Когда зазвонил телефон, она в секунду оказалась на ногах и, спотыкаясь, добралась до дверного проёма. Телефон лежал на стойке – вибрировал, звонил, освещал всё вокруг. Рози? Трев? Мама?

Номер был скрыт.

– Алло?

Долгое молчание. Шарлотта выдвинула табурет и села, потирая глаза.

– Я же тебя предупреждал.

Шарлотта подумала было тут же сбросить звонок. Но что-то в этой настойчивости её заинтриговало.

– Предупреждали.

– Почему ты не уехала, доктор?

– Ну, я обдумала то, что вы сказали. Что расскажете всем о моём прошлом.

– И расскажу.

– Проехали, дружок.

На том конце кто-то словно поперхнулся. Или закашлялся. Шарлотта предпочла первое.

– Давайте кое-что проясним. Тем, кто меня любит, глубоко плевать на моё прошлое. Остальные не важны. Так зачем мне уезжать?

Она улыбнулась про себя. Трев знал, и ему было всё равно. Рози тоже скоро узнает – Шарлотта собиралась рассказать ей завтра. Вернее, сегодня.

– А как насчёт дражайшей мамочки? Тебя устраивает, что она гниёт в том аду, куда ты её засунула?

Плечи Шарлотты напряглись.

Он продолжил, теперь уже с торжеством в голосе:

– Держу пари, местная газета с радостью узнает о новой жительнице, которая упекла собственную мать, чтобы выгнать старушку в инвалидной коляске из дела всей её жизни. Удачи тебе с этим. Доктор.

– Рози не старушка. И если бы вы её знали, то никогда бы не сказали, что её можно из чего-то выгнать. Давайте, рассказывайте всему миру всё, что хотите. Я знаю только одного человека в округе, настолько мстительного и мелочного, чтобы делать такие звонки. Так что наслаждайтесь утренним кофе. Сид.

Шарлотта сбросила вызов и сердито уставилась на телефон.

Если только это не Кевин. Тоже не подарок. Как и Джонас. Боже, а вдруг она назвала не того человека?

Если бы только удалось выяснить, кто продолжает подбрасывать эти ксерокопии, она бы нашла звонившего. Вместо того чтобы и дальше сверлить телефон взглядом, она снова полезла в настройки, проверяя, нельзя ли перезвонить. Безуспешно, но когда она отложила телефон, взгляд зацепился за значок. Новый значок охранной системы.

– Шарлотта Дин, тебя уже не спасти.

Вчера вечером она собиралась проверить запись с камеры за день – посмотреть, появлялась ли Вероника на подъездной дорожке, – но приход Трева выбил это из головы.

Шарлотта открыла приложение. Оно предлагало на выбор камеру книжного магазина или подъездной дорожки и лестницы. Если оно работало, она могла бы увидеть, кто подсунул под дверь последний листок.

Она примостилась на диване при свете лампы и начала со времени сразу после закрытия магазина. И точно – вот Вероника стремительно забегает на подъездную дорожку, а затем отвечает на звонок. Через считанные секунды она уже снова на главной улице. Что бы она ни собиралась сделать, кто-то её прервал.

– Так это вы! Вы следите за мной, фотографируете меня и приходите ко мне домой!

Вероника, должно быть, вернулась позже. Шарлотта продолжила просматривать запись и увидела, как сама уходит на прогулку. Целую вечность ничего не происходило, и она перемотала до момента, когда вернулась домой.

Теперь было темно. Широкоплечий мужчина заполнил собой кадр камеры наверху лестницы, и когда он проверил телефон, на мгновение мелькнуло лицо Трева. Пустив запись в обратном направлении, она увидела, как он спускается по лестнице – точнее, лишь его силуэт, потому что в темноте опознать его было невозможно. Она переключила камеру и увидела, как он пятится по подъездной дорожке.

Пожалуйста. Пожалуйста, покажи Веронику.

На подъездной дорожке появилась фигура. Шарлотта задышала коротко и резко, переключая режим на обычное воспроизведение. Фигура замешкалась, оглядываясь назад, но и на этот раз при слабом свете Шарлотта не могла разглядеть, кто это. Однако человек был не на каблуках и не в юбке. Выше Трева и поджарее – почти худой. Короткими перебежками он добрался до подножия лестницы.

У Шарлотты дрожали руки, когда она переключала камеру. Чей-то профиль бочком поднимался по ступеням. Человек остановился и заглянул через перила, словно проверяя, не идёт ли кто по подъездной дорожке, а затем нырнул из кадра.

Подсовывает листок под дверь?

Человек появился снова. Порылся в карманах, склонив голову, пока не вспыхнул крошечный огонёк. Спичка поднялась к губам, сжатым вокруг сигареты. Гладко выбритая кожа. Белая рубашка с длинным рукавом. Сигарета загорелась. На мгновение в черноте кадра проступило лицо.

– О боже. Генри?

Шарлотта наблюдала за рассветом с балкона – вторая чашка кофе, нетронутая, остывала рядом. Она пересматривала запись раз за разом, пока до неё наконец не дошло.

Генри следил за ней. Или как там это назвать. Фотографировал её снова и снова, оставлял загадочные подсказки и не раз подкрадывался к её двери.

Зачем?

Она знала его недостаточно хорошо, чтобы строить догадки, но и то, что она о нём знала, ничуть не наводило на мысль, что за всем этим стоит именно он.

Он вырос в Кингфишер-Фоллс. За всю взрослую жизнь – один работодатель. Паб, где он начинал официантом, потом освоил управление и в итоге возглавил бистро и банкетные залы. Пабом владели Фред и Гленис, пока несколько лет назад, после несчастного случая с Фредом, Гленис не ушла на покой.

Кто теперь владеет пабом?

Шарлотта чуть не опрокинула кофе, когда поднялась в поисках ручки и бумаги. Спасла чашку, оставила её возле чайника и включила его – третья попытка наконец-то выпить чего-нибудь горячего. Взяв блокнот и ручку, она сварила кофе и, заставляя себя отпить пару глотков на кухне, принялась записывать вопросы.

Кому принадлежит паб?

Работа за стойкой бара или в зале делала человека почти невидимым. Генри говорил, что Терранс и Джонас обсуждали при нём за завтраком взлом у Рози. Может, он подслушал и другие обрывки разговоров, которые и натолкнули его на собственное расследование?

В тот день, когда Рози закрыла книжный магазин пораньше и они обедали в бистро, Генри работал. Он их обслуживал. Шарлотта прикусила губу, напряжённо вспоминая их разговор. Они обсуждали, что смерть Октавии могла быть неслучайной.

Зачем присылать подсказки мне?

И почему такие загадочные?

Если бы этот человек знал что-то конкретное, он бы пошёл в полицию. Вот только – Сид. Человек, чья репутация отбивала у кого угодно охоту обращаться в полицию.

Горячий кофе пошёл на пользу. Или кофеин. Как бы то ни было, теперь Шарлотта чувствовала себя бодрее. С чашкой она вернулась на балкон и продолжила записывать мысли, пока солнечный свет пробивался сквозь листву.

Кто такой Генри?

Женат?

Дети?

Чем он занимается в свободное время?

Она видела его только в бистро да пару раз в книжном магазине. Он любил читать. А программа лояльности магазина вела учёт покупок – надо будет скоро заглянуть и посмотреть, что он покупал.

Взгляд на часы напомнил Шарлотте, что почти пора звонить Треву. Он рано вставал и был единственным, кому она доверяла эту информацию. Если Генри стоял за фотографиями, слежкой за Шарлоттой и странными записками, то и телефонные звонки могли оказаться делом его рук. И даже смерть Октавии. Шарлотте вдруг расхотелось оставаться на улице. Она схватила чашку, ручку и блокнот и заперла за собой раздвижную дверь.

– Я в шоке, дорогая. В шоке, – сказала Рози. Она, Шарлотта и Трев втиснулись на кухне книжного магазина вокруг монитора, на экране которого застыло лицо Генри. – Я знаю его сто лет и понятия не имела, что он ведёт двойную жизнь.