И тут послышался заветный голос на том конце провода. Моё сердце забилось в страхе, что я ошибся и трубку взял кто-то другой.

– Да? Кто это?

– Ирвин?

В ответ тишина.

– Ты меня слышишь?

– Марло? – прочистив горло, неуверенно спросил Ирвин.

– Да, – с облегчением ответил я.

Шумно выдохнув в трубку, Ирвин деловито продолжил:

– Я уже говорил с мистером Хёртом. Он сказал, что мы что-нибудь для тебя придумаем. Я сейчас в Пенсильвании, но скоро вернусь и снова тебя навещу. Ты в порядке?

– Не надо меня навещать. Я сбежал.

– Что?! – воскликнул он, но тут же перешёл на напряжённый шёпот: – Ты рехнулся? – И, не дождавшись ответа, иронично добавил: – Хотя чисто технически так и есть, раз ты туда попал.

Я глубоко вздохнул:

– Мне надо в Детфорд.

– Только не говори, что задолжал профессору Кэмпбеллу очередное эссе. – Его сарказм повеселил меня.

– Мне нужен мой нож.

– Марло, о чём ты, какой нож? Забудь о нём. Вернись в больницу. Там тебе должны помочь.

– Они не помогут.

– Мы всё должны сделать правильно, по закону. – Было слышно, как он начал размеренно ходить туда-сюда по помещению, в котором находился. – Как тебе вообще удалось сбежать?

– К чёрту закон. Ирвин, ответь, где мой нож?

– Я спрятал его, – устало признался он.

– Где именно?

Он тянул с ответом, явно колебался.

– Марло…

– Прошу, – взмолился я.

– Марло, пожалуйста, вернись в больницу.

– Прошу, Ирвин.

Ирвин тяжело выдохнул:

– На территории университета. Рядом с озером, под деревом. Я подумал, что, раз ты любил там гулять, это будет хорошей идеей.

– Каким именно деревом?

– В корнях старого вяза, там, где висит кормушка для птиц.

– Спасибо, Ирвин. Правда, спасибо, – горячо поблагодарил я, намереваясь уже прощаться.

– Стой! Что ты собираешься дальше делать?

– Покину Вермонт, буду принимать лекарства.

– Ты мог принимать лекарства в больнице.

– Я не хочу превратиться в тех, кого там видел. Не хочу становиться разбитым, острым или лампочкой. – На последнем слове голос дрогнул. – Тогда это уже буду не я, понимаешь?

– Марло, о чём ты? Слушай, я прошу тебя, вернись. Тебя ведь найдут.

– Не найдут.

– Ладно… – Ирвин снова вздохнул, явно не зная, как ещё мне помочь. – Чей это номер? Могу я хоть сохранить его и звонить тебе?

– Нет.

– Но как тогда с тобой связаться?

– Никак.

На том конце грязно выругались. Не помню, чтобы слышал от Ирвина такое.

– Скажи, Ирвин, – неуверенно начал я. – Ты ведь никого не убивал?

Секундное замешательство повисло на том конце.

– Боже правый, Марло, конечно нет.

Я с облегчением выдохнул:

– Я рад.

– С чего ты вообще это решил?

– Мефис так сказал, – замялся я. – Он сказал, что ты тоже Волк.

– То у тебя не хватает на меня фантазии, то внезапно я становлюсь одним из ключевых героев твоего рецидива, – проворчал Ирвин.

Я хихикнул:

– Я рад, что ты не Волк.

– Разве они тебя не привлекают? – В его голосе слышалось сомнение.

– В последнее время их стало слишком много в моей жизни? – ответил я вопросом на вопрос.

Я чувствовал, как Ирвин напрягся.

– Что случилось в больнице, Марло? Ты опять видел Мефиса?

– Нет. Я не видел его с убийства Инграма. С ненастоящего убийства, – исправился я. – Может, мне становится лучше, раз я его не вижу?

– Тогда что произошло?

У меня не было желания рассказывать про Вагнера. Ирвин сам всё узнает из новостей.

– Всё в порядке.

Замявшись, Ирвин проговорил:

– Знаешь, если задуматься, то я не так невинен, раз покрываю тебя. Овца в волчьей шкуре или Волк в овечьей.

– Вся эта Звериная философия – дерьмо собачье! – взорвался я. – Ты человек. Это главное.

– Хорошо, что ты это понял. Марло, ты тоже человек.

– Я – больше нет. Переступив черту, я…

– Хватит, – вдруг грубо оборвал меня Ирвин. – Перестань так говорить!

Мы помолчали.

– Мне жаль, что тебе столько пришлось сделать из-за меня, – виновато начал я. – Прости.

– Это был мой осознанный шаг ради Мефиса.

– Не думаю, что он был бы всему этому рад.

Ирвин натянуто усмехнулся:

– Ну вот встретишь его в новом обострении и спросишь.

Я улыбнулся.

Надеюсь, что больше никогда его не встречу.

– Ты скучаешь по нему? – хрипло спросил я.

Задумавшись, Ирвин ответил:

– Я прожил без него больше времени, чем с ним, но, да, я скучаю. – И с лёгким смешком добавил: – Мне всё ещё совестно, что его покусала тогда собака и он терпел все эти уколы. А ещё ему досталось, когда мы на спор своровали сладости в супермаркете. И когда он помогал мне подготовиться к тесту, но сам завалил его.

Слушая всё это, я продолжал печально улыбаться. Их двоих связывало намного больше воспоминаний, чем меня с Мефисом. Мы жили в одной семье, но я почти ничего не помнил. Моя память – дырявое решето.

– Марло, ты мне ещё позвонишь? – В голосе Ирвина звучала надежда.

– Нет. Это для твоего же блага. Забудь меня и живи счастливо. Тебе больше не придётся за мной присматривать.

– Марло, стой!

– Прощай, Ирвин.

Я сбросил звонок, выключил телефон и выбросил его в мусорный бак на парковке.

Мир мог быть намного лучше, если бы вместо Мефиса в тот день погиб я.

Был уже вечер, когда я припарковался у главного входа напротив Старк-холла и увидел толпу в официальных тёмно-зелёных шарфах с эмблемами. На улице вовсю гремели фанфары, звучала музыка, а студенты танцевали, объедались фастфудом и распивали горячий сидр. Как я мог забыть! Сегодня пятое декабря, а значит, фестиваль в честь Дня основания Детфордского университета уже в разгаре.

Это был единственный день, когда деканат самолично устраивал уличное веселье. Фестиваль начинался в полдень. С двенадцати часов студентов угощали пиццей, бургерами, хот-догами и горячими напитками с кленовым сиропом, гордостью Вермонта. На каждом шагу стояли фургончики с едой, в палатках устраивали конкурсы и розыгрыши. Алкоголь тайно лился рекой. Размах фестиваля поражал. Университет приглашал молодёжные музыкальные группы для выступлений на отдельно построенной сцене. После концерта начинались танцы, которые длились до двух часов ночи.

И конечно, где массовые гуляния, там и патрули с полицейскими. Офицеры стояли парами по всей развлекательной площадке перед Старк-холлом, наблюдали за гостями фестиваля и переговаривались по рации. Прежде чем войти на территорию университета, я проверил детфордские новости, но ничего про свой побег не нашёл. Меня точно уже начали искать, но не стали поднимать панику и пугать людей.

Скорее всего, объявлен план-перехват и все основные дороги уже перекрыли, так что если бежать, то только через Вулф-Трап прямиком к канадской границе, которая была примерно в пяти милях отсюда.

Надвинув капюшон бесформенной огромной куртки на глаза, я пробирался через весёлую пьяную толпу к озеру, стараясь ни с кем не встречаться взглядами. Для правдоподобности взял банку газировки и сбавил шаг, стараясь выглядеть расслабленным.

Я не сразу заметил на некоторых студентах волчьи маски. У одних это были реалистичные пугающие морды, у других – детские, дешёвые пластиковые, купленные в «Волмарте». Они собирались в группу и, смеясь, выли на луну, развлекая толпу.

Вот же идиоты… Но маска мне сейчас очень бы пригодилась. Проходя мимо, я украл с прилавка пластмассовую дешёвую волчью морду и нацепил её на лицо.

Через полчаса, плутая между людьми, я добрался до озера. Здесь было намного тише и спокойнее, меньше шума и света.