Шарлотта выдвинула стул.

– Вам лучше отдохнуть.

Гленис опустилась на стул и закрыла лицо руками.

– Это какой-то кошмар. Я помолюсь за её душу.

– Сид сказал, вы его остановили.

– У меня разрядился телефон, а стационарный у Октавии не работал. Я не знала, что делать. Шарлотта, зачем вы фотографировали?

– Ох. Старая привычка, вот и всё. Меня учили относиться к каждому происшествию как к потенциальному… ну, месту преступления. В прошлом году я тоже фотографировала разбитое окно Эстер и уничтоженную ёлку на кольцевой развязке.

– Происшествие? Октавия для вас – всего лишь происшествие? – По щекам Гленис хлынули слёзы. Шарлотта погладила её по спине.

– Вы сейчас в шоке. Когда приедет скорая, пусть вас тоже осмотрят. Хорошо? А Сид позаботится, чтобы вас отвезли домой. Или туда, где вы будете не одна.

– У меня никого нет.

– Мы кого-нибудь найдём.

– Думаю, мне лучше уйти. Всё это так тяжело. – Гленис начала вставать.

Шарлотта сжала её руку.

– Наверное, вам всё же лучше остаться. Я слышу сирену. Посидите здесь несколько минут, хорошо? Я скоро вернусь.

Дождавшись кивка, Шарлотта бросилась обратно в гостиную. Прежде чем дом заполонят полиция и медики, ей хотелось проверить ещё кое-что.

Шарлотта стояла у края тротуара перед домом Октавии. Парамедики работали внутри. Маргерит уже ехала сюда, хотя Сид велел ей оставаться дома. Несколькими минутами раньше подъехал и Кевин Мёрдок. До сих пор Шарлотта видела его лишь издали – на общественном собрании, где он председательствовал. Его брат Терранс был членом местного совета, а Кевин был её, по выражению самой Октавии, «другом-мужчиной». Он вышел из машины как раз тогда, когда парамедики выносили её, – ошеломлённый, с невидящим взглядом.

Шарлотте хотелось поскорее к Рози. Хотя в последние недели Рози и Октавия отдалились друг от друга, знакомы они были со школы, и страшная новость должна была стать для Рози тяжёлым ударом.

В книжном магазине трубку не взяли. Шарлотта посмотрела на часы – до закрытия было ещё далеко. Она позвонила Рози. После нескольких гудков раздался тихий голос:

– Это правда, да?

– Ты дома?

– Да. Я рано закрыла магазин. Все говорят, что её больше нет.

– Я уже иду к тебе, только пешком. Подожди немного, скоро буду.

В последний раз взглянув на дом, едва видневшийся за деревьями и кустарником, Шарлотта перешла дорогу и поспешила по тротуару. Влажность стремительно повышалась, над вершинами холмов ползли серые тучи.

Так же серо, как у меня на душе.

Хотя пока она почти ничего не чувствовала. Пока. Позже она разберёт по частям всё, что пережила в доме Октавии: запахи, увиденные детали, саму гостиную, горе Гленис, даже неверие Сида. Если сейчас дать чувствам волю, они её раздавят. А пока главное – помочь Рози справиться с потерей.

До дома Рози она добралась быстро. Негромко постучала, потом открыла входную дверь – та, как обычно, оказалась не заперта.

– Рози?

– Я здесь, Чарли.

Шарлотта пошла на голос и вышла на крытую веранду.

Коляска Рози стояла у стола; рядом лежала стопка журналов. Рози подняла глаза от раскрытого фотоальбома.

– Представляешь, Октавия когда-то была блестящей бегуньей? Мы обе занимались в школе лёгкой атлетикой. Я бегала хорошо, но она – лучше. Мы вместе бегали эстафеты и выигрывали почти все соревнования, хотя тренировали нас совсем мало. Она мечтала построить центр, где могли бы тренироваться юные спортсмены.

Шарлотта села рядом с Рози и посмотрела на фотографии. С одной из них улыбались две подтянутые девчонки – обнявшись, с медалями на шеях.

– А я и не знала. Трев говорил, что ты занималась прыжками в воду, но про маму-легкоатлетку не упоминал.

– Наверное, он не помнит, как я об этом рассказывала. После школы я уехала в город учиться в университете и встретила его отца – моего Грэма. Только когда я забеременела, меня потянуло домой. И мне повезло: Грэм тоже полюбил эти места.

– А Октавия? Она тоже уезжала, а потом вернулась?

Рози закрыла фотоальбом и подняла на Шарлотту полный боли взгляд.

– Она вышла замуж за школьного старосту. Кингфишер-Фоллс всегда был её домом. Что с ней произошло, Чарли?

– Похоже, она упала и ударилась головой о мраморное основание камина в гостиной. Смерть, должно быть, наступила мгновенно, Рози.

– О мрамор. Но почему она упала? Она ведь была здорова, всюду ходила пешком. – Рози вздохнула. – Между нашими днями рождения всего несколько дней.

Шарлотта взяла её за руку.

– Пока не проведут вскрытие, мы не узнаем, не было ли у неё скрытого заболевания, из-за которого она могла потерять равновесие.

Или её толкнули.

– Вскрытие? Неужели её могли… – Рози понизила голос до шёпота. – Убить?

Шарлотта не знала, что ответить. Что-то в этой смерти не давало ей покоя, но, прежде чем спешить с выводами, она хотела внимательно изучить фотографии в телефоне.

– Чарли, ты думаешь, такое возможно?

– Не знаю. Всё было на своих местах, ничего странного я не заметила. Пока нет причин что-либо подозревать. Слишком рано.

В кухне зазвонил телефон, и Рози направилась туда. Шарлотта взглянула на стопку журналов: судя по всему, все они были школьными ежегодниками. Вспоминать давнюю подругу – один из способов справиться с горем.

Шарлотта перевернула страницу и увидела юную Рози с гитарой. Закусив нижнюю губу, она закрыла ежегодник и провела пальцем по обложке.

На кухне Рози уже говорила по телефону.

– Как бы мне хотелось, чтобы это было неправдой, дорогая. – Плечи Рози поникли. – Чарли здесь, но спасибо, что вспомнила обо мне. Думаю, сейчас поддержка нужнее Гленис.

Кошки Рози, Мэллоу и Мэйхем, сидели на спинке дивана и наблюдали за ней. Рано или поздно Мэллоу наверняка отправится прямиком к ней на колени: она была ласковой и удивительно точно чувствовала, когда человеку требовалось тёплое пушистое общество. От Мэйхема скорее дождёшься выговора. Впрочем, и у него бывали милые порывы.

– Правда? О, как это великодушно и мило.

Шарлотта подошла к небольшому, но отлично укомплектованному бару Рози и приготовила им обеим по джину с тоником. Рози вряд ли стала бы возражать, а самой Шарлотте – что случалось нечасто – после кошмарного дня очень хотелось немного снять напряжение.

– Как мило со стороны Дага. Я не откажусь. Не то чтобы мне сейчас хотелось есть, но… Что ж, спасибо, Эстер.

Закончив разговор, Рози подъехала к дивану с той стороны, где не было подлокотника, остановила коляску и пересела на диван.

– Я пойму, если ты захочешь выпить оба бокала сама, но, дорогая, от одного я бы не отказалась.

Впервые с прихода Шарлотты глаза Рози наполнились слезами.

– Пожалуй, я хочу произнести несколько тостов.

– Знаешь, я так и не спросила, приезжал ли Кевин. – Рози гладила Мэллоу, которая мурлыкала у неё на коленях. Мэйхем, как и следовало ожидать, растянулся на другом конце дивана.

– Приехал, но я уже уходила. Бедняга выглядел совершенно подавленным и потрясённым. Надеюсь, парамедики осмотрели не только Гленис, но и его.

– Я ведь тебе не сказала. Гленис уехала пожить к Вудлендам.

Шарлотта так и раскрыла рот. Гленис была одной из тех, кто в прошлом году обвинял Дарси Вудленда в краже городских рождественских ёлок. Она передумала лишь после ареста настоящих воров. Её участок граничил с фермой рождественских ёлок Вудлендов.

– Какой милый жест.

– Как только Эбби узнала, что случилось, она сразу предложила Гленис пожить у них. Учитывая, что ребёнок может родиться со дня на день, это меня тронуло и даже восхитило. За Эбби, Дарси и Лаки Вудлендов. – Она подняла бокал.