Летти покачала головой и нажала на брелок, открывая машину.

– Но мы снова упираемся в главный вопрос, – сказала она. – К вечеру проводов на пенсию Стэн уже получил смертельную дозу. Тот, кто его отравил, должен был это знать.

– Почему ты так решила? – спросила я, осторожно опускаясь на сиденье в машине Летти.

– Потому что никто не станет травить человека ядом, о котором ничего не знает, верно? Ну, разве что если времени совсем в обрез. Нет, тот, кто отравил Стэна бледной поганкой, знал о ней всё, что было нужно. Да, вторая доза в тот вечер добила его быстрее, но вопрос остаётся – зачем понадобилась вторая доза? Если мы это поймём, то найдём ответ на всё.

– Я уже думала об этом до головной боли, – сказала я. – Единственное, что приходит в голову: убийцы не было на вечеринке, и вторая доза на вечеринке обеспечивала ему алиби.

Летти завела машину и медленно выехала на дорогу.

– А значит, мы опять возвращаемся к вопросу о том, у кого был доступ к шоколаду. Давай пока оставим кошачьего шёпота в стороне. Шоколад делала ты, Нарел, потом мы отвезли его на праздник. Мы хоть на какое-то время оставляли коробки без присмотра?

Долго думать мне не пришлось.

– Нет, не оставляли, но и не пялились на них всё время. Знаешь, кому-то было бы совсем несложно положить на них эти ядовитые шляпки.

– Думаешь о Мириам?

Я кивнула.

– Она пришла первой и действительно подошла к шоколаду, долго его рассматривала. У неё была возможность положить сверху ядовитые шляпки. И тебе не кажется странным, что она заказала именно мухоморы? Почему я раньше об этом не подумала?

– Задним умом все крепки, – мудро заметила Летти. – Как нам снова её расспросить?

Подъехав к моей лавке, она не заглушила двигатель.

– Ты разве не зайдёшь?

Она покачала головой.

– Мне надо вернуться и заново всё переставить на моих досках, да и по работе я немного отстаю. Хочу поставить Мириам на первое место в списке подозреваемых, а Минни и Джейка опустить ниже, а может, вообще убрать с досок.

– Придумала! – воскликнула я, снова просунув голову в машину. – Давай отвезём Мириам красивую коробку шоколада ручной работы и наплетём ей что-нибудь – например, что весь шоколад забрала полиция, и мы хотели дать ей немного взамен, ну или что-то в этом духе.

– Да, будем действовать по обстоятельствам, – сказала Летти.

Я вздохнула.

– Когда это сделать? Поехать к ней домой или отвезти в офис?

Летти какое-то время обдумывала это.

– Если поедем домой, это будет уже второй раз, когда мы заявимся без приглашения, так что лучше в офис. Давай подъедем незадолго до пяти? Она будет в хорошем настроении – рабочий день ведь уже почти закончится.

– Отличная мысль. И ей к тому же наверняка захочется поскорее домой, так что она будет спешить выложить нам всё, что знает. А в спешке может и проговориться.

– Ты оптимистка, Нарел.

Я помахала и закрыла дверь. Повернулась – и тут же в кого-то врезалась.

– Ой, простите, – автоматически сказала я, а потом увидела, кто это. – Мунро! Прости, Мунро.

Мунро улыбнулся мне, и у меня тут же подкосились колени. Соберись, Нарел, мысленно сказала я себе. Ты взрослая женщина. А вслух произнесла:

– Я только что с похорон Стэна Уэллингса. Хочешь зайти ко мне в лавку? Я приготовлю нам горячий шоколад.

Мунро сказал, что с удовольствием, и пошёл за мной в лавку.

– Дела так и не пошли лучше?

– Ни души.

Я печально покачала головой.

– А на похоронах сегодня на меня ещё и странно косились. Мало того, Минни Уэллингс со мной откровенно нахамила. Она считает, что это я убила её отца.

Глаза Мунро наполнились сочувствием.

– Я знаю, сейчас тебе тяжело, но постарайся не принимать всё это слишком близко к сердцу. Рано или поздно полиция кого-нибудь арестует, и в твоей лавке всё вернётся на круги своя.

– Боюсь, к тому времени ущерб уже будет нанесён, – сказала я. – Ладно, хватит о грустном. Сейчас сделаю тебе горячий шоколад.

Вскоре мы с Мунро сидели у меня в подсобке. Когда через открытую дверь заходили покупатели, всегда звенел звонок, хотя я была почти уверена, что в ближайшее время он не зазвонит. Я предложила Мунро поднос с шоколадным ассорти. Он съел несколько, прежде чем заговорить.

– Как думаешь, когда начнёшь искать дом?

Я сразу огорчилась. Это что, деловой визит? Наверное, я слишком долго молчала, потому что Мунро снова заговорил.

– У тебя, наверное, сейчас и без того дел по горло, не до таких вещей. В любом случае можем обсудить это за ужином. Я зашёл сказать, что на ближайшие несколько дней уезжаю из города, но ты не против, если я приглашу тебя на ужин в пятницу через неделю?

Я постаралась не выглядеть слишком довольной.

– Да, с удовольствием. И дом – действительно следующий пункт в моих планах. Как только полиция кого-нибудь арестует, первым делом начну искать дом. И свой тоже выставлю на продажу – его ведь нужно будет подготовить. Сейчас я ни на чём не могу сосредоточиться, пока всё это висит надо мной.

– Ты уже сейчас можешь поручить своему юристу подготовить договор, – сказал Мунро. – Иногда это делают очень быстро – зависит от юриста, – а иногда всё тянется неделями. Ты знакома с системой в Новом Южном Уэльсе?

Я покачала головой.

– В Новом Южном Уэльсе агент по недвижимости не может выставить дом на продажу, пока не получит копию договора от юриста или специалиста по оформлению сделок, – сказал Мунро. – Потом кто-то может сделать предложение – при условии проверки на вредителей и строительной экспертизы, а возможно, ещё и при условии одобрения ипотеки. После этого стороны обмениваются договорами, и завершение сделки обычно происходит через тридцать – сорок дней.

– Я и не думала, что это такой долгий и муторный процесс, – сказала я.

– Да, в Квинсленде система гораздо лучше, – сказал Мунро. – Человек просто вписывает своё предложение в договор, и если его подписывают в ответ, то в течение четырнадцати дней должно быть одобрено финансирование, а ещё через четырнадцать дней происходит завершение сделки. Намного быстрее, чем в Новом Южном Уэльсе.

– Наверное, для меня это не так уж важно, – сказала я. – В новый дом я перееду, как только смогу по закону, а если мой будет продаваться целую вечность, это не конец света. Надеюсь, Монгрел не будет против переезда. У бедного кота и так в жизни было слишком много потрясений.

– Уверен, Монгрел будет рад переехать куда угодно, лишь бы с тобой, Нарел, – сказал Мунро с улыбкой.

У меня растаяло сердце. И шоколад тоже. Я опустила взгляд и поняла, что всё это время крепко сжимала шоколадную конфету с фундуком, и теперь шоколад сочился у меня между пальцами.

– О господи. Я и не заметила, до чего напряжена. Всё из-за этих ужасных газетных статей, – сказала я, вскакивая, чтобы вымыть руки в маленькой раковине позади себя.

– Ау-у! – донёсся от входной двери сладчайший голосок Летти ровно в тот момент, когда зазвенел звонок.

Я услышала, как она широкими шагами идёт по моему полированному полу. Она просунула голову в дверной проём.

– Ой, боже мой! Я и понятия не имела, что у тебя гости, Нарел, а то ни за что не влезла бы. Не надо было оставлять входную дверь открытой. Слава богу, вы тут оба не в раздетом виде!

У меня вспыхнули щёки.

– Летти!

Летти махнула мне рукой.

– Давай, Нарел. Выдвигаемся. Подозреваемая на горизонте!

– О чём ты вообще, Летти? – сердито спросила я, уперев руки в бока.

– Я только что увидела, как Мириам Моретон села в том кафе рядом с агентством, и сидела одна, – сказала Летти. – Хватай конфеты и пошли туда. Устроим ей перекрёстный допрос под видом дружеской беседы.