Я нашёл огромный вяз, о котором говорил Ирвин, и стал рыть холодную землю у корней. Земля тут же забилась под ногти, а пальцы быстро замёрзли, но я продолжал судорожно копать. Спустя минут десять я не чувствовал рук, поэтому решил поискать что-то в помощь. С толстой остроконечной палкой дело пошло быстрее. Я копал, пока не наткнулся на чёрный грязный пакет. Разорвав его, достал плотный свёрток, который почти сливался с тёмной землёй. Развернув ткань, помимо маминого ножа, я увидел ту самую старую видеокамеру, где юный Марло рассказывал правду о моём прошлом.

Спрятав нож и видеокамеру в карманы куртки, я поднялся, отряхнулся и сполоснул руки в ледяной озёрной воде. Теперь оставалось дойти до главных ворот и по пути не столкнуться с полицейскими. Главное – не бежать. Бег может привлечь лишнее внимание.

Мысли о том, что я на свободе и у меня есть мамин нож, грели душу. Скоро я доберусь до севера штата, а там покину страну.

Стараясь держаться подальше от людей и поближе к воде, краем уха я услышал женский крик. Может, показалось? Крик мог доноситься с фестиваля. Там гремела музыка, толпа студентов танцевала и подпевала новой мужской панк-группе.

– Прошу, нет, остановись! Пожалуйста!

Я тихо прошёл чуть левее вдоль берега и набрёл на старую деревянную лодку, на которой иногда катались студенты. Она была большой, около двадцати футов, и в ней могли уместиться человек семь. Опершись руками о корму, я присел на корточки и пригляделся к темноте. На дне что-то происходило. Я с трудом различил силуэты двух человек и снова услышал женские визги.

Парочка явно боролась. Тут девушка со всей силы ударила парня ногой в пах, отчего тот согнулся пополам.

Ух. А она молодец.

– Сука! – прерывисто простонал он, хватаясь за место удара.

Девушка попыталась сделать выпад и вырваться, но парень пригвоздил её своим весом к деревянному дну. Он был намного крупнее, за его спиной несчастную девушку практически не было видно. Судя по истошным всхлипам, она уже долго и отчаянно сопротивлялась – и силы начали её покидать.

Не отрывая взгляда от мощной спины, я снял маску и слепо пошарил по земле. Под ногами лежал крупный камень, подобрав который я рванулся вперёд и, вскочив на лодку, ударил парня по затылку. У меня не было плана, только дикое желание остановить этот кошмар. Парень вскрикнул, пошатнулся и, обернувшись, схватился за голову. Его бешеные глаза сверкнули в темноте. Я встретил того, кого меньше всего сейчас желал видеть.

Это был Инграм.

От него разило перегаром, он шатался, но всё ещё стоял. Меня охватила паника. Разве он мог успеть восстановиться после заповедника? Линор говорила, что у него повреждена нога, а ещё он получил сотрясение мозга. Сколько дней прошло со дня, когда его нашли в овраге? Я потерял счёт времени.

Опустив взгляд, я увидел, что правая штанина его спортивных брюк намного толще левой и на ней выделяются очертания нескольких ремешков. Такое я видел в детстве у Эдмунда, когда он носил жёсткую шину на ноге. На охоте с отцом он бежал и, неудачно упав, повредил ногу.

– Помогите, – взмолилась девушка.

Я, наконец, узнал её. Это была Бриджит.

Не дав Инграму отойти от первого удара, я замахнулся, прицелившись ему в висок.

– Ах ты… – узнав меня, начал Инграм, но я не дал ему договорить.

Удар был что надо. Инграм потерял равновесие, завалился на дно лодки и наконец вырубился. Я перешагнул через него и бросился к Бриджит. У неё больше не было сил кричать; казалось, её голос навсегда осип. Она сжалась в комок, словно загнанный зверёк.

– Он напал на меня, – бормотала Бриджит себе под нос, будто оправдываясь.

Она лежала зарёванная, с потёкшим макияжем и в порванной кофте, через которую просвечивался розовый лифчик, и пыталась натянуть джинсы, которые ей успели снять до самых колен. Слёзы лились ручьём, всё тело дрожало. Я наклонился, чтобы помочь ей. Узнав меня, Бриджит замерла, будто покойника встретила.

– Марло, – ошеломлённо прошептала она. – Как… как ты здесь…

В её глазах не было ни капли страха. Она смотрела шокированно, но… с радостью? Она радовалась убийце? Я протянул ей руку, но не успел ничего сказать: меня сбили с ног.

– Ах ты ублюдок, – пьяно протянул Инграм, – вот мы и встретились.

Он замахнулся и ударил меня в челюсть. Дно лодки было мокрым, так что я не удержался и упал, отбив себе копчик. Инграм набросился на меня и сдавил мою шею. Вцепившись в его руки, я захрипел.

– Инграм, остановись, – в слезах просила Бриджит рядом. – Ты убьёшь его!

Я с трудом слышал её слабый голос. Она пыталась отцепить его руки, но была слишком хрупкой, чтобы сделать хоть что-то этой пьяной махине. Инграм снёс её в сторону, даже не расцепив пальцы, просто толкнув плечом, чтобы не мешалась.

– Этого я и хочу, – произнёс он, сжимая моё горло сильнее. – Убить этого ублюдка.

Я вырывался, пытался ударить его коленом, но не получалось. Мне на лоб упало что-то влажное, и сначала я подумал, что начинается дождь, но потом осознал: я разбил камнем голову Инграма и по его лицу текла струйка крови.

Сложно соображать, когда тебя душат. Я осознал это, ещё когда меня душил Мефис. В панике ты лишь стараешься хаотично вдохнуть, а ведь Мефис даже не пытался меня убить – просто напугать и наказать. Инграм желал моей смерти по-настоящему. Так вот что чувствовал дядя Ричард перед тем, как умереть.

Воздуха почти не осталось. Задыхаясь, я тщетно замахивался на Инграма, попадая ему по лицу и плечам, но силы были неравны. Только вчера вечером меня избила охрана. Я был ещё слишком слаб для новой драки. Чёрт! В кармане лежал нож, но Играм сел на меня и зажал куртку так, что не добраться. Рукой я упорно шарил по дну в поисках спасительного камня, но ничего не находил. Долго я так не протяну.

– Ублюдок, – шептал Инграм. – Я думал, что умру в том заповеднике.

Жаль, что не умер.

Я слышал женские крики, но уже не мог их разобрать. Перед глазами потемнело, и я подумал, что это конец. Как иронично умереть от рук того, кого сам чуть не убил.

Внезапно хватка Инграма ослабла, и я смог вдохнуть. Заходясь кашлем, сквозь пелену слёз я увидел, как Инграм грузно упал на борт и вывалился из лодки прямо на замёрзший берег. Передо мной стояла испуганная Линор с веслом в руках.

– Что я наделала… – прошептала она, выронив его. – Я только хотела помочь.

– Линор, всё хорошо, – заплетающимся языком произнёс я, с трудом поднимаясь.

Горло саднило. Я не узнавал свой голос.

– Марло? – Её глаза испуганно округлились. – Но как…

– Всё хорошо, – повторил я.

– Разве ты не должен быть в Миннесоте?

– Меня отпустили, – соврал я.

Линор, конечно, не поверила.

– Я… – Она посмотрела на Инграма, потом на весло, и её голос дрогнул: – Боже, я убила его, да?

– Нет, нет, – произнёс я, подойдя к ней. – Посмотри на меня, Линор.

Я медленно взял её за трясущиеся руки.

– У него, кажется, кровь, – шептала она. – Я убила его. Надо вызвать скорую.

– Нет, Линор.

– Марло. – Судорожно вцепившись в меня, она чуть ли не ревела. – Я не хотела! Я не хочу быть убийцей! Я не хочу становиться Волком! Я знаю, что ты презираешь меня, презираешь Овец, но…

Я не придумал ничего умнее, чем крепко обнять её. Она так кричала, что, если её не остановить, остальные студенты нас точно услышат.

– Линор, всё хорошо, ты не убийца, – твёрдо проговорил я, гладя её по волосам. – Ты героиня.

– Это неправда, – выдохнула она, уткнувшись мне в шею.

– Ты спасла меня и Бриджит.

– Ты презираешь меня?

– Нет, конечно нет.

И это было чистой правдой. Чтобы оставаться невинной, чистой Овечкой в этом жестоком мире, надо быть очень смелым и сильным человеком. Я таким никогда не был.

– Я не хотела, – чуть успокоившись, прошептала она.

– Знаю. Линор, ты спасла нас…

– Прости, Марло, я не способна на такое. Я не хочу быть Волком, – как заведённая повторяла она, словно признавалась в самом ужасном грехе.