тем местом. Слишком долго. Фреду достался паб – его великое наследство, – и он настоял, чтобы мы жили там и годами его тянули.

Она перевела взгляд на Шарлотту.

– Правда, было одно хорошее: наверху устраивали свадебные приёмы, и мне платили за съёмку свадеб. А всё остальное время работала я, пока Фред занимался своим увлечением!

Руки сжались в кулаки.

– Должно быть, это было непросто, Гленис. Вы ведь любите фотографию, правда?

Гленис улыбнулась.

– Да. Да, конечно, любила. Хотя сейчас почти не снимаю. Теперь всё крутится вокруг цифровых камер, а у некоторых телефонов камеры почти не хуже моей старой зеркалки.

– Я работала в пабе, чтобы оплачивать учёбу в университете, – сказала Шарлотта. – Большинство там надолго не задерживается.

– Такая уж это работа. Персонал приходит и уходит. По-настоящему преданным был только один человек. Молодой Генри. Он всегда был рядом, всегда помогал, только вот с Фредом не ладил.

– Я встречала его несколько раз. Он ведь есть на той фотографии наверху? – Шарлотта указала наверх. – Такой молодой.

– Пришёл к нам сразу после школы. Но почему он остался после того, как я продала паб, – этого я никогда не пойму. Ненавидит хозяина. Говорит, тот напоминает ему Фреда.

– Привет, Гленис. – Рози вошла с двумя стаканами кофе на подносе. – Что мы можем для тебя сделать сегодня, если Шарлотта ещё не спросила?

– Я очень хочу ту фотографию, где я. Заплачу сколько скажете.

Шарлотта отступила, чтобы дать Рози пройти к её обычному месту за компьютером. Что же такого важного в этой фотографии?

– Давай я закажу для тебя копию. Тебя это устроит?

Вспышка злости на лице Гленис говорила: нет.

– Хорошо. Когда?

Рози приподняла брови, но кивнула.

– Если сегодня у нас будет время, одна из нас съездит к Харприт. Думаю, это не займёт много времени, и я тебе позвоню.

Гленис достала кошелёк и положила на прилавок купюру в двадцать долларов.

– Буду ждать твоего звонка.

Не сказав больше ни слова, она протопала наружу, на мгновение замерла на тротуаре, огляделась и свернула направо.

– Ну надо же. – Рози поставила кофе на прилавок. – Она сегодня не в духе.

– От горя так бывает. Думаю, смерть Октавии всколыхнула в ней старое, непрожитое горе по Фреду.

– Он был не самым приятным человеком.

– Это неважно. Горе бывает не только из-за смерти. Если их брак был несчастливым, она может горевать о потерянной возможности что-то исправить. А с Октавией она лишилась шанса восстановить их давнюю дружбу. – Шарлотта села и отпила кофе.